Try Hard

***

– Ты пьёшь пиво? – Спрашивает Тэхён из пустоты своей маленькой кухни (которая, честно говоря, представляет собой всего лишь холодильник, раковину и мусорную корзину, соединённую со спальней), просматривая свой холодильник и многочисленные бутылки алкоголя, которые обычно оставляет Чимин. Он ухмыляется через плечо: – Или мне сбегать в магазин за банановым молочком? Чонгук закатывает глаза, сжимая рукой покрывало на кровати Тэхёна. Он оглядывается по сторонам, делая вид, что рассматривает каждую деталь комнаты, даже если провёл здесь последние несколько часов. – Просто воды будет достаточно, – прямо говорит он. – Я не могу пить алкоголь. – Ах, прости, я забыл, что ты владелец тела, которое нужно поддерживать. Я был бы в растерянности, если бы бутылка пива растворила эти бицепсы, – говорит Тэхён с преувеличенным вздохом разочарования, он роется в банках и бутылках, чтобы найти что-то более подходящее. – Как насчёт сока, детка? Или это слишком слащаво для тебя? Наконец Чонгук смотрит в его сторону, замечает согнувшегося Тэхёна и чуть не давится собственной слюной. – Да, нет, ээ, – он заикается, как дурак, к большому ликованию красноволосого. – Ты же знаешь, что этот бренд делает свежевыжатый сок, так что просто принеси его сюда, Ким. Тэхён смеётся над тем фактом, что Чонгук даже издалека узнал его, что чуть более забавно, чем то, что он целую минуту пялился на его задницу. Это тоже хорошо. – Как насчёт того, чтобы сыграть в покер на раздевание? – Следом спрашивает он, подходя ближе. – Подожди, это слишком грубо для тебя. Давай сначала двадцать один вопрос, или правду или действие, но с покером. Сделав свои фотографии, спустя примерно полтора месяца планирования (в течение которых они становились... ближе, если это вообще можно так назвать), Чонгук наблюдал, как Тэхён позирует на перилах балкона в полночь и несколько раз спасал его от скольжения (что было как минимум ужасно, господь всемогущий), они вошли в тёплую комнату Тэхёна и просто... присели. Честно говоря, Чонгук все ещё весь в сомнениях. Они уже встречались тут несколько раз, в этом нет ничего нового или захватывающего, но всё это было кратким и ради проекта. Теперь уже слишком поздно для Чонгука возвращаться в братство посреди ночи, поэтому он остаётся на ночь. Только из-за этого, конечно. Тэхён только что вышел из душа – после того, как смыл всю белую краску с тела, начисто проходясь лавандовым мылом – несколько мокрых капель всё ещё стекало по его шее, теряясь в пижаме, что слишком свободна для него. Она открывает его ключицы, красиво облегая бедра. Чонгук наблюдает, как он сидит на ковре у небольшого столика. – Ну что? – Красноволосый тычет пальцем в сторону Чонгука, вытаскивая бог знает откуда колоду карт. – Мы играем или как? Я бы предпочёл, чтобы мы больше не спорили о гонении геев среди досовременных художников. Чонгук фыркает от смеха, наконец снимая куртку и садясь на пол. – Хорошо, – соглашается он (с таким же успехом можно было и раньше согласиться), наблюдая, как Тэхён наливает полный стакан яркого апельсинового сока. – Но ты же понимаешь, что потенциальное влечение Караваджо к мужчинам не отменяет того факта, что он, скорее всего, был одновременно сутенёром и убийцей? Тэхён щёлкает языком, тасуя карты и сдавая их движением, которое может означать, что он делал это уже много раз. – Плохие люди, к сожалению, могут создавать прекрасные произведения искусства, – говорит он, повторяя ту же фразу с балкона во время их спора. – Я имею в виду, посмотри на Пикассо. Яростный женоненавистник, но определённо один из самых влиятельных художников всех времён. – Да, но было очевидно, что он презирал женщин судя по тому, как мерзко он их изображал, – добавляет Чонгук, когда Тэхён выкладывает три общие карты для их игры в покер. – Чайковский, с другой стороны, был одним из тех типов, которые "подстраиваются под гетеро – аудиторию". Но я не могу винить его за это. – Да, поскольку очень возможно, что он был вынужден себя так вести, чтобы скрыть тот факт, что кто-то нашёл его гейские любовные письма. К тому же, это было в романтический период, а не в досовременный. – Ты понял суть. И как же мы будем играть в покер без ставок? – Правда или действие, как я уже сказал, – повторяет Тэхён, с лукавой усмешкой кладя карты на стол. – Тот, кто проигрывает, исполняет желание другого. Пока мы просто начнём с правды. Мы ведь должны лучше узнать друг друга, правда, детка? Чонгук прищуривается, потому что это звучит как сложный план, продуманный Тэхёном, но уже слишком поздно, и он слишком устал, чтобы спорить. Их напряжение так и так было странным, но всё же он расслабился рядом с красноволосым, даже если они всё ещё ссорились из-за самых незначительных вещей. Эта игра в покер даже не имеет особого смысла, особенно когда им нечего ставить, кроме собственного достоинства, оставляя всё на удачу, кто выиграет каждый раунд. Но это проходит легко и импровизированно, как и большинство других вещей, которые происходят между ними. С таким же успехом всё пройдёт как по маслу. – Наверное, – бормочет Чонгук, бросая беглый взгляд на свои две карты. Шесть и пять, совсем неплохо. – Вопросы... я не знаю, есть ли у меня что-нибудь, о чём спросить тебя, кроме того, почему ты вечно так невыносим. Тэхён фыркает от смеха, как всегда забавляясь оскорблениями. Он уже не нервничает, то, что раньше раздражало, теперь кажется ужасно милым. – Самый простой ответ звучит как то, что я такой, какой есть, – говорит он, сдавая их четвертую общую карту. – А развёрнутым ответом было бы... ну, то, что годы унижения со стороны сверстников сделали мой характер немного трудным для сближения. Но я не специалист по психологии, чтобы объяснять подробнее. Это почти странно – думать о том, что Тэхён находился в подобном положении. – Я не могу себе этого представить, – нахмурившись, говорит Чонгук, прислонившись спиной к краю кровати. – Я имею в виду... университеты были готовы разорвать друг друга на части только для того, чтобы заставить тебя присоединиться к их программе. Потому что ты такой выдающийся. Я помню, как они называли тебя одарённым не по годам или что-то в этом роде. Тот факт, что это даже не шутка, ни в коем случае не снисходительность, заставляет Тэхёна слегка пошевелиться на своём месте. Он всё ещё не может привыкнуть к тому, что Чонгук так небрежно признает его способности. – Да, я знаю, – выдыхает он, открывая их последнюю карту. – Честно говоря, я ненавижу слово "одарённый". Это просто заставляет меня думать, что это всё природный талант, когда я работал изо всех сил, чтобы стать настолько хорошим, как есть. Теперь, когда он думает об этом, Чонгук понимает, что это были в точности его мысли всё это время – Тэхён просто тот, кто позволил своим достижениям забраться ему в голову, чего бы он ни сделал, если бы ему не повезло родиться с его способностями. Это заставляет Чонгука чувствовать себя эгоистичным, невнимательным, что никогда не было его намерением. Он действительно чувствует себя плохо из-за этого. Тэхён раскрывает свои две карты, склонив голову набок. – Фул хаус, – говорит он. – Что у тебя там, Чон? Чонгук тоже переворачивает свои две карты, слегка облизывая губы. – Стрит-флеш. – Я вижу, ты начинаешь игру очень сильно. Ну и какое же будет действие, детка? Чонгук в трудном положении, и он не очень хорошо придумывает наказания, но он получит то, что хочет. – Прекрати эти прозвища, – говорит он, хватая свой сок. – По крайней мере, на сегодняшний вечер. Тэхён, плюсом к своему абсолютному опустошению, надувает губы. – Да ладно тебе, это совсем не весело! – Жалуется он, хватая их карты и снова тасуя их с выражением неповиновения на лице. Ну что за ребёнок. – Серьёзно, прекрати это, – говорит Чонгук, он пытается прояснить свою позицию, даже если Тэхёну оказывается это довольно трудно признать. – Если бы я начал называть тебя ягодкой или что-то в этом роде, это было бы раздражающе, не так ли? – Звучит мило, на самом деле, – пожимает плечами Тэхён, хихикает и снова сдаёт им карты. – Тогда моя очередь спрашивать, Чон. Не мог бы ты рассказать мне, почему ты занимаешься компьютерными науками и управлением бизнесом, несмотря на то, что у тебя хорошее видение искусства? Это заняло некоторое время (в том числе время, что включает очень много приличных и полностью одетых рандеву), чтобы Тэхён признал, что Чонгук не такой уж конформист, как он первоначально думал, даже если это остаётся в его голове во время каждого разговора, который у них случается. Ему действительно нужно избавиться от этого образа мышления. Чонгук почувствовал бы себя виноватым, если бы не ответил на этот вопрос после того, как Тэхён ранее проявил к нему некоторую чувствительность. – Это не оплатит счета, проще говоря. И никогда не заставит моих родителей гордиться мной, – признаётся он, его голос немного надтреснутый и грубый по краям. Он не часто говорит об этом, но на самом деле не возражает, Чонгук давно смирился со своей нынешней ситуацией. – Я просто... Мне нужно многому соответствовать. Тэхён наблюдает за ним, вскрывая ещё одну общую карточку, но одна его рука занята тем, что стучит отполированными ногтями по стакану с недопитым соком. – Твой брат, верно? – Он слегка улыбнулся, обнаружив, что очень внимательно относится к чувствам Чонгука по этому поводу (то, что он делал бы только с близкими друзьями, но даже тогда, это совсем не то, кем они являются). Чонгук смеётся, почёсывая затылок. – Да. У него уже есть свой бизнес, и он процветает, а я... – Он замолкает, кусая нижнюю губу. – Наверное, я просто стараюсь изо всех сил. Я могу заниматься искусством на стороне, я не против. Он мог бы быть танцором, фотографом или бог знает, в каких других вещах он так же талантлив (всё ещё золотой мальчик, если вам нужно напоминание), но Тэхён не может не чувствовать себя плохо из-за всей этой ситуации – до сих пор он действительно думал о Чонгуке как о богатеньком мальчике (что так и есть), но всегда есть ожидания, стандарты, которым нужно соответствовать. Тэхён, будучи бедным большую часть своей жизни, не мог полностью понять эту борьбу. Может быть, он до сих пор не может, но он может признать, что это есть. И это только начало. – У меня флеш, – говорит Чонгук, открывая свои карты. Тэхён бросает взгляд на свои, а затем расплывается в улыбке. – У меня каре. Я победил, – заявляет он с величайшим удовлетворением. Собрав их карты, он бросает на Чонгука очень очевидный взгляд, как будто готовя его к действию. – Снимай свою кофту, Чон. На всю оставшуюся часть игры. – Чонгук чуть не подавился апельсиновым соком. Его щёки заливает румянец, но он откашливается. – Извращенец, – бормочет он себе под нос, но на удивление даже не жалуется. Схватившись за края свитера, он стягивает его через голову, оставляя волосы в беспорядке. Они достигают края его шеи, немного длиннее, чем помнит Тэхён, и это... довольно горячо. Ну, это если проигнорить накачанные, широкие плечи и пресс, что будто стиральная доска, конечно (его грудные мышцы – это тоже отдельная история, но давайте пока не будем об этом). – Почему бы тебе ещё немного не отрастить волосы? – Затем спрашивает Тэхён, положив подбородок на руку и наблюдая, как Чонгук отбрасывает свитер в сторону. Сейчас не его очередь спрашивать, но он всё равно никогда не следует правилам. – Или сделать несколько татуировок. Они будут хорошо смотреться на тебе. Чонгук застигнут врасплох, пытаясь привыкнуть к тёплому воздуху, касающемуся его обнажённой кожи. Странно быть вот так без рубашки, но ничего такого он раньше не делал. – Я... не могу, – признается он, и на его лице отражается разочарование, даже когда он слегка смеётся. – Я почти уверен, что мои родители отреклись бы от меня. Они почти сделали это, когда я покрасил свои ногти в чёрный цвет в шестом классе. Тэхён, при упоминании обоих этих случаев, выглядит оскорбленным. – Ок, это неприемлемо, – говорит он, вставая. Чонгук смущается, видя, как красноволосый открывает свой прикроватный ящик и шарит в поисках нужного предмета, вытаскивая пустые флаконы из-под духов и... э-э, секс-игрушки (розовый вибратор, если быть более точным), пока наконец не находит... Глаза Чонгука расширились. – Ким, я не могу, – немедленно говорит он, даже если в обычных обстоятельствах маленький бутылёк с чёрным лаком для ногтей не несёт в себе особой угрозы (если только не считать пробуждения плохих детских воспоминаний). – Этот легко скалывается и, вероятно, слезет к восходу солнца, – настаивает Тэхён, подбираясь к Чонгуку и садясь рядом с ним, безжалостно хватая его за запястье. – Считай это второй частью моего действия. Лицо Чонгука морщится, но он не сопротивляется. – Игра так не работает, – говорит он почти тихо. Тэхён усердно работает над вскрытием лака, который, похоже, давно не использовался (вероятно, из-за качества, так как он легко откалывается), нежно держа руку Чонгука. – Она работает так, как я говорю, – говорит Тэхён, потому что от него нельзя ожидать ничего другого. – И чтобы ты знал, я не думаю, что ты когда-нибудь будешь счастлив, если будешь продолжать жить по их правилам, Чон. Младший смеётся, отбрасывая волосы с глаз. С тех пор, как он снял свой свитер, они стали непослушными. – Ты заботишься о моем счастье, Ким? – Спрашивает он, поддразнивая, но в то же время слишком искренне. Он больше не знает, что чувствовать. – Может быть, и так, – отвечает Тэхён, слишком серьёзно для того, как легко он это говорит. Затем он смеётся, сверкая глазами, – Но это же то, какой ты внутри? Чёрные ногти и татуировки? Потому что в альтернативной вселенной ты выглядишь как человек, который носит кожу и длинные серьги, понимаешь? Он проболтался, но всё нормально – это его собственная эстетика, которую описывает Тэхён, и, возможно, Чонгук всегда подсознательно мечтал о ней. Он смотрит вниз, на то, как кончик кисточки для лака накладывает чёрный слой на его большой палец; он замечает две линии, вытатуированные вокруг безымянного пальца Тэхёна. Может быть, в другой вселенной у него была бы такая же татуировка, связывающая их вместе. Но эта мысль слишком тяжела для него, чтобы обработать её прямо сейчас. – Теперь моя очередь спрашивать, верно? – Говорит Чонгук мягким голосом. Тэхён смотрит вверх, их глаза встречаются. Сердце Чонгука бьётся о грудную клетку, какого-то чёрта. – А какая татуировка для тебя самая важная? Тэхён замолкает, он отстраняется, когда его рука начинает дрожать. Чонгук боится, что он мог спросить слишком много, но тут Тэхён откладывает лак для ногтей в сторону и подгибает материал своей пижамы, натягивая его вокруг бицепса. Он поворачивает руку, чтобы показать Чонгуку чернильный рисунок над левым локтем. Она сделана красным цветом, с чёрным контуром, заглавной буквой Q, короной над ней и сердцем под ней. Брови Чонгука хмурятся, потому что он может понять только одно значение этого. – Дама червей, – поясняет Тэхён, снова опуская рукав. Он возвращается к покраске ногтей Чонгука, как будто нет никакого смысла в дальнейшем объяснении. – У меня есть татуировки, которые высмеивают всё, чем я не являюсь, как татуировка аиста. Королева червей – это кто-то, кого приукрашивает публика, но я всегда думаю о персонаже из Страны чудес, который олицетворяет желание выжить. Это одна из первых моих работ, поэтому я думаю, что именно поэтому она так важна для меня. Эта история больше, чем ожидал Чонгук, но она также не раскрывает так много информации, как он предполагал. Желание выжить, сказал он. Татуировка карточных символов обычно представляет собой процветающий образ жизни для кого-то, и для Тэхёна, похоже тоже. Кто-то, кого не все любят, кто-то, кто просто хочет справиться с этим. – Она подходит тебе, – выпаливает Чонгук, как только Тэхён заканчивает с его правой рукой. Красноволосый приподнимает бровь, заставляя младшего отшатнуться. – Я... то есть мне нравится этот стиль. Татуировок. Тэхён хихикает, в уголках его глаз появляются морщинки, и это звучит так, будто он не верит ему, потому что, ну... это неправда, они оба это знают. – Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь, Чон? – Подсказывает он наполовину шутя. Другую половину не описать, может быть, это желание? Кто знает. Несколько минут проходит в молчании, и им обоим становится не по себе. Тэхён думает, что он, возможно, зашёл слишком далеко, пошутил слишком лично (что вызывает тревогу, которую он раньше никогда не испытывал, не в подобных ситуациях), но Чонгук не уверен, как реагировать. Нравится ли ему Тэхён? Стоит ли описывать это именно так? Конечно, он уважает его, но... К черту чувства, серьёзно. Они слишком сильно ранят и мозг, и сердце. – Ты будешь присутствовать на выпускном балу в этом году? – Выпаливает Чонгук, прерывая разговор, пока он не стал ещё более неловким. – Я... то есть я знаю, что ты ещё не выпускаешься, но, может быть, чтобы поддержать своих друзей или что-то в этом роде? Тэхён поднимает бровь, но он всё ещё очень осторожен в нанесении лака с максимальной точностью. – У меня такое чувство, будто ты спрашиваешь меня, пойду ли я на благотворительный футбольный матч, – говорит он, хлопая Чонгука по руке, чтобы отвлечь его от волнения. – Трудно было бы отказаться от этого, учитывая, что я трахнул половину команды. Ты хочешь сказать, что они тебя трахнули, почти поправляет его Чонгук, но держит рот на замке. – Да, я просто... я не знаю, меня попросили быть их квотербеком в этом году, и я не знаю, это просто звучит глупо... даже если мой отец хотел бы увидеть меня на поле снова, но он, вероятно, будет разочарован, так как я уже не так хорош, как раньше, – признается он. – А если у меня всё получится, он снова будет уговаривать меня присоединиться к команде и... чёрт, зачем я вообще тебе это рассказываю? Мне очень жаль, мы должны быть врагами, и всё же я просто... – Ладно, дыши. Дыши, – Тэхён схватил Чонгука за запястье и притянул к себе так, что их лбы на мгновение столкнулись. Лёгкая боль отвлекает внимание Чонгука от неуклонно нарастающей паники в горле. – Если ты хочешь играть в эту игру, давай. Я очень сомневаюсь, что ты сделаешь что-то плохо, особенно когда у тебя есть два месяца каникул между окончанием этого учебного года и церемонией выпуска. У тебя есть время попрактиковаться. Он снова принялся красить ногти Чонгука в чёрный цвет. – Делай то, что хочешь. Вот и всё, – говорит он, нарушая напряжённое настроение. – И враги, в самом деле, Чон? Неужели мы всё ещё враги после того, как я несчётное количество раз брал твой член в рот за последние несколько месяцев? И всё же они никогда не доходили до конца. Может быть, это значило для них слишком много, кто знает. Чонгук позволяет лаку высохнуть, выполняя ту технику размахивания руками, которую он видел, люди используют в туториалах по ногтям на YouTube, в то время как Тэхён складывает всё обратно в ящик в мёртвой тишине. Он так же убирает вибратор, на всякий случай. Чонгук чувствует, что задыхается, но всё же спрашивает: – Теперь моя очередь придумывать действие? Тэхён на мгновение останавливается, потом оборачивается и смотрит на него. – Да? – Он отвечает, сбитый с толку. Возможно, это не очень хорошая идея, но Чонгук больше не может этого выносить. Он действительно хочет избавиться от этого чувства. – Тогда, ты можешь меня поцеловать? – Спрашивает он, уже чувствуя, как кто-то выбил из него воздух, когда глаза Тэхёна расширяются и он хватается рукой за край своего ящика. Эта тишина, звук дождя, падающего снаружи, капли воды бьющиеся в окна, а затем присоединяющиеся к шагам Тэхёна, когда он снова подходит ближе. – Знаешь, – протягивает он, наклоняясь, чтобы обхватить щёки Чонгука своими тёплыми ладонями, приближаясь к нему без особых колебаний. Он ухмыляется в губы в сантиметре друг от друга, – это вопрос, а не действие, Чон. Тем не менее он всё равно целует его. Медленное, нежное касание губ и неуверенность на всём протяжении этого времени. Они обычно сдерживаются, сексуально фрустрированы друг с другом, когда целуются, но сейчас всё по-другому. В раздражающем смысле этого слова, потому что кажется, что это слишком. Слишком много смысла, слишком много скрытых эмоций. Чонгук скользит рукой по шее Тэхёна, притягивает его немного ближе, раздвигает его губы языком и уклоняется от его рта. Это непристойный звук, который эхом отдаётся в комнате, но они и так почти ничего не слышат, более того, сосредоточены на том, как отчаянно они начинают хвататься друг за друга. Тэхён двигается, отодвигает ногой стол и затем падает на колени Чонгука. Прервав поцелуй, Чонгук движется к шее Тэхёна – маленькими укусами, тут и там, влажными посасываниями на стыке между шеей и плечом, от чего его загорелая кожа так легко расцветает синяками. Это возбуждает смотреть, как углубившийся красный цвет на его ключицах не исчезает ни на йоту. – Ты... – начинает говорить Тэхён, но его дыхание прерывается, когда Чонгук лижет чувствительное место за ухом. – Неужели мы делаем это по-настоящему? Чонгук не может полностью сосредоточиться, особенно когда его руки скользят под пижаму и хватают Тэхёна за голую талию. – Т-ты имеешь в виду... акх... идём до конца? – Спрашивает он, отстраняясь, чтобы как следует рассмотреть красноволосого. Тэхён уже растрёпан, волосы в полном беспорядке, губы припухли, он выглядит свежевыебанным, но на самом деле его ещё не трахали, что заставляет Чонгука трепетать от предвкушения – боже, если Тэхён сейчас выглядит не иначе как мокрый сон, кто знает, как великолепно он будет смотреться, принимая член. – Да, Чон, до самого конца, – смеётся он, вращая бёдрами, чтобы ещё сильнее надавить на неуклонно растущую эрекцию Чонгука. Обвив руками шею младшего, Тэхён наклоняется ближе к его уху, – Хочешь трахнуть меня своим гигантским членом, да? Который в настоящее время находится в плену довольно свободных спортивных штанов Чонгука, но всё только усугубляется, когда Тэхён осмеливается произнести эти слова в ухо Чонгука, причём голос его не что иное, как грех. Чонгук стонет, положив голову на грудь Тэхёна и опустив руки вниз, чтобы избавиться от пижамных штанов. – Это несправедливо, ты же знаешь, – бормочет Чонгук, обхватывая губами сосок Тэхёна поверх тонкого слоя хлопка. – Почему ты такой чертовски сексуальный, негодный мальчишка? Он чувствует, как грудь Тэхёна разрывается от смеха, хотя через секунду он превращается в стон, когда Чонгук ласкает его задницу совершенно бесцеремонно. – Какие громкие слова, Чон, - говорит он, запутавшись пальцами в волосах Чонгука и оттягивая их, распутно постанывая, когда его сосок втягивается между жадными губами. – Давай посмотрим, сможешь ли ты вытрахать из меня это дерьмо. Чонгук раздвигает ягодицы, и его палец танцует над расщелиной и окунается внутрь, чтобы подразнить его сжимающуюся дырочку. Тэхён двигается вперёд, пока его член не упирается в восхитительно вытесанный пресс Чонгука, раскачиваясь, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию – он уже начинает задыхаться, возможно, слишком подавленный потребностью в хорошем сексе после того как несколько месяцев не получал ничего, кроме прелюдии. – Это то, чего ты хочешь, Ким? – Чонгук шепчет в кожу, натянутую на ключицы, и зубы царапают её поверхность. – Чтобы тебя тупо трахнули, да? Всякий раз, когда они делают это, это похоже на щелчок переключателя в голове Чонгука, что-то такое... ненасытное выходит из него, как потребность, с которой он не может полностью справиться. Он становится более уверенным в себе, его руки жаднее, а рот грязнее, это всё, о чем мог бы попросить Тэхён, и даже больше (иметь большой член это, как вы уже догадались, тоже огромный плюс). – Д-Да, – отвечает Тэхён, он тянет Чонгука назад за волосы и наклоняется вниз, чтобы беспорядочно прижать их губы друг к другу, мокрые и искусанные, тяжело дыша в рот, – хочу, чтобы ты заставил меня умолять об этом, Чон. Чонгук почти разорвал его рубашку прямо после этого, лизнув языком по грудным мышцам, а руки скользнули под отвратительно розовое нижнее белье Тэхёна, чтобы погладить его задницу, как предлог, чтобы держать его крепче, когда он внезапно приподнимается, увлекая за собой красноволосого. Тэхён, к своему великому огорчению, вскрикивает, крепче обнимая Чонгука за плечи. По его телу пробегает дрожь, когда его несут так легко, без какого-либо напряжения, как будто он ничего не весит в руках Чонгука (на случай, если ещё не было очевидно, то у него есть кинк на мускулы, большое спасибо за внимание). Они приземляются на мягкую поверхность его кровати, пытаясь избавиться от одежды. Чонгук, когда он – довольно безуспешно – пытается стянуть пижамные штаны Тэхёна, прикусывает мочку его уха между зубами, жарко дыша. – Стоп-слова, Ким? Тэхён ненавидит то, что он ожидает от него ответа, когда его член трётся об его трусы. – Ананас и т-три удара по бедру, – говорит он, запинаясь, когда палец Чонгука прижимается к его дырочке. – Твой сексуальный этикет настолько скрупулёзен, что я удивляюсь, как мы не трахнулись раньше. Он смеётся в конце этого заявления, потому что это довольно нелепое наблюдение, учитывая, как долго они были словно кость в горле друг у друга. Тем не менее, Чонгук скользит обратно к шее, чтобы скрыть своё взволнованное выражение, покусывая кожу, чтобы отвлечься. – Ты же знаешь, – бормочет он, наконец бросая пижаму на пол, обнимая Тэхёна за талию, чтобы прижать их бедра ближе друг к другу. – До того, как всё это началось, ну типа, мы были врагами или кем-то ещё... – Кстати, – вмешивается Тэхён, впиваясь ногтями в лопатки Чонгука и вздыхая с облегчением, когда их члены касаются друг друга, даже через два слоя хлопка. – Как мы вообще дошли до этого? Кто начал первую стычку? Воспоминания немного размыты, учитывая, что они срались между собой слишком много раз. – Я думаю, что это был ты, – отвечает Чонгук, что не так уж и удивительно. – Но мне кажется, что я был первым, кто выразил недовольство? Ты, вероятно, получил самый высокий балл в нашем общем классе, даже ни разу не показавшись, я спросил почему, и ты сказал мне, чтобы я держал свою, цитирую: «кроличью задницу подальше от этого». Так что, да. Тэхён хихикает, лениво облизывая губы, а затем прижимает их к обнажённому кадыку Чонгука. Последние пять минут он выглядит очень аппетитно, и его хочется укусить. – Я помню, – бормочет он. – Теперь ты можешь продолжить свою первоначальную мысль. Закатив глаза от того, что ему дали разрешение (после того, как его грубо прервали), Чонгук поднимает бедра Тэхёна с кровати и устраивает его на своих бёдрах. – Как я и говорил, – говорит он, невольно сглатывая, когда зубы Тэхёна царапают его шею. – До нашей первой стычки всякий раз, когда я видел тебя рядом, мне было... эм... любопытно, но я думал, что у тебя уже есть бойфренд, так что… Тэхён, наконец, отлипает от его шеи, голова падает обратно на кровать, новое положение заставляет его спину выгнуться дугой. – Бойфренд? – Он выглядит удивлённым, особенно когда щёки Чонгука пунцовеют. – Кто? Чонгук молчит целую минуту, возможно, потому что слишком смущён. Что подтверждается, когда он опускает своё лицо обратно на грудь Тэхёна, снова дразня его соски (и чего его вечно туда так тянет, а?), а затем тихо бормочет: – Ч-Чимин-хён. Тэхён пристально смотрит на копну растрёпанных чёрных волос, торчащих в разные стороны, когда Чонгук кусает область вокруг его затвердевших сосков. – Ты... блин, о боже, – наконец смеётся красноволосый, он закрывает глаза рукой и выдаёт сквозь смех: – Чимин? Какого хрена, почему? Чонгук ущипнул его за бедро, чтобы заставить замолчать, и Тэхён удивлённо вскрикнул. – Я... я видел, как вы часто целовались, так что я просто... – он замолкает, голос такой тихий, что удивительно, как он говорил на октаву ниже всего тридцать минут назад. – Какое-то время я думал, что вы двое были... что-то типа того. – Как друзья с привилегиями? – Уточняет Тэхён, вздыхая с облегчением, когда язык Чонгука опускается ниже, лаская его пупок. – Аа... мы нет, только платонически. У Чимина уже есть два члена, которые он хочет отсосать, но ты действительно... ты думал, что мы трахаемся? А что, эта мысль тебя возбуждала и тревожила, Чон? То, как вздрагивает Чонгук, было своего рода дохлым номером. И Тэхён дразнил бы его по этому поводу, если бы не тот факт, что его член попадает в плен его рта поверх трусов, которые снимаются через две секунды, оставаясь вокруг бёдер, когда Чонгук заглатывает член целиком. Никаких поддразниваний, никакого рвотного рефлекса, и это грёбаный рай. Тэхён, во всяком случае, тоже не так уж мал – выше среднего, конечно, возможно, поэтому ему нравится чувствовать себя меньше по сравнению с его любовниками. Даже тогда Чонгук отсасывает его с такой сдержанностью и стойкостью, что головка ударяется о его горло, заставляя его только стонать и насаживаться головой быстрее. Всхлипывая, Тэхён пытается слегка толкнуться бёдрами, но Чонгук останавливает его, удерживая на месте. Его губы зудят, но всё это отходит на второй план, как только Чонгук выпускает член и опускается ниже, между ног – трусы улетают куда-то в неизвестном направлении, и вскоре Чонгук уже вылизывает его языком, как будто он чертовски голоден. – Ч-черт, – выдыхает Тэхён, одной рукой вцепившись в волосы Чонгука, а другой с отчаянием в покрывало кровати. Просто есть что-то в том, чтобы быть трахнутым языком, что-то настолько первобытное, что у Тэхёна слабеют колени. Особенно когда они обвиваются вокруг шеи Чонгука. Он не уверен, как долго это будет продолжаться, так как Чонгук, по-видимому, даже не устал, пожирая его задницу (этот человек, определённо, преданный своему искусству прямо ТАМ), но Тэхён уже с трудом наблюдает за тем, как большой член выпирает через его нижнее бельё, а на кончике появляется маленькое мокрое пятнышко. Боже, он тоже чувствует голод. – Чон, – пытается сказать Тэхён, выгибая спину от того, как непристойны эти звуки, как горячо выглядит Чонгук, когда он отстраняется, чтобы посмотреть на него, глаза закрыты, когда он вытирает слюну с подбородка тыльной стороной ладони. – Я не хочу кончать вот так, так что просто... акх, трахни меня уже. Чонгук, каким бы поклонником прелюдий и оральных ласк он ни был, больше не может этого выдержать – они уже сколько месяцев трахаются? Без проникновения. Потому что он хотел в первый раз не торопиться, раскрыть Тэхёна с максимальным удовлетворением, заботиться о нем, как любой настоящий топ, конечно, без какой-либо романтики. Никакой романтики тут нет, никаких чувств, неа. Просто очень трудно устоять перед искушением, когда Тэхён звучит так отчаянно. – Смазка? – Спрашивает Чонгук,отстраняясь, чтобы дать им обоим передышку. Тэхён неопределённо жестикулирует в сторону своей тумбочки, так что Чонгук кладёт его ещё выше на кровать, на подушку (как джентльмен, которым он и является), а затем тянется к ящику. – И я надеюсь, что у тебя есть подходящие презервативы. Он не должен смотреть на Тэхёна чтобы понять, что он закатил глаза. – Ты меня за королеву любительского размера принимаешь? – Спрашивает он, особенно оскорбленный этим вопросом. – У меня есть Trojan Magnum, но я не уверен, что он тебе подойдёт, поэтому предлагаю тебе выбрать либо Durex XXL, либо Beyond Seven. Как тебе будет угодно. Решив не подвергать сомнению очевидно обширные знания Тэхёна о презервативах, Чонгук хватает чёрный пакетик с жирными розовыми словами на нем (читая Mega Big Boy, что не удивительно), рядом с тем, что кажется бутылкой смазки. Он бросает вещи на кровать, а затем раздвигает ноги Тэхёна. – Меня сводит с ума, когда я смотрю, как ты всё ещё одет в это, – говорит старший, прижимая ногу к обтянутому тканью бедру Чонгука, но его глаза смотрят прямо на его член. – Сними их, Чон. Щёлкнув языком, Чонгук повинуется. – Ты так чертовски требователен, – говорит он, даже если облегчение, которое накрывает его от того, что его член больше не ограничен, серьёзно ошеломляет. Тэхён смотрел так пристально, так жадно, ему не хватало Чонгука, который поливал смазкой свои пальцы, а потом скользнул ими между ягодиц. Когда холодная жидкость давит на его дырочку, Тэхён издаёт пронзительный звук и сразу же толкает бедра вниз, чтобы принять палец Чонгука. Младший ругается себе под нос, снова прижимая его к постели. – Лежи спокойно, – он понижает голос, наблюдая, как член Тэхёна дёргается по команде. Интересно. – Ты чувствуешься... растянутее, чем обычно. Он просовывает ещё один палец внутрь, выбивая приятный вздох с губ Тэхёна. – Ммм, я трахал себя прошлой ночью, – объясняет он, как будто это ничего не значит, даже если Чонгук положительно застонал от такого признания. Ухмыляясь, Тэхён проводит рукой по собственной груди, играя с покрасневшим соском. – Но фаллоимитатор всего восемь дюймов, так что я всё равно буду для тебя тугой. – Блядь, этот твой скверный рот, – выдыхает Чонгук, направляя свои пальцы к той части внутри Тэхёна, которую он слишком хорошо узнал за последние несколько месяцев, заставляя его стонать. – Т-тебе это нравится, – смеётся Тэхён, он выглядит как хаос, покрытый отметинами и капающим предэякулятом в углубление его живота. Такой красивый, неотразимый хаос. – Я думал о тебе, понимаешь? К-как хорошо... блядь, как ты наполнишь меня так, что я едва смогу дышать. Чонгук ненавидит (позвольте мне повторить, ненавидит), как легко Тэхён говорит это, как будто это ничего не значит, как будто это не заставляет возбуждение, распространяющееся по его телу, увеличиваться в десять раз, сводя его с ума. Если раньше он не ненавидел Тэхёна, то теперь определённо ненавидит, с его глупым красивым лицом, его удивительным телом, противозаконным голосом и восхитительным теплом, охватывающим его пальцы. Это так несправедливо. – Правда? – Чонгук подыгрывает ему, он и так уже слишком далеко зашёл. Занимаясь тем, что оставляет засосы на татуировке лани у Тэхёна на бедре, он толкает третий палец внутрь и двигает ими медленнее. – Думал о том, как сильно я тебя растяну? Думал о том, чтобы принять мой член так хорошо, что твои ноги потом будут дрожать? Судя по тому, как Тэхён сжал его пальцы, можно с уверенностью сказать, что он любит грязные разговорчики. Не то чтобы Чонгук был удивлён, конечно. Четвёртый палец встречает первое сопротивление, но это необходимо, чтобы растянуть его под свой размер. Тэхён, конечно же, не жалуется, просто вращает бёдрами в устойчивом ритме, и ничего, кроме стонов чистого удовлетворения, не покидает его рта. Чонгук думает, что он может быть немного мазохистом, но опять же, какой король размеров не таков? – Ну же, просто трахни меня уже, – в конце концов жалуется Тэхён, когда он так свободно ощущается вокруг пальцев Чонгука, его глаза готовы лопнуть от слёз, а губы болят от того, как сильно он их кусает. Его грудь вздымается, соски набухли, требуя внимания, и Чонгук сильно отвлёкся, мучительно медленно вытаскивая свои пальцы. Смазка капает наружу, стекая на бёдра Тэхёна и делая гладкую поверхность вокруг его отверстия гораздо более восхитительной. У Чонгука текут слюнки, он машинально раздвигает ягодицы и слышит, как Тэхён вскрикивает от удивления. – Чёрт, я так сильно снова хочу сожрать твою задницу. Тэхён стонет и пинает его в бедро, заставляя Чонгука взвизгнуть в ответ. – Ты сожрёшь мой кулак, если не трахнешь меня в ближайшие пять минут, клянусь Богом, – говорит он, готовый разорваться по швам от удовольствия и от того, как чертовски сильно он сейчас нуждается. Чонгук смеётся – одним из тех смешков с придыханием, слишком мило для того, чей длинный член подпрыгивает на животе от того, насколько он чертовски твёрд, а затем фиксирует свои руки вокруг талии Тэхёна. – Хочешь сначала объездить меня? – Предлагает он, самодовольно ухмыляясь, нахальный ублюдок. – Привыкнешь слегка, пока я не трахнул тебя до бесчувствия? Поверьте ему, он из тех, кто говорит это с милой улыбочкой. Тэхён хочет ударить его. Он стонет с притворной усталостью, но кивает и нетерпеливо шевелит бёдрами. – Да, только поторопись. Не могу больше терпеть, – говорит старший, и, к его абсолютному удовольствию, Чонгук подчиняется. Они меняют позы, немного поскальзываются из-за того, что они липкие от смазки, но справляются в сопровождении с несколькими смешками. Смех затихает, когда Тэхён обхватывает своими гибкими пальцами основание члена Чонгука, просовывая его между половинок и растирая вверх и вниз. – Боже, как бы ему хотелось прямо сейчас обхватить его ртом, но на это нет времени. Не сейчас, когда он так долго этого ждал. Он хватает презерватив, разрывает пакетик зубами (как настоящий профессионал, заметьте) и прижимает его к члену Чонгука, дразня кончик через латекс и наблюдая, как зубы младшего скрипят, пока он не скатывает его вниз к основанию. Тэхён чувствует себя так, словно вот-вот лопнет, даже не вставив его, вот ведь блядство. – Не торопись, – предостерегает его Чонгук, но Тэхён совсем не в порядке – он так сильно нуждается в этом, что у него нет времени огрызаться с нахальным комментарием, он может только прижать головку члена Чонгука к его слегка растянутому анусу и опуститься вниз. Это чувство... чёрт, оно неописуемо. Тэхён икает, как только головка полностью проскальзывает внутрь, её обхват уже больше, чем у большинства парней, с которыми он спал, и это только верхушка вообще-то. Он вращает бёдрами по кругу, это помогает ему расслабиться и привыкнуть – также заставляет Чонгука сжимать его бедра покрытыми смазкой пальцами, но на этот раз он не останавливает Тэхёна от движения, даёт красноволосому необходимую свободу. – Т-только головка, чёрт, – хнычет Тэхён, его щёки уже мокрые, а тело трясётся. Он соскальзывает ещё ниже, чувство переполнения настолько ошеломляет, что ему приходится поддерживать себя, положив руки на пресс Чонгука (давайте проясним, совершенно не намеренно). – Черт... блядь, Чон, ты такой охуенно огромный. Неуверенный в том, хорошо это или плохо прямо сейчас – то, как Тэхён выглядит заёбанным от удовольствия, хотя и с сосредоточенно нахмуренными бровями – Чонгук выбирает молчание. Он в основном ошеломлён тем, как плотно и... хорошо Тэхён чувствует себя рядом с ним, даже ещё не принимая его размер полностью. И даже если медлительность мучительна, он понимает, как это должно быть трудно, поэтому всегда позволяет принимающим задавать свой собственный темп. Тэхёну, однако, не требуется так много времени, как он себе представлял. Всего за короткий промежуток времени у него уже половина члена Чонгука внутри, он задыхается в этих тихих звуках "ах" и горбится на нем с самой высокой потребностью и приятной пыткой. – С-слишком... чёрт, я не могу п-поверить, что говорю это, но ты такой огромный, я просто... – голос внезапно начинает ломаться, в то же время опуская бёдра ещё ниже, в нескольких дюймах от того, чтобы насадиться полностью. – Ты так глубоко, ах-мм, ещё, мне нужно ещё. Чонгук хватает Тэхёна за запястье, проводит пальцами по линии сердцебиения, которую он там вытатуировал – встаёт на локти, затем подносит руку ко рту, целует её и тянет Тэхёна к себе. Красноволосый пискнул, особенно когда Чонгук укусил маленькую инь, набитую сбоку на запястье, практически с нежностью. – Я же говорил тебе не торопиться, – шепчет Чонгук, отпуская руку Тэхёна, чтобы тот мог держаться за его плечо, но прижимая свою руку к пояснице красноволосого, притягивая его к себе. Его рот находится на сосках Тэхёна, уже слишком чувствительных и отзывчивых для него за последние несколько месяцев, проведённых вместе. – Ты пытаешься отвлечь меня своим фетишем на соски, Чон? – Тэхён делает вид, что жалуется, хотя прекрасно знает, что Чонгук сделал его таким. – Не торопись, – говорит Чонгук почти как предупреждение, но это звучит так, будто ему не всё равно. Он толкает Тэхёна вниз ещё немного, вызывая небольшой вздох. – Ещё пара дюймов, Ким, и ты примешь его целиком. Это тебя удовлетворит, да? Чёрт бы его побрал за то, что он точно знает, что сказать. Оторвавшись от жадного рта Чонгука, Тэхён сосредоточился на своей первоначальной задаче – его дыхание было неровным, конечно, но он не первый раз на подобном родео. Но это Чон Чонгук, его... вообще-то, к черту называть его соперником в этот момент, кто знает, что они ещё за хуйня теперь. Тэхён просто знает, что он хочет, чтобы весь этот член был внутри него прямо сейчас. Чонгук неожиданно ущипнул его за оба соска, одновременно потянув за них, что заставило Тэхёна всхлипнуть, быстро усаживаясь на колени Чонгука. Он хлопает себя ладонью по рту, чтобы не пускать слюни, он так ошеломлён, что обессилен. – Ах, так г-глубоко, мм… С другой стороны, Чонгук может только на мгновение зажмурить глаза, но он не может не посмотреть на Тэхёна снова. Больше чем сильнейший, самый восхитительный жар вокруг его члена, он продолжает замечать только растянувшееся больное тело Тэхёна, его помеченную кожу, выражение лица, наполненное блаженством. – Ты такой... агх, – вздыхает Чонгук, на мгновение откидывая голову назад, чтобы наполнить лёгкие воздухом. – Такой чертовски красивый, блядь. Комплимент проскальзывает между ними, хотя это и большая редкость. Тэхён вскоре начинает приспосабливаться, он раскачивается и сгибается, он хочет, чтобы Чонгук двигался. Внутри него живёт ненасытная потребность быть наполненным, быть трахнутым так сильно, что он забудет своё собственное проклятое имя. – Чёрт, двигайся, ах, – Тэхён пытается наклониться вперёд, но это действие заставляет член Чонгука войти ещё глубже (если это вообще возможно в данный момент), заставляя ещё одну порцию слёз покинуть его глаза. – Ч-Чон, давай уже. – Скажи "пожалуйста", – вырывается у Чонгука, даже не подумав, но оно того стоит, потому что круглые глаза Тэхёна расширяются, а румянец растекается до кончиков ушей. Но его рот сжимается в тугую линию, явно отказываясь. Чонгук смеётся над этим выражением, заправляет прядь волос за ухо Тэхёна и затем наклоняется к нему: – Я не сдвинусь с места, пока ты не попросишь меня, Ким. И, может быть, тогда я просто трахну тебя, глупыш. Тэхён гордый человек, конечно, он отрицательно качает головой, пытаясь самостоятельно скользить вверх и вниз – чтобы скакать на Чонгуке до рассвета, спасибо Вам большое – но его бёдра прикованы к одному месту, что делает невозможным движение. Будь проклята сила Чонгука и его чёртовы мускулы, эти чёртовы бицепсы и грубые руки, какого хрена вообще, это так невыносимо заводит. Он помнит стоп-слова, но Тэхён не хочет их использовать – он сопротивляется, потому что это Чонгук, из всех людей, он умолял бы трахнуть его. Это не было бы проблемой с любым другим партнёром, но сдаться прямо сейчас было бы слегка унизительно – однако сию секунду, когда он думает об этом, это действительно заводит. Если проигрыш во всей этой игре будет стоить ему подчинения Чонгуку и получения лучшего члена в его жизни, Тэхёну действительно уже всё равно. – Чон, пожалуйста, – говорит он, обнимая младшего за шею и слыша, как у того от удивления перехватывает дыхание. Милый. – Пожалуйста, просто... я больше не могу этого выносить, твой член так приятно наполняет меня, и это всё, о чём я могу думать. Пожалуйста, трахни меня так, как ты думаешь, я того заслуживаю. Ну что ж, этого оказывается вполне достаточно – по крайней мере, судя по тому, как Чонгук рычит, затем стаскивает с себя Тэхёна и ставит его на колени менее чем за десять секунд. Тэхён издаёт булькающий звук в глубине своего горла от того, как внезапно всё это происходит, руки сжимают простыни, когда Чонгук проталкивает свой член обратно в него без особого сопротивления или колебаний. Чонгук наблюдает, как его член полностью исчезает внутри Тэхёна, как Тэхён выгибает спину и хнычет в подушку – о да, они называют его принцем подушек, не так ли? Да, он действительно выглядит по-королевски. Чтобы не кончить слишком рано, взгляд Чонгука падает на обнажённую спину Тэхёна, чтобы отвлечься, он замечает татуировку созвездия на нижней её части – из-за его ограниченного знания астрономии, это Козерог, верно? Возможно, это его знак зодиака. – Е-ещё, Чон, больше, – говорит Тэхён сквозь судорожные вздохи, просьба выполнена, когда Чонгук наполняет всё внутри него одним махом, заполняя его до краёв, их бедра прижаты друг к другу. Это так хорошо, так чертовски хорошо. Чонгук не может удержаться и наклоняется, чтобы прикусить левую лопатку Тэхёна – там у него есть большой чернильный кусок, изображающий лесной пейзаж с небом, маленьким солнцем между яркими облаками. Интересно, что на бревне в этом лесу сидит маленькая девочка, фея со светлыми волосами в зелёном платье – это Динь-Динь? Это едва заметно, если только вы не приблизитесь так близко. – Клянусь Богом, если ты будешь анализировать мои татуировки вместо того, чтобы трахать меня прямо сейчас, я тебе башку оторву, – внезапно угрожает Тэхён, но его голос слишком гортанный, чтобы скрыть возбуждение. Чонгук смеётся и медленно выходит, толкаясь обратно внутрь на пробу. – Чёрт, вот так. Затем Чонгук прикасается губами к его затылку. – Скажи "пожалуйста" ещё раз, – поддразнивает он, слегка толкаясь. – Пожалуйста, – на этот раз Тэхён даже не колеблется, это слетает с его губ инстинктивно, как будто он больше ничего не может с этим поделать. Что заставляет все нервы Чонгука взволноваться. Держа Тэхёна за талию, он снова и снова втягивает его в свои толчки, пока Тэхён не начинает рыдать в подушку, хватаясь за неё изо всех сил. Никогда, даже за миллион грёбаных лет, Чонгук не подумал бы, что Ким Тэхён будет умолять его трахнуть вот так. Судя по тому, как Тэхён насаживает свои бедра на член Чонгука, обрывки слов слетают с его губ, младший предположил бы, что он жаждет этого – он продолжает толкаться в устойчивом ритме, не так грубо, как мог бы, но он достаточно сдерживается, чтобы растянуть период удовольствия. Тэхён чувствует себя чертовски потрясающе рядом с ним, это совершенно непримиримо думать, что из всех людей они двое могли быть так совместимы (но также, чего ещё можно ожидать?). Чонгук спускается поцелуями ниже, облизывает полоску на спине Тэхёна. – Хён, – это слово выскользнуло из его уст, но, учитывая то, как тело Тэхёна содрогается от его прикосновения, можно с уверенностью предположить, что он не особенно возражает против уважительного обращения, которое характеризует их как близких друг другу. – Хён, ты хочешь, чтобы это было медленно? Тэхён в отчаянии качает головой, он издаёт ещё один вздох, когда Чонгук делает глубокий толчок, от удовольствия быть таким открытым, от того, как легко он принимает и наполняется, у него кружится голова. Он кусает обнажённую кожу правой руки, стараясь не издавать больше смущающих звуков (потому что хлюпающих звуков уже достаточно). – Н-нет, блядь – ругается Тэхён, постанывая, когда грубые ладони ласкают его ягодицы, раздвигая их, заставляя его чувствовать себя более уязвимым, чем он уже есть. – Грубо, я... я хочу, чтобы это было жёстко, пожалуйста. Чонгук срывается ещё раз, чтобы заставить красноволосого лечь на спину – одна мягкая подушка подложена под бедра, дрожащие ноги раздвинуты и сразу же обвиваются вокруг Чонгука, чтобы принять его внутрь. Младший смеётся, он наклоняется и пытается снова засунуть свой член внутрь, но в итоге просовывает его между ягодиц Тэхёна. Они оба смеются, несмотря на то, как неловко это происходит с их нынешним настроением. – Чёрт возьми, ты даже не можешь трахнуть меня как следует, Чон, – говорит Тэхён, слова умирают, когда головка прижимается к его дырочке. Чонгук проталкивает только половину своей длины внутрь, заставляя Тэхёна остро ощущать потребность в большем. – Правда, что ли? – Спрашивает Чонгук, и его губы покрывают всю шею Тэхёна и его смехотворно красные волосы. – Может, мне просто уйти? Тэхён тянет его за собой по собственной воле, что заставляет обоих стонать, но скольжение настолько лёгкое и беспрепятственное, что кажется, будто они трахаются уже несколько часов подряд. У Чонгука едва хватает времени, чтобы заметить выражение лица Тэхёна, увидеть, как его лицо изгибается в величайшем удовольствии, когда он трахает его так хорошо и медленно, как будто это его вторая натура. – Хорошенький принц подушек, – бормочет Чонгук, чувствуя, что он опьянён похотью. Оттянув голову Тэхёна назад за волосы, он прижимается губами к обнажённой шее и оставляет засос, чувствуя, как тело Тэхёна дрожит, каждое слово, срывающееся у него, бессвязно. – Такой красивый принц, Тэхён-а. Что-то в комплиментах от кого-то, кто всегда отказывался признавать твои способности, так... заводит, по какой-то блядь причине. Однако, когда его называют по имени, без всяких уважительных суффиксов, это просто – чёрт, Тэхён чувствует, что он даже не может дышать. Особенно когда Чонгук приподнимает его нижнюю часть тела с кровати, и член достигает мест, которых раньше не мог. Привилегия спать с парнями с большими членами? Они, как правило, попадают по простате сразу без вопросов, задевая её каждый раз, когда они толкаются. Чонгук, по-видимому, не считает, что этого достаточно, он также ритмичен и точен, в некотором смысле это заставляет Тэхёна чувствовать себя более защищённым, будто о нём заботятся. – Ч-Чонгук, – рефлекторно выдыхает Тэхён, и, чёрт возьми, это звучит слишком хорошо, срываясь с его губ. – Я-я больше не могу... (Давайте обозначим их окончательное падение к примирению тем, что они используют имена друг друга, да? Звучит гораздо лучше.) Тэхён чувствует, что на него давит какая-то тяжесть, и она повсюду – на самом деле, Чонгук везде: внутри него, на нём, на любой части его тела, которую ухитряются ухватить эти грубые руки, Тэхён чувствует, как трещит по швам. Нарастающий оргазм даже не непрерывный, он ошеломляет и заставляет его тело дёргаться. Он действительно, действительно не может больше этого выносить, он терпел слишком долго. – Т-ты собираешься кончить? – Чонгук начинает заикаться, его голос совершенно ломается. Он тоже выглядит пьяным, но всё в глазах Тэхёна начинает расплываться, голова кружится. Всё это погружается в темноту, когда Чонгук берёт его забытый член, а затем прижимает ладонь к кончику и трёт. Тэхён не думает, что он когда-либо рыдал так сильно раньше, голова повёрнута, чтобы поймать материал подушки между зубами, слюна скользит по подбородку и слёзы смачивают его лицо. Удовольствие нарастает, скручивая его желудок в узлы, и когда он выдыхает маленькое "к-кончаю", весь его мир переворачивается с ног на голову. Чонгук задыхается, он убирает ладонь через долю секунды после того, как Тэхён кончает, сначала нормально, несколько всплесков по животу, но через пять секунд... это даже не похоже на нормальную эякуляцию – нет, она слишком тонкая, и её слишком много, чтобы быть спермой или чем-то ещё, но он не может – это... – Н-не могу... ах... – всхлипывает Тэхён, закрывая руками глаза, потому что его тело не может остановиться содрогаться от удовольствия, которое сотрясает его до самой сердцевины. – Я н-не могу остановиться... Ч-Чонгук, какого хрена, хнг... Сквирт. Да, так оно и есть. Чонгук так возбуждён, так потрясён тем фактом, что он довёл Тэхёна до струйного оргазма, вытягивая из него всё досуха, что он ещё несколько раз толкается бёдрами вперёд (удары в простату Тэхёна только усиливают его хныканье, распространяясь по комнате и избавляя их от любых унизительных звуков), и Чонгук кончает, он задыхается и кончает так, как никогда раньше. Это продолжается чёрт знает сколько времени, пока они оба не начинают задыхаться под властью головокружения, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Чонгук выходит, зная, что Тэхён, должно быть, чувствителен судя по тому, как он хватается за простыни и пытается отдышаться от переполняющих его слёз – Иисус, они были довольно милыми и ванильными в сексе, но всё же кажется, что они переборщили. – Хэй, Ким... хён, – поправляет себя Чонгук, наклоняется и берёт Тэхёна под мышки, притягивая его к себе на колени. Тэхён, похоже, слишком не в себе, чтобы что-то делать, кроме как обвиться вокруг Чонгука, как коала. – Как насчёт того, чтобы я искупал тебя? А потом я сменю простыни и уложу тебя спать. Тэхён кивает, прижимая их тела вплотную друг к другу. Кожа к коже, горячие и влажные, но никто из них не возражает. Его голос слишком хриплый, чтобы говорить, но он всё же кивает. – Переночуй у меня сегодня, – шепчет он, уткнувшись в шею Чонгука. – Хочу обнимашек. Чонгук краснеет и крепче сжимает талию Тэхёна. – Да, конечно. – И свидание тоже, – добавляет Тэхён, но его голос звучит слишком решительно для такого усталого состояния. – Возьми меня завтра куда-нибудь, Чон. Хочу посмотреть, есть ли что-то большее, чем твой большой член, чтобы квалифицировать тебя как потенциального бойфренда. Это... реально? Охуеть. – Конечно, – повторяет Чонгук, целуя Тэхёна за ухом с улыбкой, зудящей на губах. – Я постараюсь быть достойным тебя, Ким.

***

Чат: 97’мерзавцы (+Гук)

jeon smith что ж, ээ я думаю, что все вы должны кунпи деньги за пари

bambi подождите ХАХ ЧОН ЧОНГУКФК ЙЦУКЕЕЕН mighty min прошу прощения jaen О, МОЙ БОГ donkey kong я что сплю yugioh да ты должно быть шутишь блять Mushu #никакихсожалений

***

Итак, новый семестр. Новый учебный год, ещё один предстоящий восьмимесячный период страданий, плач по своим заданиям в три часа ночи и замена каждого приёма пищи холодным рамёном (или это то, что они говорят о жизни в колледже, кто вообще знает?). До выходных не будет приветственной вечеринки, и даже тогда все были слишком напряжены во время выпускного сезона, чтобы выпить хоть чуть-чуть водки. Кафетерий гремит шумными воссоединившимися и людьми, жалующимися на то, что в частных университетах до сих пор нет нормальной еды в кафетерии. Тэхёна это не особенно волнует, он роняет свой салат на стол и со вздохом садится, случайно пнув Чимина в голень. Сокджин хихикает, когда Чимин оглядывается вокруг, готовый выражать недовольство, но лицо Тэхёна уже хмуро натянуто. – Просто чертовски абсурдно, что я сказал им, что не хочу, чтобы фотографии были выставлены где-нибудь в школе, но они вешают их в главном холле, – говорит он. – Это так глупо. Юнги вытаскивает леденец изо рта, его губы забавно краснеют от пищевого красителя. – Я имею в виду, разве твоё последнее задание не было почти идеальным? Я слышал, что профессор Пак умолял тебя и Чонгука позволить ему показать его, – указывает он. – Я имею в виду, что декан попросил выставить их, Тэхён, – добавляет Сокджин. – Ты мало что можешь с этим поделать. Конечно, их фотографии были впечатляющими, диковинными и любыми другими синонимами, которые они использовали, но Чонгук не был действительно заинтересован в том, чтобы их выставляли, потому что они стали причиной того, что двое из них стали намного ближе, начали понимать друг друга намного лучше. Это похоже на то, что ваша уязвимость раскрыта, но, как сказал Сокджин, сейчас ничего нельзя сделать. – И где ты пропадаешь в последний... ну, не знаю, месяц или около того? – Затем спрашивает Чимин, приподняв бровь. Весь его ланчбокс был украден Юнги, который теперь выстраивает тесные отношения с куриными наггетсами. – Просто... в гостях, – отвечает Тэхён, открывает салат и с безразличным видом берётся за вилку. Чимин явно ждёт от него большего объяснения. – Навещал друга в Каннаме, ок? Я провёл там некоторое время. – У меня есть твои фотографии в Чхондамдоне двухнедельной давности, – говорит Сокджин, как будто совершенно нормально для него иметь такую информацию. Иногда бывает страшно, как далеко простираются его возможности, как будто он блядь Изая Орихара в Икэбукуро или что-то в этом роде. Юнги и сейчас выглядит сомневающимся – ну, он знает больше, но хочет спалить Тэхёна на этом. – Чонгук живёт в этом районе, – заявляет он, даже если эта часть информации совершенно очевидна – где ещё могут жить богатые дети, алло? Тэхён случайно прикусывает язык и морщится, когда его щёки краснеют. Послушайте, он мог провести, а мог и не провести несколько дней (а может быть, и целую неделю) в квартире Чонгука после выпускного сезона, просто... узнавая друг друга. И трахаясь на всех доступных поверхностях – слава богу, родители Чонгука позволяют ему жить одному, в то время как не могут удосужиться выказать ему искреннюю любовь. И поскольку всё это совпадение, именно тогда Чон Чонгук и его группа друзей входят в столовую, выглядя свежевылизанными для школы, как, собственно, и всегда. Чонгук, в своей отглаженной униформе, без пиджака и в скрипуче чистых ботинках, кажется, счастлив находиться там, агх. Какой мазохист любит ходить в школу? Когда их взгляды встречаются, Тэхён прикусывает нижнюю губу и расплывается в улыбке. – Чон, – не удержавшись, позвал он, наблюдая, как его соперник (очень избитый термин) поворачивается на пути к столу своих друзей, моргая, как милый кролик. – Твой галстук в полном беспорядке. Твой новый бойфренд не смог завязать его для тебя? Щёки Чонгука вспыхивают, когда весь кафетерий смотрит в их сторону. Он ослабляет галстук и полностью стягивает его, устраивая сцену (Тэхён, должно быть, передал это ему, и не в переносном смысле). Чонгук смеётся, он не выглядит особенно раздражённым. – Пожалуйста, трахни себя, Ким. Может быть, тогда ты будешь не таким ханжой. Тэхён фыркает от смеха. – Подойди и сделай это сам, трус. Он только получает насмешку недоверия от младшего, прежде чем их противостояние на этом заканчивается. Когда Тэхён снова поворачивается к своим друзьям, он видит, что они смотрят на него с особым интересом. – Ладно, а это ещё что за чертовщина? – Спрашивает Чимин, он даже не скрывает своего замешательства, когда поворачивается, чтобы посмотреть в сторону Чонгука, который сидит совсем рядом. – Вы двое только что... поладили? Ты ведёшь себя странно рядом с ним с самого выпускного. Ну, ладить для них – значит не доводить дело до того, что кто-то из них покраснеет и потеряет дар речи, что было не так часто в последние несколько месяцев. Но, ну... об этом никто не должен знать. По крайней мере, пока. – Чимин, детка, лучше не спрашивай, – Юнги качает головой, решив не комментировать весь этот разговор, когда всё и так очевидно. – А кто устраивает в этом году вечеринку на Хэллоуин? – Спрашивает тогда Тэхён, откусывая сочный кусок курицы (кстати, кто вообще ест зелень в своём салате?). Спрашивать об этом очень важно, потому что, ну... вы должны подготовить свой костюм вовремя, естественно. Особенно если вы должны подходить друг другу (но к нему это не относится). – Это будет братство в этом году, – отвечает Сокджин. – Ну, это вроде как очевидно. Тэхён поднимает бровь, губы растягиваются в улыбке. – Джексон? – Ага, – кивает головой Юнги. – Лучшее время года, чтобы ходить полуголым без повода и получить переохлаждение, потому что уже почти зима и на улице дубак. – А так же, – подчёркивает Чимин. – Парные костюмы. Юнги бросает на него усталый взгляд. – Если вы с Хосоком хотите одеться как те два мудозвона из «Моей геройской академии» и ожидаете, что я последую за вами в образе зелёноволосого карлика, вы можете забыть об этом, – заявляет он с пустым взглядом, которым Чимин, кажется, недоволен. – Для тебя имеет смысл быть Деку тогда, когда ты снизу между нами тремя – ай! – Он начинает говорить, но вскрикивает, когда Юнги пинает его под столом. Тэхён наблюдает, как они борются со смехом Сокджина на заднем плане, он невольно переводит взгляд на другую сторону комнаты – Чонгук уже смотрит в ответ, на его щеках разливается красивый румянец. Надоедливый мерзавец, кто дал ему право так хорошо выглядеть? Тэхён задушит его позже. Кроме того, Хэллоуин не так уж и далеко.

***

– Слабый костюм, чувак! – Говорит Кунпимук с преувеличенным американским акцентом, хлопая Чонгука по плечу, когда они встречаются в пустой комнате студенческого общежития. Удар заставляет его дёрнуться вперёд, из-за чего Хеён чуть не портит макияж чёрными тенями для век, которые она накладывает под глазами Чонгука. За это она хлопает Кунпимука по плечу своей расчёской. – Стой, – шипит она, очень подходяще к её костюму женщины-кошки. – Он должен выглядеть как Джокер, а не как подделка. Позволь мне сделать свою работу. Чонгук фыркает от смеха, но на самом деле он не возражает – на самом деле ему приятно притворяться кем-то другим, красить волосы и наносить временные татуировки, краситься и одеваться "вызывающе" или что-то ещё, что ему никогда не разрешалось делать раньше. Может быть, он и не сделал бы этого в этом году, если бы это было не для него. – Вставай, – говорит Хеён, в последний раз подкрасив красные губы, и поправив рубашку Чонгука, как только тот выполняет её команду. Она расстёгивает ещё несколько пуговиц, открывая ещё немного кожи под толстым фиолетовым блейзером. – Хорошо, ты выглядишь хорошо. Кстати, зелёный цвет тебе очень идёт. Чонгук смущённо улыбается, поправляет одежду и направляется к двери, нервы его уже на пределе. Кунпимук, одетый как, ээ... мышь? (Коала? Честно говоря, Чонгук не совсем уверен, что это такое), следует за ним вплотную, скрестив руки на груди. – Ты ведь знаешь, что два года назад мы запретили носить одежду Харли? – Вот что он говорит. – Так что я не уверен, что этот твой напарник наденет. Со смехом Чонгук открывает дверь. – Не волнуйся, он никогда не следовал правилам. Музыка снаружи звучит умеренно громко, комната ярко освещена неоновыми огнями, а люди танцуют в самых неподходящих костюмах, какие только можно себе представить. Чонгук оглядывается по сторонам, ловит несколько пристальных взглядов в свою сторону, которые вскоре собираются в довольно много знакомых лиц. – Эй, Чон! – Джексон, в своём... ээ... костюме (?) братства, кричит, подходя с двумя пластиковыми красными стаканчиками, вероятно, наполненными каким-то дешёвым алкоголем (для такого снобистского университета они наверняка любят низкосортную текилу). – Парень, ты выглядишь просто великолепно! Джокер, а? Кунпимук смеётся, подходит и цепляется за руку Джексона. – Ему не хватает только Харли. И кстати об этом… – Папочка! – Раздаётся громкий крик с другого конца комнаты, в поле зрения появляются свежевыкрашенные светлые волосы, частично розовые и голубые на концах; то же самое с макияжем, нарядом, рваными колготками в сетку открывающими татуировки, смазанными губами и маленьким сердечком сбоку от глаза – боже, он выглядит чертовски потрясающе. Чонгук ухмыляется, когда Тэхён подбегает, он не возражает, чтобы люди пялились ("похеру, пусть пялятся", – вот что Тэхён сказал ему до всего этого). Он встречает его на полпути через комнату, чуть не спотыкаясь, когда Тэхён прыгает в его объятия, смеясь. Что за чертова радость! – Пудинг, – шутливо здоровается Чонгук, когда Тэхён обхватывает одной рукой шею Чонгука, всё ещё держа в другой бейсбольную биту (он действительно постарался на полную катушку над этим костюмом, а?). Он выглядит таким красивым. – Рад меня видеть? Тэхён хихикает, его глаза мерцают в неоновых огнях. – Заткнись, Чонгук, – пробормотал он, потянув его за волосы и столкнув их покрытые красной помадой губы вместе посреди грёбаной вечеринки, где их видел почти весь кампус. Поцелуй. Как будто они вместе (что так и есть, но вы знаете, это довольно трудно переварить в данный момент). После того, как они рассказали своим друзьям и прошли через различные реакции (выражения, варьирующиеся от "я знал это" – Юнги, до "ты сучка, я не могу поверить, что ты не сказал мне раньше" – Чимина), нет ничего, к чему они не были бы готовы. Количество криков и аплодисментов, которые они получают за один только этот поцелуй, просто невероятно, как если бы кто-то произносил мотивационную речь в плохом школьном фильме. Чонгук совершенно уверен, что это было ожидаемо, когда они расцепляются, а Тэхён особенно гордится тем, что выставляет их напоказ и устраивает сцену, как он всегда и делает – но ах, Чонгук начинает любить и эту его часть тоже. Он просто надеется, что Хеён не нашлёт на него ад за испорченную помаду – это не совсем его вина, если честно. – Социоблядь* – добродушно смеётся Чонгук, когда Тэхён прекращает поцелуй, чтобы уткнуться носом в его шею в ответ. Чонгук боится хватать что-либо ниже пояса, потому что он готов поспорить на то, что маленькие шорты оставляют мало места для воображения. И только он может с этим справиться. – Я не могу поверить, что согласился на это. Тэхён наклоняет голову, когда зубы Чонгука находят его ухо, покусывая его вниз до свисающей серьги. – А почему бы и нет? – Спрашивает он. – Ты же говорил, что блонд будет так хорошо смотреться на мне, что ты просто очумеешь. – Так оно и есть, но... – говорит Чонгук, посасывая местечко за ухом Тэхёна и чувствуя, как тот слегка обмяк под его прикосновением. – Джокер и Харли даже не были врагами, они были двумя предположительно сумасшедшими людьми в токсичных отношениях. – Да, но я подумал, что ты не захочешь, чтобы я появился в роли распутного Бэтмена, – говорит Тэхён, но когда Чонгук отстраняется с выражением полнейшего замешательства, он вопросительно наклоняет голову. – Что случилось? – У тебя за ухом, ээ... – Чонгук не знает, как это сказать, он поднимает руку и проводит пальцем по тому месту, которое только что покусывал. – Я и не знал, что у тебя здесь есть татуировка. А почему именно красная нить? Тэхён пожимает плечами, не в силах сдержать улыбку. – Мне нравится издеваться над популярными верованиями с помощью татуировок, – отвечает он, снова притягивая к себе Чонгука. – А что может быть лучше для насмешек, чем судьба? Какая ирония, потому что я, должно быть, самая счастливая грёбаная королева размеров на свете.