Habeas Corpus

Стив наклонился, чтобы развязать шнурки, и ему пришлось напрячься, чтобы не вздрогнуть, когда Рамлоу резко шлёпнул его по заднице. Он сможет среагировать позже, и Рамлоу более чем заслужил удар ногой в челюсть. Сейчас Стив должен был оставаться Солдатом. Сняв ботинки, он стянул штаны — и амуницию Баки, с его многочисленными пряжками — потом сорвал рубашку, дергая сильнее, когда та зацепилась за металлические пластины. Стив не смотрел вниз, потому что это тело ему не принадлежало. В не самые лучшие дни Баки не включал свет и даже тогда предпочитал прикрываться, насколько это возможно; полностью одетый, он тёрся о Стива, шепча непристойности ему на ухо. Это тело не принадлежало Стиву, и он не имел права смотреть на него, но, черт возьми, оно не принадлежало и Рамлоу или другим этим свиньям, этим врагам, словно собравшимся вокруг стола и пялящимся на него, как на щедрое угощение. Стив мог бы убить этих людей, всех до единого. Он достаточно хорошо чувствовал металлическую руку, её хватку и силу этого тела: он мог бы в одно мгновение раздавить трахею Рамлоу. Это было бы доброе и праведное дело. Но он находился здесь не для этого. Ему было нужно, чтобы эти ребята ослабили бдительность, чтобы он мог получить то, за чем пришел сюда. Он должен был делать то, что сделал бы Солдат, то, что он делал всегда. И в этом вся загвоздка, не так ли? То же самое уже случалось с Баки раньше. Они уже делали это с ним раньше, много раз. Достаточно часто, чтобы даже эти третьесортные головорезы Гидры знали о "процедуре" — черт, возможно, они участвовали в ней и раньше — и Баки точно знал, что произойдет, когда он добровольно отправился на эту миссию. Он посмотрел Стиву прямо в глаза и сказал, что сможет продержаться столько, сколько нужно, чтобы получить информацию. Если Баки уже пережил это — и был готов вытерпеть снова — Стив не мог сделать меньше. Раньше борьба никогда не означала смирение, но теперь это было единственным, что позволяет миссия. В любом случае, он уже почти справился. Просто нужно продержаться ещё немного. Стив повернулся спиной к врагу и прижался грудью к холодной металлической поверхности стола. Кожаные наручники болтались рядом с тем местом, где его пальцы сжимали край стола. Он смотрел на них, а не на злобно пялившихся на него людей. Наручники были поношенными, истрёпанными по краям, будто видали не лучшие времена, но они были высокого качества: сшитые вручную, из хорошо тянущейся кожи. — Вот так. — Рамлоу шлепнул его по заднице, и Стив быстро раздвинул ноги ещё шире. Почему?.. О, чтобы находиться на более удобной для Рамлоу высоте. Тело помнило об этом. Сжимающие стол руки задрожали. Металлические пальцы царапали нержавеющую сталь, и он заставил их замереть. Он всё ещё мог видеть вентиляционное отверстие и сфокусировался на нем. В бетонной стене рядом с вентиляционным отверстием была выемка. Кроме того, там было пятно. Стена — не безликая пустота, особенно если смотреть пристально. — Нам нужно связать тебя, или ты будешь сотрудничать? — Рамлоу провёл рукой по обнаженной коже Стива, прослеживая пятно на боку Баки, которое, как знал Стив, трогать щекотно. Он был очень тих, пока Рамлоу не обжёг его удар ему по заднице. — Отвечай, Солдат. — Нет, сэр. — Стив сохранял голос ровным и бесстрастным, таким же, каким был бы голос Солдата, когда он это терпел. Солдат мог бы находиться в этом самом месте, в этой самой позе, уставившись на эту самую стену. — Будешь хорошим мальчиком? — Да, сэр. — Вот так. — Позади раздался резкий влажный звук, а затем слюна Рамлоу шлепнулась на дырку Стива. Два пальца коснулись её, потирая края сжатого отверстия. — А теперь скажи, ты всё это приберёг для нас или давал кому-то, пока проёбывал миссию? Может, позволил Роджерсу поймать тебя, когда тебе стало одиноко, а? Я знаю, как ты страдаешь, когда не получаешь свою обычную дозу хуёв. — Он снова сплюнул, и на этот раз ткнул пальцами в едва влажную задницу Стива. — Ты кажешься довольно тугим. Похоже, ты берёг себя для нас. — Остальные охранники заржали. — Хочешь, я тебя растяну? И смажу? Прежде чем Стив смог представить себе, как бы ответил Солдат, Рамлоу наклонился над ним и дёрнул за волосы, чтобы прошипеть в ухо: — Это наказание, тупой ты ублюдок. Хорошие люди погибли из-за тебя. Ты примешь всё, что мы тебе дадим, и скажешь спасибо. — Он с такой силой ударил Стива головой об стол, что тот потерял концентрацию. Ему пришлось быстро взять себя в руки, чтобы удержаться от рефлекторного выпада локтем в сторону нападавшего. Затем Рамлоу снова выпрямился, вонзая свой член в Стива, будто оружие. Одинокий болезненный крик эхом отдался от металлической поверхности стола, прежде чем Стив успел проглотить хоть один звук. Хватка на бедрах была неумолима, Рамлоу толкался вперёд, вперёд и вперёд, полностью запихивая в него свой член, без изящества или милосердия. Это не должно было быть так. Баки всегда тянул время, даже когда они сходили с ума после жаркой битвы, или когда не видели друг друга в течение нескольких дней, и каждая секунда разлуки была пыткой, или когда они собирались сделать это в третий раз за вечер. Баки всегда заботился о том, чтобы Стиву было хорошо, чтобы он был готов (и умолял), прежде чем получить удовольствие. Рамлоу это не беспокоило. На самом деле, это было не так уж и больно. Не так больно, как получить пулю в бедро, или упасть на мраморный пол после прыжка с двенадцатого этажа, или получить удар металлическим кулаком. При первом же грубом толчке Стив инстинктивно напрягся, но затем тело расслабилось, опускаясь ниже, раскрываясь для члена Рамлоу — реакция столь же очевидно инстинктивная, как неподвижность и обнажение шеи перед хищником, который теперь находился внутри него. Стив сжался от боли, исходившей из самого нутра, более глубокой, чем нож в живот. Так что да, это было больно, но не настолько, чтобы вывести его из строя. Даже не настолько, чтобы задержать. Должно быть, именно поэтому они выбрали такой способ наказания Солдата: чрезмерное психологическое воздействие по отношению к количеству причиненного физического вреда. Подчинение не поставит под угрозу эффективность Стива на остальной части миссии. Он подавил желание бороться, продолжавшее бурлить внутри, напрягавшее все мышцы до гула в ушах. Миссия оказалась неприятнее, чем ожидалось, но для трусости не было никакого оправдания. — Вот так, котёнок. Прими его. — Рамлоу оказался полностью внутри, прижимаясь бедрами к заднице Стива. С болезненным жжением он подался назад, а затем снова толкнулся до самого основания. — Покажи мне, как сильно тебе это нравится. Пальцы Стива дёрнулись, оставляя вмятины на металле. Он прислушался к своему телу — телу Баки — так же, как делал в бою, пытаясь понять, насколько сильно был ранен. Он чувствовал остро-тупую боль там, где в него погружался Рамлоу, и отдаленную пульсацию в челюсти от того, что его тащили, но было и кое-что ещё: усиливающееся покалывающее ощущение в паху. Мышцы спазматически сжималсь, стискивая член Рамлоу, но также и посылали волну удовольствия в член. Это было неправильно — Баки же не мог этим наслаждаться. Возможно, что-то было не так с телом: реакция, вбитая в него Гидрой. Конечно, как бы они ни были одержимы контролем, они хотели бы управлять каждой частью тела Баки, даже его способностью чувствовать удовольствие. — Потрогай себя, — сказал Рамлоу, делая ещё один жестокий рывок. — Ну же, не строй из себя целку. Ты никого не обманешь. Правая рука Стива, та, что из плоти, скользнула вниз, чтобы схватить член, который, несмотря на боль, не был совсем безволен. Это просто реакция тела. Они заставляли его реагировать таким образом для собственного болезненного удовольствия. Это не значит поражение. Стив просто играл свою роль, так же, как и Баки, если бы он был здесь. Как всегда, когда он бывал здесь раньше. — Продолжай, — командовал Рамлоу. — Если остановишься, Парк воспользуется шоковой дубинкой. Когда Рамлоу снова начал толкаться, Стив погладил член, автоматически установив ритм, который, как он знал, быстрее всего доводит Баки до разрядки: жёстко провести кулаком по всему стволу, слегка выворачивая запястье, когда доходит до головки. Стив знал, как выглядит Баки, когда ему хорошо. Он кое-что узнал за последние несколько недель. То, как Баки сжимает челюсти от стонов удовольствия, как он толкается навстречу прикосновению Стива, будто жаждет большего, как выгибает спину, когда пытается сдержать оргазм. Вот так он выглядел, когда солдаты Гидры заставляли его участвовать в их забаве? Неужели Рамлоу видел его таким? — Если тебе скучно, я знаю несколько способов тебя развеселить, — предупредил запыхавшийся от напряжения Рамлоу, не прекращая жёстко трахать Стива. Стив сжал губы и задвигал рукой по члену быстрее, пока пульсирующее удовольствие не затмило дискомфорт от злобных толчков Рамлоу. Он пытался вспомнить, когда в последний раз был с Баки: украденный момент вчера после тренировки, перед тем, как они присоединились к команде для заключительного брифинга. Баки жестко взял Стива в душе, а когда вода каскадом обрушилась на них, Баки прижал его руки к плитке. Тогда Баки уже должен был знать, что его ждет в сегодняшней миссии, и он отдал всё, всего себя Стиву. Рука Стива сжалась на затвердевшем члене. Резкий толчок Рамлоу выбил из него стон, и он невольно прижался к нему. — Молодец, — проворчал Рамлоу. Он врывался в него толчками, которые заставляли Стива беспомощно корчиться на столе. — Не помню, чтобы ты так сильно наслаждался членом. Может быть, ты всё-таки кое-что узнал от Роджерса. У Стива перехватило дыхание, а затем ещё один болезненно-приятный толчок члена Рамлоу привёл его в себя. Это не должно быть приятно. Просто последствия психологической обработки. Если бы Баки был здесь, то не позволил бы Рамлоу превратить себя в беспомощный объект, наслаждающийся насилием над самим собой. Баки уже терпел это раньше, и он знал бы, как заставить их поверить, что он сотрудничает, не теряя себя подобным образом, не чувствуя болезненный прилив возбуждения, который захлестывал Стива при каждом толчке. Стив не должен был позволить этому случиться с телом Баки, не должен был позволить касаться его вот так, не должен был использовать то, что знает о Баки, чтобы спастись. Стон вырывался из стиснутого рта, и он не мог сказать, от удовольствия или боли. — Покажи мне, милашка, — Рамлоу навалился на спину Стива, двигаясь в него короткими, мелкими толчками. — Кончи для меня. Давай посмотрим, как сильно ты любишь трахаться. Давай, докажи мне, что знаешь свое место. Стив корчился, неглубоко дыша из-за сдавившей грудь тяжести. Рукой он сжимал член, пытаясь сдержать нарастающий прилив удовольствия, пока Рамлоу продолжал двигаться внутри. В этом было что-то неправильное, что-то, что он не мог полностью понять, но каковы бы ни были последствия, это не имело значения. Миссия. Стив судорожно вздохнул, цепляясь за это слово. Он должен делать то, что говорит Рамлоу, из-за миссии. Он оттолкнулся от Рамлоу, рывками дроча себе. Затем с бессловесным криком дёрнул бёдрами, потираясь о стол, и кончил, забрызгав свою руку. Рамлоу моментально оказался на нём, рукой прижимая затылок к столу и ускоряясь, вбивался в него и рычал: — Давай, давай. Удовольствие от освобождения размылось и умерло, пока Рамлоу врезался в него снова и снова. Наконец, он толкнулся особенно глубоко и со стоном замер, его член запульсировал, изливаясь внутрь. Закрыв глаза, Стив прижался к столу, чувствуя, как пик кульминации прошел, и боль снова вползла в тело. — Скажи это, — произнёс Рамлоу, всё ещё крепко прижимаясь к шее Стива. Стив открыл глаза и сосредоточился на стене. Вентиляционное отверстие всё ещё там. Выемка. Винты. Это отвлекло его от безвольного, влажного тела, которое хотело свернуться калачиком, но пока не могло пошевелиться. — Благодарю вас, сэр, — пробормотал он, уткнувшись лицом в стол. — Хороший мальчик. — Рамлоу с хлюпаньем вышел. Сделал шаг назад, чтобы застегнуть штаны, а затем весело, гортанно рассмеялся. Он раздвинул ягодицы Стива, и влага просачилась наружу вязким потоком. Рамлоу усмехнулся, затем снова сплюнул, дополнив мокрую размазню. — Теперь там всё здорово и готово. Я его разработал. — Он в последний раз сильно шлёпнул Стива по заднице и обошёл стол. — Кто следующий? Стив прижался щекой к столу и крепко зажмурился. Он услышал, как следующий агент Гидры подошёл к нему сзади и расстегнул молнию на штанах. Сколько людей ещё осталось… двое? Трое? Он должен был вспомнить. Если он не будет трезво мыслить, следить за врагами, то он не сможет завершить миссию, и всё это останется бессмысленным. Он позволит произойти этому ужасу просто так. Рамлоу подошёл к краю стола, схватил его за подбородок и резко произнёс: — На меня смотри! — Стив открыл глаза и увидел довольную ухмылку Рамлоу. Почему бы ему не быть довольным? Он только что трахнул Стива и заставил его кончить. Солдат вёл себя так, как и ожидалось. Это означало, что миссия идёт хорошо. — Вот так. Держи глаза открытыми. Хочу посмотреть, как ты его примешь. Человек позади Стива двинулся: один длинный, скользкий толчок по сперме Рамлоу. Он ещё ощущал резкую боль от вторжения, но мужчине не пришлось тратить много усилий, чтобы проникнуть в Стива; он был уже раскрыт. Стив не сводил глаз с Рамлоу и крепко стискивал зубы, чтобы не выдать ни малейшего намека на то, как сильно ему хотелось задушить его. — Дыши, котёнок. Стив жадно глотнул воздух, понимая, что задержал дыхание, пока мужчина входил в него, что готовился к удару, как во время боя. Вдохи и выдохи вернули его сознание обратно в тело — тело Баки — и заставили вновь чувствовать боль и растяжение. — Знаю, ты волнуешься, но нужно продолжать дышать. — Рамлоу провёл рукой по волосам Стива. Длинные пряди были влажными от пота. — У тебя всё отлично получается. Видишь, как легко всё возвращается. Как будто ты никогда и не уходил. — Он слегка наклонился, чтобы прошептать Стиву на ухо. — И не думай, что сегодня заплатишь за всё. У тебя еще много чего впереди. — Сэр. — Один из солдат Гидры (да, теперь, когда Стив мог лучше разглядеть его, он понял, что у него на поясе однозначно М4) подошёл к Рамлоу, держа рацию. — "Браво-два" на связи. — Отлично. — Рамлоу выпрямился и в последний раз погладил Стива по волосам. — Сильнее, Брайан, — сказал он человеку, трахавшему Стива, прежде чем, отвернувшись, схватил рацию и вышел в коридор. Дверь за Рамлоу захлопнулась, и Брайан снова с новой силой ворвался в него. Теперь Стив мог сопротивляться. Мужчины, оставшиеся в комнате, уже не обращали на него такого внимания, как раньше. Тот, что сидел в углу и держал руку на оружии, вместо этого поглаживал свой член. Он мог сломать Брайану шею, отобрать у него оружие и застрелить остальных. Брайан тяжело хрипел при каждом толчке, с силой врезаясь в Стива и крепко держась за его бедра. Он отвлекся. Если Стив убьёт его, он никогда больше не сможет прикоснуться к кому-либо так, как сейчас. Но это не помогло бы. Стив не мог убить этих людей. Пока нет, потому что у него была миссия, которую нужно закончить. Всё уже почти закончилось. В этом нет ничего личного: человек, которого он даже толком не разглядел, двигался внутри него, человек, чьё лицо он даже не смог бы разглядеть в толпе. Во всяком случае, почти все они его уже использовали. Вскоре эта фаза миссии будет закончена, и тогда Стив сможет отказаться от бездействия. Он снова сможет сражаться. Только не сейчас. Дверь с грохотом распахнулась, отскакивая от стены, и Рамлоу ворвался в помещение. — Поднимите его, — рявкнул он. Брайан с хлюпаньем вышел, затем кто-то другой ухватил Стива за волосы и рванул вверх. Он пошатнулся: левый бок оттягивал больший вес, чем он привык. Брайан схватил его за руку и удержал в вертикальном положении, пока Рамлоу подошёл к ним. — Ах ты тупой маленький говнюк.— Рамлоу наотмашь ударил Стива. Лицо болело, но это не скажется на его боеготовности. Не так атакуют врага, которого уважают. — Тебе полагалось быть умелым солдатом, чертовым призраком, а ты даже не понял, что за тобой следят. Ты... — Рамлоу прикусил язык, чтобы не сказать ещё что-то, и ткнул пальцем в лицо Стива. — Позже ты загладишь передо мной вину. — Всё в порядке, сэр? — Спросил Брайан. — Да, конечно. В любом случае, это ничего не изменит. — Рамлоу провел рукой по волосам, а затем его лицо изменилось, расплываясь в улыбке. — Знаешь что? Это может быть даже весело.— Он посмотрел на Стива с минуту, пробегая глазами вверх и вниз по его телу, а затем кивнул. — Парк, Брайан. Отведите его в старый кабинет и держите там. И тихо. — Парк начал тащить его прочь, но Рамлоу схватил Стива за челюсть и заставил посмотреть на себя. — Эй, Солдат. Если тронешь моих людей, я вымещу это на нашем новом пленнике, понял? Веди себя хорошо. Он оттолкнул Стива и повернулся к нему спиной, совершенно не опасаясь возмездия. Как будто Стив в принципе не мог быть угрозой. Стив сжал кулаки, чувствуя, как сила гудит в металлической руке. Это тело сильное, быстрое и может справиться почти с любой болью. Единственное, что удерживало его от нападения — это его воля. Раньше у него была только воля. Теперь у него есть вся эта сила, и он не мог позволить себе использовать ее. — Шевелись, — прорычал Брайан и ткнул в плечо Стива рукояткой пистолета. Стив двинулся. Бетонный пол морозил босые ноги, но Стив проследовал за мужчинами через дверь в противоположной стене. Комната за ней была почти пуста, если не считать какой-то записывающей аппаратуры, сложенной вдоль одной из стен. Воздух был сухим и затхлым, будто комнату давно не использовали. Когда дверь за ними закрылась, разговор Рамлоу с другими солдатами полностью затих. Сквозь двухстороннее стекло Стив всё ещё мог видеть, как двигаются их рты. Мужчины выходили в коридор, но отсюда не было слышно ни звука. — Теперь, когда мы остались наедине, почему бы тебе не сделать это?.. Стив заметил движение краем глаза и рефлекторно поднял руку, чтобы заблокировать удар оружием. Дубинка отскочила от металлической руки, и Стив отступил назад, наблюдая, как его противник споткнулся, а затем замер. — Он что, только что попытался дать сдачи? — спросил Брайан. — Не следовало этого делать. Парк расставил ноги и сердито посмотрел на Стива. Высокое жужжание электрошоковой дубинки пронзило тишину комнаты. — Разве это позволено, Солдат? Взгляд Стива заметался между разъяренным лицом Парка и дубинкой в его руке. Он сжал руки в кулаки и заставил себя расслабиться, чтобы выйти из боевой стойки. Все его инстинкты были против того чтобы стоять беззащитным перед вооруженным врагом, но он попытался дышать, как сказал ему Рамлоу, и приготовился к тому, что произойдет. Он опустил глаза и посмотрел в пол. — Нет, сэр. — Так-то лучше, — проговорил Парк, и на мгновение Стиву показалось, что он избежал наказания. Затем Парк бросился вперед, ударив дубинкой по левой руке Стива. Электричество шипело и трещало, проходя сквозь металлические пластины. Стив не думал, что рука может чувствовать боль, но агония пронзила его нервы, устремившись вниз по позвоночнику, через мышцы и в мозг, будто нож. Резкая, всепоглощающая и неотвратимая боль. Он, задыхаясь, скорчился на боку на полу, а Парк пинал его в живот. Эта боль показалась такой далекой по сравнению с всё ещё искрящейся рукой. Когда Стив попытался пошевелить ею, она не слушалась. Должно быть, временно отключилась из-за высокого напряжения — как от шокера Вдовы, отметила тактическая часть разума Стива, которая все ещё была способна функционировать, несмотря на боль. — Лежи спокойно, — рявкнул Парк. Он тыкал дубинкой в плечо Стива и не отводил её, пока тот корчился. Электричество пронзало каждую клетку Стива, и он не мог сказать, где заканчивается металл и микросхемы, и начинается плоть; кажется, они так тесно переплелись, что их невозможно было разделить, одна агония питалась другой. Он не мог пошевелиться: ни рука, ни какая-либо живая часть его, будто всё его тело каким-то образом было связано с этой проклятой рукой. Будто это не просто протез, а жизненно важный орган, то, без чего всё остальное не могло функционировать. Шок прекратился, когда Брайан потянул Парка прочь. — Командир сказал, чтоб он молчал, чёрт возьми. Должно быть, Стив кричал. Возможно от этого его горло болело так же, как и всё остальное тело. Он пытался свернуться калачиком, но тело почти не среагировало. Если Парк снова воспользуется электрошоком, ему, возможно, придется защищаться, или он рискует подвергнуть опасности остальную часть миссии. Но его рука все ещё не двигалась, и он не был уверен, что сможет стоять. Сможет ли он вообще справиться этими двумя ничтожествами поврежденной рукой? Сердце Стива колотилось в груди, когда он понял, что не знает этого тела и его возможностей достаточно хорошо, чтобы остановить происходящее вовремя, если это потребуется. Он помнил лицо Баки на вертолете; помнил его пойманного в ловушку под металлической балкой, уверенного, что Стив придет, чтобы убить его: отчаянная беспомощность человека, который точно знает возможности своего тела и находится в ловушке этих пределов. — Встать. — Брайант пихнул Стива сапогом в спину, и Парк отступил назад, дубинка висела у него на боку. После двух попыток Стив встал на ноги. Он потерял равновесие и тяжело упал на стекло. — Блядь, бесполезно. — Парк толкнул его на место, раздвигая лодыжки, чтобы он согнулся. Правая рука упиралась в стекло, а левая висела вяло и безучастно, всё ещё подёргиваясь от электрических импульсов. Стив заставил себя дышать. Не важно, что он не мог сопротивляться. Да он и не собирался этого делать. Он смотрел сквозь стекло на комнату, в которой только что был: стол с кожаными ремнями, всё еще слегка качавшийся, стена, каждую деталь которой он запоминал. Это уже знакомо. Они просто вернутся его выебать, и тогда он будет готов. Что-то холодное и твердое упёрлось ему в задницу, и Стив напрягся в ожидании нового удара. — Продолжай, — сказал Парк. Дубинка снова толкнулась в болезненную дырку Стива. — Ну же, шевелись. Прими её. Стив заскрипел зубами. Пока эти двое играли с ним и пытались унизить, они не ставили под угрозу миссию, нанося серьезные травмы; так что это был лучший выбор, чем отбиваться и позволить снова ударить себя током. Это было не то, чего он ожидал, но в пределах параметров миссии. Всё идет своим чередом. Он закрыл глаза и подался назад, позволяя тяжелому кончику дубинки проникнуть внутрь. — Вот так, сладкий. Теперь двигайся. Стив раскачивался взад-вперед, морщась, когда протестовали и без того измученные мышцы. Дубинка была неподдатливая и больше члена. Они с Баки уже использовали игрушки, но не так: игриво, дразня и немного бросая вызов, потому что Баки нравилось поддразнивать Стива, охочего до соревнований. Парк же мог нанести серьезный ущерб. Стив знал, что Баки сможет действовать, несмотря на сильную боль, но опять же, Баки знал это тело и его пределы. Стив не хотел причинять больше вреда, если этого можно избежать. — Ты меня вообще слушаешь? — Парк навалился на дубинку, заставляя Стива подняться на цыпочки. — Хочешь, чтобы я её включил? Шевелись, я сказал! Стив крепче упёрся ногами в пол и сделал глубокий вдох. Металлическая рука только начала снова реагировать. Стив не мог рисковать ещё одним шоком. Он думал о том, как насаживался на вибратор в руке Баки, пока тот нежно гладил его по спине и говорил ему, как он хорош. Баки здесь нет. А Стив был, и он должен был пройти через это, не причинив вреда телу Баки, больше, чем он уже сделал. Стив вытолкнул воспоминание о Баки из своего сознания и двинулся: короткими, болезненными толчками назад, чтобы внутри оказалось больше дубинки. Со смешком Парк положил руку на спину Стива и начал шевелить дубинкой, заставляя её двигаться дальше. — Вот и все, бесполезная ты шлюха. Прими это. Это всё, на что ты годишься. Стив уткнулся лицом в плечо и крепко зажмурился. Боль пульсировала внутри, спиралью поднимаясь вверх с каждым толчком, сдерживаемая холодной яростью. Они разговаривали с Баки именно так. Они смотрели на него как на боксерскую грушу, как на свою игрушку. Не только оскверняя его тело, но и унижая его, не видя в нём человека. Даже эти двое, которые явно были в самом низу иерархии, не ощущали в нем невероятно умелого солдата, убийцу, того, кого должно бояться. Для них он был даже не оружием, а вещью. Они много лет так обращались с Баки. Десятилетиями. — Посмотри на него, — усмехнулся Брайант. Он достал член и грубо дрочил себе. — Не прошло и часа, как он вернулся в лоно церкви, а уже точно помнит, зачем пришел. — Скажи, что тебе это нравится, — сказал Парк, прокрутив дубинку внутри Стива. — Мне это нравится. — Голос Стива звучал ровно и уныло. — Скажи, что тебе это нужно. — Мне это нужно. — Вот именно. — Парк еще сильнее ткнул дубинкой в Стива, прижимая его к стеклу. Он не сопротивлялся. Вещи не сопротивляются. — Без приказа ты ничто. Помни об этом в следующий раз, когда вздумаешь дать отпор. — Двинься. — Брайан оттолкнул Парка в сторону плечом . — Я хочу кончить. — Командир скоро вернётся. — Парк вытер дубинку о бедро Стива и засунул её обратно в кобуру. — Поторопись. Брайан схватил Стива за волосы, не давая двигаться. Со стоном он кончил, выстрелив струями спермы Стиву на лицо. Тот сжал губы и закрыл глаза. — Теперь он выглядит получше. Когда Брайан отступил, чтобы застегнуть штаны, Стив безрезультатно попытался вытереть лицо, умудрившись лишь размазать грязь. Ещё одна загвоздка. Он делает успехи. Миссия движется в соответствии с планом. Он не был ранен; рука, кажется, снова функционировала. Всё по-прежнему шло нормально. — Они вернулись, — сказал Парк, щелкнув выключателем у двери. Звук из другой комнаты просочился сквозь динамики под потолком. Дверь в коридор распахнулась, и сердце Стива остановилось, когда в комнату ворвался ещё один отряд солдат. Хорошо вооруженных и бронированных; их, должно быть, было не меньше дюжины. Дыхание Стива участилось, он заскрёб пальцами по стеклу. Если Рамлоу ожидал, что он будет обслуживать всех этих людей… он не был уверен, что выдержит. Он тяжело сглотнул и сжал челюсти. Он должен это сделать. Здесь больше никого нет. Затем вернулся сам Рамлоу в сопровождении двух охранников, которые вели связанного, сопротивляющегося Капитана Америку.