Try Hard

***

Вечеринки Хеён всегда знаменуют либо начало, либо конец события, будь то целый семестр или какой-то фестиваль. После трёх дней занятий спортом дом женского общества наводнён учениками, жаждущими напиться, повеселиться и забыть о необходимости вернуться в университет примерно через два дня. Хеджин диджей, конечно же, всегда помогающая своей девушке в фиаско, таких как это. Университетские вечеринки это... ну, такая штука. Обычно это предлог, чтобы с кем-то переспать. – Я чувствую себя не в своей тарелке, – говорит Чонгук Мингю, который не выглядит так неловко, как обычно бывает в местах с громкой музыкой и мигающими огнями. Они оба пьют водку-сок, что было не самой лучшей идеей с их стороны, потому что на вкус это как ничто. – И почему я вообще здесь? – Ты же буквально звезда этого грёбаного фестиваля, как же тебя здесь не будет? – Мингю отвечает, он звучит раздражённо из-за жалоб Чонгука, которые охватывают целый ряд различных деталей, таких как тип музыки, доступные виды алкоголя и очень узкие джинсы, в которые он его одел. Кунпимук затерялся где-то со своими двумя парнями из братства, Югём тоже где-то в толпе (возможно, устраивает грёбаную танцевальную битву, кто знает), Минхао курит на балконе, Сокмин уже в открытом бассейне, Юно хрен знает где, оставившие два неловких крутыша самих по себе. – Да, неважно, я просто... – начинает Чонгук, но затем слышит громкие звуки со стороны комнаты, его глаза опускаются на знакомую группу людей – Тэхён и его компашка, конечно. Красноголовый щеголяет в сраных кожаных джинсах, рубашке из прозрачного кружева, что это за чертовщина? – Итак, Тэхён, да? – Голос Мингю возвращает его к реальности. – Ещё переживаешь за раунд ссирыма? Чонгук прищёлкивает языком, пытаясь изобразить безразличие и всё же нечаянно чокается передними зубами о рюмку с водкой. – Нет, я не... – начинает он, но понимает, что ему нечего скрывать, особенно с таким близким другом, как Мингю. – Я не знаю, что происходит между нами. Всё изменилось после того, как я... выиграл в той единственной стычке, и теперь это просто... более сексуально? Чёрт, я даже не знаю, это сводит меня с ума. Мингю ни в малейшей степени не осуждает то, что он слышит. – Тебе не следует слишком много об этом думать, – констатирует он очевидное. – Ты и так слишком напряжён из-за учёбы, и самое меньшее, что ты можешь сделать, это продолжать использовать свои ссоры с Тэхёном в качестве отдушины. Это не должно что-то изменить, потому что внезапно стало более сексуальным. Ты должен просто плыть по течению и немного расслабиться. Легче сказать, чем сделать. Чонгук ставит свой стакан, как раз когда он замечает Тэхёна, пробирающегося к бару – нет, к ним. Его волосы нельзя не заметить, когда свет от гирлянд отражается на цвете, даже когда он проталкивается мимо нескольких трущихся тел и встаёт перед Чонгуком во всей своей красе. – Тебе что-то нужно, Ким? – Чонгук говорит, потому что не может вынести молчания между ними. Ощущение необычное. Тэхён кривит бровь, кладёт руку на бедро. Татуированную руку на бедро. – Ты уверен, что хочешь услышать мой ответ, Чон? – спросил он в ответ, явно удовлетворённый тем, как покраснело лицо Чонгука. – Шучу, шучу. Я хотел пригласить тебя на танец. Чонгук в конце поперхнулся своей водкой, и Мингю похлопал его по спине, как хороший друг, которым он и является (даже если он на грани смеха, если честно). Тэхён тоже смеётся, кусая нижнюю губу. – Мои друзья и я играем в игру "Правда или действие", так что не слишком обольщайся. Хотя это совсем несложно, – протягивает он, как ни в чем не бывало. Это заставляет нервы Чонгука покалывать от разочарования. – И зачем мне танцевать с тобой, Ким? – говорит Чонгук, он всё время повторяет фамилию, чтобы напомнить себе, что это его соперник, с которым он разговаривает, он не должен поддаваться и просто соглашаться, держи себя в руках, Чон Чонгук. – Почему бы и нет? – Тэхён отвечает легко, он наклоняет голову, и в поле зрения появляются блестящие серьги. Черт возьми, у него так много пирсинга, что это чертовски отвлекает, настолько они красивы, святое дерьмо (но вы не слышали этого от Чонгука). – Ты чего-то боишься, Чон? Допив свою водку, и ободряющим похлопыванием по спине от Мингю, Чонгук качает головой и встаёт со стула. – Пошли, – говорит он, протискиваясь мимо Тэхёна и направляясь к танцполу. Он слышит далёкий, знакомый смех, но в голове у него гудит. А ночь ещё только начинается, не так ли? Чонгук чувствует на себе всевозможные взгляды, от друзей Тэхёна, от других людей на вечеринке, но это не имеет особого значения, он слишком чертовски устал после фестиваля, чтобы думать о чём-то ещё. Он больше не знает, что происходит между ним и его соперником, но вполне может согласиться с этим. Для них удобно поставили медленную песню (любезно предоставленную Ан Хеджин), как будто они на танцах восьмиклашек. Более того, Тэхён выглядит выжидающим, стоя там со скрещенными руками. – Ну и? – в конце концов подсказывает он, слегка смутив Чонгука, который (для протокола) не пялился на туго обтянутые кожей бёдра красноволосого. – Ты будешь джентльменом и возьмёшь на себя инициативу, или это сделать мне? Чонгук прищёлкивает языком, отбрасывая прочь своё увлечение. – Ты слишком в этом нуждаешься, – бессмысленно комментирует он, но берёт инициативу в свои руки и осмеливается положить их на талию Тэхёна, разглаживая ладонями кружевную ткань. Если бы только его друзья увидели его сейчас, он не смог бы жить с этим до конца своей жизни. Тэхён ухмыляется, он позволяет Чонгуку притянуть себя ближе, опирается локтями на плечи Чонгука и раскачивается вместе с ним. Это лучше, чем более быстрые движения, когда они могут рискнуть наступить друг другу на ноги (не намеренно), несмотря на то, что оба они хорошо танцуют. – Я рад, что ты заметил, – тянет Тэхён, он такой же, как обычно, но все как-то по-другому. Чонгук не уверен, почему, поменялось ли напряжение или что-то другое изменилось, но он действительно чувствует себя... иначе. – Разве мы не партнёры для следующего проекта класса фотографии? У нас много работы, так что ты должен постараться быть более наблюдательным, детка. Из-за этого тона с оттенком сарказма, Чонгук не может поверить, что он почти думал, что всё будет иначе. Он закатывает глаза, пальцы ещё сильнее вдавливаются в изгиб тонкой талии Тэхёна. – У тебя действительно большой рот, и ты много им работаешь, – отвечает он, словно запоздало извиняясь за слабый аргумент. Но, может быть, горластый было бы более уместно, потому что Чонгук легко представляет себе, что Тэхён тот тип, у которого нет рвотного рефлекса, чтобы легко заглотить большой член, возможно, его большой член. От этой мысли у Чонгука пересохло во рту, чёрт возьми. – Есть много занятий, для которых я могу использовать его, Чон, – отвечает Тэхён, он сияет, как будто читает мысли Чонгука. Его наманикюренные ногти случайно скользнули по затылку младшего, заставив его вздрогнуть. – Любопытно посмотреть самому? Даже если бы он мог ответить на это (довольно сдержанно), у Чонгука нет на это времени. Его глаза встречаются с глазами студента, который топает через комнату и направляется прямо к ним, по какой-то причине. Чонгук не узнаёт его, с чего бы ему это делать, но похоже, что Тэхён это тот, кого он ищет. – Ким, – рычит парень, хватая Тэхёна за руку и пытаясь повернуть его так, чтобы их глаза встретились. – Где ты, чёрт возьми, пропадал последние несколько дней, я думал, что ты собирался поговорить с миссис Ан, о том дерьме, которое ты порол во время моей презентации? Чонгук не знает, какого дьявола тот несёт, просто не распознаёт ничего, кроме гнева в голосе парня, и даже если он не имеет ничего, кроме неприязни и скупого уважения к Тэхёну, он не может представить себе, что тот сделал что-то настолько радикальное, что вызвало такую реакцию. – Что за чушь? Ты же знаешь, что я был прав, так зачем же мне брать свои слова обратно? – говорит Тэхён, он ускользает от прикосновения Чонгука, и на его лице появляется внезапное равнодушие. – Иди и поплачь своему богатому папочке, это его работа исправлять твои ошибки, а не моя. – Не связывайся со мной, – отвечает парень, он делает ещё несколько шагов вперёд в их пространство, и Чонгуку действительно не нравится, куда это идёт. – У меня не должно быть плохой отметки только потому, что ты не можешь держать свой блядский рот на замке, так что иди и скажи ей, что ты был неправ. – Как ты думаешь, ругань сделает твою точку зрения более убедительной? Потому что это только помогает сделать тебя похожим на ребёнка, который только что научился ругаться. Хотя это соответствует уровню твоих оскорблений, – Тэхён притворно вздыхает. – Просто убирайся с моих глаз, я даже смотреть на тебя не хочу. Рука сжимает переднюю часть кружевной рубашки Тэхёна в кулак, и Чонгук не может не вмешаться на этот раз, отталкивая парня назад и держа его вытянутую руку перед Тэхёном, чтобы удержать его от ответного удара. Он не очень-то любит физические препирательства, и это заходит слишком далеко. – Остынь, приятель. Это не подходящее место, – говорит он, стараясь сохранять спокойствие, но его мысли выдохлись, он не может сосредоточиться. Он выпил пару стаканчиков, но этого было достаточно, чтобы его разум затуманился, так что он не может волноваться о своём естественном инстинкте желания защищать, кто бы это ни был. Парень усмехается, пытается сделать ещё один выпад на Тэхёна. – Это твой новый бойфренд, Ким? – он говорит так, как будто это должно быть оскорблением. Оба слышали это слишком много раз, чтобы их это задело. – Тэхён? Что тут происходит? – Голос Юнги присоединяется к ним, Чимин и Хосок следуют сразу за ним. Отлично, ещё одна гей-банда, как раз то, что им сейчас нужно. – Всё в порядке, мы... – Чонгук стремящийся контролировать повреждения, пытается объяснить ситуацию, пока она не накалилась, но внезапно его тянут за руку, и к тому времени, когда он поворачивает голову, он замечает кулак парня, столкнувшийся со щекой Тэхёна и отправивший того на пол. Люди ахают и суетятся вокруг, освобождая место для того, что, похоже, является началом драки, Чимин издаёт сдавленный звук и бежит к своему лучшему другу, чтобы помочь ему подняться, это начинает превращаться в суматоху. Юнги сжимает кулаки, его глаза сужаются, а губы складываются в рык. – Какого хрена, придурок? Он бьёт парня в ответ, что было не самой умной идеей, потому что студент не сдвинулся ни на дюйм и схватил рубашку Юнги, чтобы вернуть услугу, прежде чем Чонгук снова вмешался и попытался разнять их, только чтобы тоже получить удар. Хосок вскакивает, бросает свои авиаторы на пол, пытается вытащить Юнги, прежде чем бой превратится в ожесточённый. Да, это полный хаос. Сокджин просто сидит на диване в углу и потягивает свой мартини, радостно снимая всё это. Ах, колледж.

***

Итак, вот они. Сверхуспевающий золотой мальчик, бунтующий вундеркинд, студент-татуировщик, звезда лёгкой атлетики, перфекционист, выступающий с прощальной речью и информатор – все они стояли перед президентом студенческого совета, выглядя как омытые дождём мыши. Чертовски здорово. Намджун, похоже, за неимением лучшего слова, совершенно охренел, он смотрит на телефон в своей руке (священное устройство Сокджина, если быть точным) и наблюдает за стычкой, которая произошла всего за день до этого в женском общежитии. – Итак, – начинает он, подозрительно приподнимая бровь. – Это не было сделано специально? Юнги шаркает ногами, потирает рукой больной нос, по которому его вчера ударили кулаком. – Он нанёс первый удар, так что остальное самозащита, – возражает он, но Намджун сжимает свою переносицу. – Это не работает так, хён. – вздыхает он. – Если это дойдёт до декана, то неважно, кто ударил первым, важно, кто вообще ударил. Да, звучит как правда. Чонгук, однако, не уверен, является ли это подходящим видом нарушения для наказания – что странно, учитывая, что он в основном согласен с правилами и наказаниями кодекса поведения в университете. Когда его безалаберные друзья попадают в беду, он говорит им быть более осторожными, но всё по-другому, когда вы сами попадаете в такую ситуацию. Даже если он лично не пострадает от каких-либо последствий. – Разве что у студента был мотив замахнуться на Тэхёна? – Сокджин это тот, кто спрашивает, скрестив руки на груди, как будто бросая вызов президенту Совета. – К тому же это случилось не в школьные часы, так о чём тут беспокоиться? – Это произошло на территории учебного заведения, и этого достаточно, чтобы принять меры, – быстро вставляет Намджун, а затем смотрит на Тэхёна, который стоит рядом с Чонгуком и на редкость молчит. – После стольких нарушений с твоей стороны в течение этого года, ты не можешь удивляться, что я настроен скептически. Это было спровоцировано тобой? Щёлкнув языком, Тэхён не соглашается. – Он просто пришёл ко мне из ниоткуда, – объясняет он. – Я уже сказал тебе, что это потому, что я исправил его во время урока, и ничего такого я раньше не делал... – Ты уже имеешь плохой послужной список проступков за которые никогда не было никаких последствий, Тэхён, – говорит Намджун почти с выражением родителя, который чувствует себя виноватым за то, что наказал своего ребёнка. – Может быть, сейчас самое подходящее время для наказания, потому что ты, кажется, не понимаешь, насколько серьёзным это может стать в будущем, если до этого дойдёт. Рекорд Тэхёна безупречен, это лучшие оценки и достижения, которые университет видел за последнее время. И Чонгук знает, что Намджун не говорит о мелких правонарушениях, таких как покраска волос, нанесение татуировок, модификация формы или поимка за курением сигарет, даже пропуски занятий – должно быть, есть более серьёзные проступки со стороны Тэхёна, которые не были зарегистрированы, чтобы сохранить его прошлое чистым, которые могут разрушить его репутацию, если они выплывут наружу. Намджун, зная, что у Тэхёна добрые намерения, никогда раньше не был слишком строг с ним. Но должна же быть причина, по которой он сейчас сдерживается. Чонгук никогда не вмешивался в такие дела, но у него также есть неуправляемое чувство справедливости, с которым он ничего не может поделать. – Намджун-хён, – осмеливается сказать он, заставляя комнату замолчать. – Он... мне неприятно это признавать, но Ким не сделал ничего плохого. Он сказал парню, чтобы тот отступил, но тот не слушал, поэтому мало что можно было сделать, чтобы предотвратить это. Сокджин маскирует смешок за дыханием, а Хосок вопросительно поднимает бровь, но Чонгук не может справиться с реакцией, не сейчас. – Я имею в виду, что ты... ты можешь наказать его за следующий проступок или что-то ещё, но делать это за то, в чём он не виноват, нечестно, – бормочет он, как всегда, когда нервничает. Намджун обдумывает это, подзывает их ближе и снова вздыхает. – Я... я предпочитаю верить тебе на слово, Чонгук, – говорит он, явно убеждённый. Его слишком легко завоевать. – Я найду способ уладить это с деканом. Вы все свободны. Чонгук чувствует, что комната душит его, поэтому он быстро поворачивается, чтобы уйти, слегка поклонившись председателю Совета. Тем не менее, он замечает удивлённое выражение лица Тэхёна, слегка расширенные глаза и приоткрытые губы, почти спрашивающие его, почему? Это очень, очень не соответствует его привычному лицу.

***

Дело в том, что это не входило в первоначальный план Тэхёна. Типа, вообще. Всё, что он предполагал – вплоть до недавних событий – это подтолкнуть Чонгука так далеко, как только он смог бы. Ему, очевидно, не составило труда ответить на замечание в тот день, когда он зашёл слишком далеко, плюс победа в споре всегда более удовлетворительна, когда другой человек даёт достойный отпор, по крайней мере для Тэхёна. Теперь, после не столь сдержанных касаний, осторожных взглядов, всё по-другому. Однако вы не можете винить его – мало того, что осознание его влечения к Чонгуку было всё же унизительным, так тут ещё тот факт, что он защищал его на заседании Совета, продемонстрировав это раздражающее чувство благородства, которое обычно присуще Чонгуку, и уязвимость, которую Тэхён не видел в нём раньше. Потому что Чон Чонгук, безусловно, является мальчиком из братства, который всё делает правильно. Он храбрый, выходец из спортивного сообщества, решительный и исполненный мужества, во всех правильных отношениях. Может быть, это одна из причин, по которой Тэхён так забавлялся, придираясь к нему, заставляя его сбросить наконец этот фасад, оставить эту дурацкую репутацию золотого мальчика, которой он постоянно должен соответствовать. А теперь он уже не знает, что и думать. С тех пор как этот слух распространился, Чонгук стал другим, словно с его плеч свалилась тяжесть. Он уже не так напряжён, как раньше, поэтому их стычки разгораются по-разному. После стольких перемен Тэхён сомневается. Ему нужны рекомендации к наброскам, поэтому он идёт в танцевальную комнату в конце того долгого дня после вечеринки. Чимин пообещал ему встретиться, чтобы самому с помощью танца выбраться из его собственного стресса и таким образом, заодно, помогая Тэхёну. Тэхён любит смотреть, как он танцует, это даёт ему вдохновение. В здании физической культуры тихо, темно, никого не видно. У Тэхёна, как у нарушителя, которым он и является, есть запасные ключи от каждого здания и комнаты на территории университета, так что он без проблем может войти внутрь. Длинные коридоры смутно знакомы, но приглушённые звуки музыки – нет. Не так поздно ночью. Любопытство тянет его в последний тренировочный зал восточного крыла, где в воздухе витает хип-хоп. Обхватив рукой холодную ручку, Тэхён медленно со скрипом открывает дверь и заглядывает внутрь. Какая-то часть его ожидала, что Чимин уже будет там, но, к своему удивлению, он обнаружил предмет своих мыслей прямо перед собой. Чон Чонгук, снова в этих совершенно незаконных тренировочных штанах, с раскрасневшимися щеками и потными прядями волос, прилипшими ко лбу, практикуется. Как бы рутинно это ни было, выглядит сложно. Он не пропускает открывающуюся дверь и с немного испуганным выражением лица встречается взглядом с Тэхёном. – О, Ким, какого хрена... – Чонгук задыхается и хватает телефон, чтобы выключить музыку, под которую он танцевал. Он выглядит отчасти облегчённо, увидев, что это Тэхён (и не тот призрак, который, как они говорят, бродит в этом здании уже пятьдесят лет, но неважно...), хотя также частично раздражённо. – Какого чёрта ты шатаешься по танцевальным залам в час ночи? Тэхён облизывает пересохшие губы, затем входит в комнату, и сумка вдруг тяжелеет на его плече. Неужели его художественные принадлежности всегда так утомительно носить с собой? – То же самое я могу сказать и тебе, детка, – подсказывает он, приподнимая бровь. – Не думаю, что ты из тех, кто нарушает основные правила только для того, чтобы ещё немного попрактиковаться. Он даже не заметил, как покраснели щеки Чонгука, когда он услышал такие вызывающие заявления. Нарушение правил это не то, что соответствует его имиджу, но это действительно... подходит ему, в некотором смысле. Эта упрямая, амбициозная энергия так привлекает Тэхёна. – Ты действительно хочешь поругаться прямо сейчас? – говорит Чонгук, уперев руки в бока и пытаясь отдышаться от быстрого движения своего сердца, его горло сжимается, кадык подпрыгивает, а загорелая кожа блестит (всё это ненужные наблюдения вашего покорного слуги). Тэхён закрывает за собой дверь, и этот звук отражается по всей комнате. – Нисколько. Я жду Чимина, вот и всё, – говорит он, направляясь в другой конец комнаты. Он ловит взгляд Чонгука, следящего за его движением в зеркалах. – Не возражаешь, если я присяду, детка? Чонгук хмурит брови, возможно, в замешательстве, облизывает губы и после минутного раздумья отрицательно качает головой. – Делай что хочешь, Ким, – вот что он говорит, возвращаясь к своей музыке, как будто Тэхён вообще не присутствует. Тэхён роняет свою сумку на пол, и тот факт, что она расстёгнута, заставляет некоторые предметы выскользнуть наружу. Он красиво устраивается на полу, не сводя глаз с Чонгука, даже когда пытается схватить свой скетчбук. Это странно, этот дух... комфорта вокруг них сейчас, их отсутствие необходимости вцепляться друг другу в глотки, как раньше. Движения Чонгука плавные, замечает Тэхён. Честно говоря, в прошлый раз, когда он посещал танцевальный класс, он действительно не мог видеть ничего, кроме смелых сексуальных движений Чонгука, но теперь он замечает движения его частей тела, то, как он абстрагируется, казалось бы, без усилий, как он танцует с уверенностью и удовольствием что-то, что ему действительно нравится. Для студента, изучающего компьютерные науки, он так же компетентен, как и специалист по танцам. Тэхён подтягивает колени поближе, чтобы прижать к ним раскрытый альбом для рисования, царапанье карандаша сопровождается непрерывными плавными битами. Он следит за движениями тела Чонгука, за изгибами его груди, за поворотами шеи, за быстрыми движениями рук, за тем, как всё это рассчитано. Их глаза снова встречаются в зеркале. Тэхён больше не уверен, не в связи с тем, как его тело будто горит под одеждой, насколько взгляд Чонгука ощущаемый и глубокий, чувственный, когда он продолжает танцевать и смотреть на него, как будто хочет разорвать его на части, прямо там. Этот воздух между ними совсем другой, когда нет зрителей, когда не для кого устраивать шоу. Но это всё равно похоже на соревнование, например, кто кого заставит сломаться первым, давление нескончаемое. Они зудят друг у друга под кожей, Тэхён чувствует... жар. Он сжимает свои бёдра вместе. Его телефон жужжит, отвлекая его на мгновение. Между ними прошла трещина, Тэхён понимает, что его дыхание было сбитым в течение последних нескольких минут, когда его лёгкие внезапно наполняются воздухом. Текстовое сообщение, да, он должен его просмотреть. Чат: чиминни ♡♡ муженёк тэхён-и, хэй я немного опоздаю я завис с хёном в студии

жёнушка можешь остаться с ним

муженёк ха, ты злишься на меня?? я действительно не хотел опаздывать, прости :((

жёнушка омг нет, не делай такое грустное лицо я просто я здесь уже кое с кем так что ты можешь остаться с юнги, хорошо??

муженёк сучка, ты не можешь просто сказать мне это и уйти кто это?? ты, должно быть, встретился с ним случайно если ты планировал встретиться со мной сегодня вечером

жёнушка это не важно повеселись с юнги хёном я расскажу тебе об этом завтра

муженёк тэхён это дало тебе время подумать о тщательно продуманном оправдании теперь ты можешь мне всё рассказать

жёнушка чонгук это блядский чон чонгук, ок

муженёк подожди, подожди вы двое собираетесь, ну знаешь??

жёнушка он танцует, а я просто делаю наброски я получил свою музу, так что тебе не нужно приходить на этом всё мы поговорим завтра

муженёк ладно, я не буду тебя беспокоить щас но обещай мне всё рассказать об этом??

жёнушка ты знаешь что да

муженёк веселись, детка постарайся не заходить слишком далеко Да, конечно, до этого не дойдёт. Они враги или типа того, даже если у них есть неоспоримое (на данный момент) сексуальное напряжение, между ними ничего не произойдёт. В любом случае Тэхён не очень-то хочет себе это представлять: он под Чонгуком, превращённый в хнычущее, стонущее месиво. Не очень. Музыка замолкает, затем падает до более низкой громкости блюзовая мелодия, которая просто гудит на фоне шума, который производит рука Чонгука, сжимая его бутылку с водой. Тэхён вздрагивает, его карандаш останавливается – он смотрит, как Чонгук жадно глотает воду, адамово яблоко подпрыгивает, бицепсы выпирают без всякой причины. Раздражает, не правда ли? – Чон, – внезапно окликает Тэхён, заставляя его остановиться, чуть не подавившись напитком. Это забавное зрелище, но Тэхён не может сосредоточиться, он чувствует себя неловко и всё ещё ошеломлённо. Он отворачивается от Чонгука и говорит: – Я... ээ, спасибо тебе за сегодня. За то, что ты сказал тогда в зале Совета. Над ними повисла тишина. Тэхён не осмеливается взглянуть на Чонгука, пока не проходит несколько мимолётных мгновений, и он поворачивает голову, сталкивая их взгляды – Чонгук, конечно же, выглядит удивлённым, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, не в силах сформулировать ответ. Он резко отрывается и слегка качает головой. – Д-да, ничего такого, – Чонгук прочищает горло, проводит пальцами по мокрым от пота волосам. Это выглядит довольно сексуально в его исполнении. – Как бы мне ни было неприятно это признавать, но тогда ты не заслуживал наказания, так что я просто... Чонгук замолкает, не зная, к чему клонит это заявление. Тэхён откидывает голову на стену, и у него вырывается сдавленный смешок. – Я не могу решить, какое у тебя чувство справедливости – героическое или глупое, детка. Или и то, и другое, – растягивает он слова, и это прозвище вырывается у него по привычке. К его удивлению, Чонгука это, похоже, не слишком беспокоит. – Наверное, глупое, учитывая, что я вытащил тебя из беды. – Отвечает он, и что-то дерзкое и беззаботное в этом разговоре заставляет их казаться больше, чем они есть на самом деле. Как будто они... флиртуют? Это то самое слово? – Правда. Но ты же знаешь, что не сможешь уберечь меня от неприятностей, – снова смеётся Тэхён, на этот раз более беззаботно. Странно говорить... просто, вот так. – По крайней мере, не так, как ты делаешь это сейчас. Глаза Чонгука на долю секунды темнеют, но намёк не ускользает от него. А так как они никогда не находятся в лучших намерениях вселенной, что-то должно разрушить этот момент взаимодействия или что бы они там ни делали, потому что из коридора доносится явный звук шагов и закрывающейся двери. – Что... что это было? Ты что-нибудь слышал? – Чонгук нахмурил брови и повернулся к двери, чтобы избежать взгляда красноволосого. Тэхён растерялся, но только на секунду. – Чёрт возьми, это же мистер Сонг! Я и забыл, что он приходит сюда по субботам, чёрт возьми, – ругается он, быстро встаёт и почти поскальзывается на чёртовом полу, пытаясь вернуть свои художественные принадлежности на место. Прощайте, скетчи Чон Чонгука, вас никто не хватится. – Нам нужно убираться отсюда, собирай свои вещи, Чон. На этот раз Чонгук не спорит и не перечит, он слушает и собирает то немногое, что у него было, например свой телефон и куртку. – Чёрт возьми, что же нам теперь делать? Он ведь не станет проверять здесь, правда? – Говорит он, явно обезумев. В другом случае Тэхён не стал бы беспокоиться о том, что его поймают за вторжением в кампус, позволив Чонгуку попасть в беду, но после того, как Намджун предупредил его о том, чтобы он немного сохранил чистоту своего досье, и после того, как Чонгук помог ему избежать наказания, он чувствует потребность вернуть долг. Он подбегает и неожиданно хватает Чонгука за руку. – Иди за мной и молчи, – говорит он и вытаскивает его из комнаты. Держаться за руки определённо необходимо, просто на всякий случай, знаете ли... Чонгук поскользнулся или что-то в этом роде, когда они вышли из комнаты и направились в другой конец холла. Добравшись до двери в помещение, которое он слишком хорошо знает, Тэхён быстро открывает её и старается, чтобы она при этом не скрипела. – Залезай, – шепчет он Чонгуку, который смотрит на маленькое, тесное пространство, едва заполненное шваброй или двумя и какими-то другими чистящими средствами. – Но оно такое... маленькое, – шепчет он в ответ, поднимая и опуская глаза вверх и вниз по телу Тэхёна, словно размышляя. Тэхён чувствует покалывание, но сейчас у него нет времени думать об этом. – Ты хочешь, чтобы тебя поймали или нет? – говорит красноволосый, и этого достаточно, чтобы Чонгук подчинился. Они забираются внутрь, бесшумно закрывают дверь, бросают сумки на пол. Да, помещение маленькое, но у них достаточно места, чтобы двигаться. С другой стороны, это также кажется удобной точкой для их сближения, так почему бы этому не быть оправданием для того, чтобы их тела соприкасались друг с другом, когда они двигаются. – Ты уверен, что он не будет проверять здесь? – Чонгук всё ещё шепчет, даже когда в этом нет необходимости. Тэхён хотел бы видеть его лицо, всё ещё слегка напуганное исходом дела, но он, кажется, нигде не может найти выключатель. Господи, да где же он, чёрт возьми? – Он никогда этого не делает, поверь мне, – отвечает Тэхён, последние два слова он никогда не ожидал сказать этому человеку прямо сейчас, но вот они здесь. – Ты... – Чонгук замолкает, его голос сменяется вдохом, когда Тэхён пытается поднять руку в своих поисках, только в результате чего их грудные клетки сталкиваются друг с другом, чёрт возьми, – ...раньше часто так делал? А вот и выключатель, наконец. Тэхён щёлкает по нему кончиком пальца, заполняя маленькую комнату тусклым жёлтым светом. Он встретился взглядом с Чонгуком, который, по-видимому, знал, как найти его даже в темноте. Они стоят лицом друг к другу, всего в нескольких дюймах друг от друга, воздух горячий и тяжёлый. – Ты сомневаешься в этом, малыш? – Тэхён ухмыляется, он пытается облегчить им настроение, возвращаясь к их старым привычкам, но не похоже, чтобы Чонгук попался на эту удочку. Во всяком случае, пока нет. – И тут я подумал, что ты наконец-то приобрёл немного дерзости, как это печально. Лицо Чонгука морщится, как у расстроенного кролика. – Я же сказал тебе, что не хочу ссориться, Ким, – тут же отвечает он решительно и властно. Он все ещё выглядит свежевыебанным, подрагивающие пальцы теребят карманы его спортивных штанов – да, серых спортивных штанов. Тэхён ничего не может поделать, он прислонился спиной к стене, оставляя столько расстояния между ними, сколько он может, но всё равно смотрит. Чонгук выглядит так же, как и в тот день, когда Тэхён понял, что он с радостью позволит Чонгуку трахнуть его, согнуть пополам и сделать с ним невообразимые вещи. Да, это не очень хорошо. Это совсем нехорошо. Тэхён наклоняет голову, чувствуя жар от кончиков ушей до кончиков пальцев ног. Чонгук смотрит прямо на него, что-то нечитаемое в этих тёмных глазах, но Тэхён чувствует, что он точно знает, чего жаждет. – Чего ты хочешь, Чон? – спрашивает он, растягивая губы в ленивой усмешке. – Целоваться? Чонгук явно судорожно сглатывает, переминаясь с ноги на ногу. Он проводит языком по внутренней стороне щеки, на мгновение отводит взгляд, как будто обдумывая это, а затем снова встречается взглядом с Тэхёном и спрашивает: – А если я скажу да, Ким? Это было приглашение, не так ли? Потому что нет никакого другого оправдания для Тэхёна, чтобы сделать то, что он делает дальше – подождать несколько секунд, позволив словам задержаться в воздухе со всей тяжестью, которую они держат, прежде чем послать всё это на хуй и стереть маленькое пространство между ними, запустив руки в волосы Чонгука и затащив его в беспорядочное сжатие губ, поцелуй. Грёбаный поцелуй. С его соперником, его врагом, его каким бы то ни было другим грёбаным синонимом для двух человек, которые просто не ладят, но всё же хотят трахнуть друг друга. Чонгук отвечает не сразу, но его рука тянется к шее Тэхёна, он высовывает язык, раздвигая губы красноволосого, проталкивает его внутрь и исследует рот, медленно и чувственно. Тэхён чувствует, что тает, потому что, чёрт возьми, этот человек может целоваться. Чон Чонгук может ахуенно целоваться. Рука на талии притягивает его к себе ближе, как только их губы становятся ненасытными и кусают друг друга, оставляя синяки, которые останутся там на некоторое время. Тэхён сжимает в кулаки рубашку на груди Чонгука, задыхаясь, когда колено Чонгука скользит между его бёдер. Боже, блядь, чёрт возьми. – Ким, к-какого хера мы делаем? – Чонгук прерывает поцелуй, он дышит в его рот, почти отчаянно ожидая ответа, потому что это безумие, это не то, что они делают обычно: они играют друг у друга на нервах, но они не целуются, они никогда не целуются. – Блядь, если бы я знал, детка, – выдыхает Тэхён, его разум слишком затуманен мутным возбуждением, многомесячным сексуальным напряжением. Он хочет почувствовать это, он хочет убедиться в этом сам, подходя ближе, пока не седлает Чонгуковы бёдра. – Подтверждаем слухи? Это предложение Чонгук, по-видимому, поддерживает. Они уже миновали точку невозврата, теснясь в маленьком пространстве, где есть место только для тепла тела и похоти. Чонгук двигается к шее Тэхёна, одна рука опускается на его бедро и сжимает крепко и уверенно, именно так, как нравится Тэхёну – это бесит, что Чонгук даёт всё это в их первый раз вместе, как будто он знает, какие кнопки нажимать с самого начала, как будто он знает тело Тэхёна, просто глядя на него. – Да, конечно, – шепчет Чонгук, его горячее дыхание обдаёт ухо Тэхёна, язык проскальзывает к мочке, а затем захватывает её между зубами. – Подтверждаем, что ты так же отчаянно нуждаешься в большом члене, как я слышал? Колени Тэхёна к чертям подгибаются; что это блядь за нижний регистр голоса Чонгука, это сатури? – Как насчёт того, чтобы я показал тебе, Чон? – Он наклоняет голову, изображая невинность, но их руки слишком измучены необходимостью вести себя скромно прямо сейчас. Чонгук отстранился, чтобы посмотреть на него, его веки прикрыты и тяжелы. Рука на шее Тэхёна поднимается к его волосам, пробегает по ним, мягко сжимает и слегка дёргает. У Тэхёна перехватывает дыхание, он даже не может ничего поделать, особенно когда Чонгук ухмыляется так, как он может: – Тогда давай, Ким. Выкладывай всё самое худшее. Вот так всё и кончается – одежда слетает, дыхание тяжелеет. Тэхён падает на колени, его пальцы цепляются за пояс спортивных штанов Чонгука. Он почувствовал бы себя слишком плохо, если бы сразу же снял их, поэтому он наклоняется и утыкается носом в выпуклость, образовавшуюся в области промежности, глаза встретились с полосой нижнего белья Calvin Klein, выглядывающей из-за пояса. Как это типично, полагает Тэхён, он понемногу стягивает тренировочные штаны, но его глаза остаются закрытыми, а губы всё ещё прижаты к тому же месту, когда исчезает ещё один слой. Боже, он кажется большим. Член Чонгука, едва наполовину твёрдый, кажется большим. Тэхён опускает губы ниже, и спортивные штаны падают на пол. Чёрт, бормочет он себе под нос, как раз когда пальцы Чонгука зарываются в его волосы. Тэхён смотрит вверх, он встречается взглядом с глазами младшего, видит, что они такие же, как и тогда, когда он был полон уверенности во время танца, готовые разрушить его. Рука Тэхёна поднимается, чтобы положить ладонь на выпуклость, покрытую мягким хлопком отвратительно красных боксеров. Да, определённо большой, больше семи дюймов, больше, чем у большинства парней, с которыми он спал в течение последних нескольких месяцев, такой же длины, как фаллоимитаторы, которые он использует только для того, чтобы вознаградить себя. Но ведь говорили же, что у него огромный, не так ли? – Ты шоуэр или гроуэр, Чон?* – Тэхён спрашивает, он должен, даже когда его голос слишком скрипучий, слишком хриплый для его же блага. Он резко двигает рукой, наблюдая за тем, как подёргиваются бёдра Чонгука, а едва заметные отблески изгибающегося пресса просто ударяют по нему хлыстом. – Почему бы тебе самому не выяснить это? – это то, чего ожидал Тэхён, но не настоящий ответ. – Ш-шоуэр, кажется? Я не знаю, никогда особо не задумывался, – вот, что он говорит, взволнованный, возбуждённый. Тэхён облизывает свои губы, ртом над головкой слегка прищёлкивая языком, смачивает нижнее белье. Его руки пробегают по обнажённым ногам Чонгука, оставляя мурашки, чувствуя напряжённые мышцы этих восхитительно накачанных бёдер под его прикосновением. Он ухмыляется: – Ну на сколько он длиннее? Дюймов. Рука Чонгука крепче сжимает его волосы, он видит, как тот стискивает зубы, явно не желая отвечать. – В-восемь или девять, я думаю? – Он говорит так, как будто это ерунда, как будто это не самый большой член мечты любого мужчины на этой грёбаной планете. Чонгук кряхтит, когда Тэхён обхватывает его яйца над нижним бельём, – М-может быть, десять? Я блядь не знаю, я не много больших видел, чтобы сравнить. Тэхён хихикает, он слегка шаркает ногами, ему уже нравится как горят его колени, нравится звук голоса Чонгука, когда он говорит об этом. – Но я видел, детка, – говорит он почти уверенно, проведя влажную полоску по всей длине, поверх хлопка, на грани грёбаного слюнотечения. – Ты большой, это точно. Но я не могу точно сказать, когда на тебе эти трусы. Ну да, правда. Он может сказать – будучи королевой размера с подросткового возраста, Тэхён быстро научился оценивать длину и обхват, даже когда они скрыты слоями одежды – но это лишь отговорка, он знает это. Может быть, оно того и стоит. Проведя подушечками пальцев по поясу Calvin Klein, он наконец осмеливается стянуть его вниз. Помните, как он чуть не пустил слюни? Да, Тэхён чувствует, что он сделает это здесь и сейчас, как будто его тело не могло стать более жёстким в ожидании, что член Чонгука выскочит из его нижнего белья во всей своей красоте и славе. Ну, этот слух, похоже, действительно... правдив. Он... черт, он просто огромный. У Чонгука красивый член, длинный и толстый, несколько вен тянутся вверх по стволу. У Тэхёна текут слюнки, но он не может удержаться, чтобы не сглотнуть, потому что это больше, чем он ожидал увидеть. Его возбуждение дёргается, заставляя всё его тело пульсировать, болеть от желания. – Я... ах, чёрт, – тихо ругается Тэхён, его пальцы дрожат, пока он всё ещё цепляется за пояс трусов, цвета этого нелепого мальчишеского братства – красного – который, совершенно случайно, соответствует румянцу на щеках Чонгука. Он только усиливается, когда Тэхён наклоняется вперёд и проводит языком по кончику головки. Тяжесть её ощущается райской на языке, но он не может сопротивляться этому, не может удержаться, чтобы не обхватить её губами. Тэхён медленно посасывает, будто полон наслаждения вкусным леденцом (не лучшее сравнение для этой конкретной ситуации, но вы понимаете суть), наблюдая за лицом Чонгука всё время – тот начинает сильно кусать нижнюю губу между зубами, его грудь вздымается. Это несправедливо, Чон Чонгук так же чертовски несправедлив как и существование, быть таким привлекательным, таким успешным и иметь большой член должно быть против законов природы или что-то в этом роде. Рука Тэхёна обхватывает основание члена Чонгука, вяло подёргивая, пока его язык играет со щёлкой. – Мм, шоуэр, детка. Ты шоуэр, – бормочет Тэхён, прижимая свой язык к чувствительной области прямо под головкой и чувствуя, как тело Чонгука дёрнулось, а хватка в его волосах стала ещё сильнее. Это просто делает красноволосого более нуждающимся. – Около десяти дюймов, я думаю? Чонгук прижимает свои пальцы к уху Тэхёна, задевая раковину костяшками пальцев и скользя по каждому проколу. – Тебе нравится делать тщательный анализ моего члена, Ким? – От того, что он спрашивает настолько рваным голосом, у Тэхёна сжимается желудок. – Потому что ты, кажется, очень болтлив. Тэхён не может удержаться от смеха, он должен успокоиться, но его собственная эрекция начинает напрягаться напротив плотного материала его узких джинсов (действительно, не было времени, когда он сожалел о своей бунтарской эстетике больше, чем сейчас). – Я думал, ты уже знаешь об этом, Чон, – отвечает он, проводя языком все ниже и ниже. – Как насчёт того, чтобы использовать эту болтающую штуку с пользой? Похоже, это что-то спровоцировало, но Тэхён точно не ожидал, что его оттащат за волосы. По его спине пробегает восхитительная дрожь, когда он встречает свирепый взгляд Чонгука. – Дай мне стоп-слово, – говорит младший. – Вербальное и невербальное. Это происходит, это, блядь, происходит, думает Тэхён, во рту пересохло, а глаза пылают – он слышал немного о предпочтениях Чонгука быть доминирующим, хотя он также приятно удивлён этим предложением. Любой другой парень уже кончил бы в его рот и оставил обтекать. – Ким, – предупреждает Чонгук, снова мягко дёргая его за рукав. Тэхён всё ещё сияет. – А-ананас, – отвечает он, и голос его срывается на заикание, впервые это случилось на глазах у Чон Чонгука. Смирение обжигает впервые, вызывая привыкание. – И три хлопка по бедру. – Хороший мальчик, – похвала слетает с губ Чонгука прежде, чем он, казалось бы, может её контролировать, но Тэхён уже слишком далеко зашёл. Он пытается наклониться, но Чонгук берёт его за подбородок и останавливает. – Медленнее. Открой ротик. Челюсть Тэхёна, как ни досадно, опускается по команде – он вообще не колеблется, что привело бы его в бешенство в любом другом случае, но приоритеты меняются, когда ваш член твёрд, а кто-то держит перед вашим лицом гигантский член (особенно если этот гигантский член принадлежит вашему врагу). – Руки за спину, – снова говорит Чонгук, Тэхён снова повинуется, сцепляет их вместе в углублении позвоночника и немного выгибает спину, может быть, просто для вида. Поза немного неудобная, но восхитительно горячая. Тэхён наблюдает за тем, как Чонгук обхватывает своей рукой член, вены бегут вверх по его руке, его бицепсы снова выпирают без всякой причины. Он гладит себя раз, другой, потом прижимает головку к губам Тэхёна и медленно водит ею по кругу, от верхней до нижней. Может быть, это и есть то, что они называют кармой, как захлебнуться от своего собственного яда? Потому что Чонгук, оказывается, чертовски любит дразнить. Как же всё-таки дошло до этого? Как это случилось, что Тэхён оказался в тесной маленькой комнате со своим врагом, в нескольких минутах от того, чтобы отсосать у него? Где-то здесь должен быть просчёт. – Ты уже твёрдый, да? – говорит Чонгук, он поднимает бровь, и через секунду Тэхён чувствует, как стопа Чонгука вдавливается ему в промежность. Его дыхание прерывается, глаза прищуриваются, потому что удовольствие недолгое и всё же такое, такое облегчающее. – Я ведь не должен быть удивлён, правда? Тэхён ухмыляется, облизывая верхнюю губу, где головка члена Чонгука оставила след его собственной смазки. – Я думал, что уже всем известно, что я вроде как жадная сука, когда дело доходит до большого члена, – протягивает он, и их глаза снова встречаются. – Это не из-за тебя, Чон, так что не будь слишком польщён. Чонгук закатывает глаза, но всё же не может удержаться от лёгкого смешка. – Давай посмотрим, сможешь ли ты ещё раз сказать это после того, как твоё горло заболит от моего члена, – говорит он, и эти слова звучат слишком естественно для него, слишком легко для того, кто изображает из себя ханжу. – Как тебе такой вариант, Ким? Тэхён улыбается, он придвигается ближе, прижимаясь к ноге Чонгука, чтобы лизнуть нижнюю сторону члена Чонгука. – Мм, испытай меня, Чон. Головка легко проскальзывает внутрь, Тэхён удерживается на одном месте Чонгуком, сжимающим его волосы обеими руками, погружая всё большую и большую часть своей длины внутрь. Это медленный, мучительный темп, но он также кажется странно... деликатным? Как будто Чонгук не хочет причинить ему боль. С его-то гигантским членом. (Это действительно начинает звучать всё более нелепо, чем больше Тэхён думает об этом.) На полпути внутрь глаза Тэхёна наполняются слезами, уголки рта горят от напряжения, но ему это нравится. Назовите его шлюхой, если хотите, но Тэхён чертовски любит сосать член. Существует тот огромный вид удовлетворения, которое он получает от того, что ублажает своего партнёра, сводя его с ума своим ртом – однако, когда с ним обращаются подобным образом, всё немного по-другому. – Открой шире, Ким, – тянет Чонгук, но как-то снисходительно, как будто он не может заставить вести себя как придурок в этой конкретной ситуации. Он заставляет челюсть Тэхёна раскрыться, мягко хватая её, глаза темнеют. – Вот так. Тэхён чувствует, как ступня трётся вверх и вниз по его возбуждению, это сводит его с ума. Если бы вы спросили его пять или шесть месяцев назад, что бы он сделал с членом Чонгука во рту, он бы ответил без малейшего колебания, что откусил бы его, но сейчас он обнаружил, что расслабляет горло, берёт его больше, наслаждаясь тем, как он наполняет его. Чонгук одной рукой гладит его подбородок, а другой тянет за волосы. Он время от времени поглаживает его за ухом, как будто заправляет локоны Тэхёна, делая небольшие и неглубокие толчки только половиной своей длины внутрь. Тот факт, что он думает, что этого достаточно, чтобы удовлетворить их обоих, расстраивает Тэхёна до такой степени, что он медленно продвигается вперёд, беря дело в свои руки (или рот, в данном случае). – Блядь, Ким, подожди, – стонет Чонгук, и эта фамилия греховно слетает с его губ. Он бросает на Тэхёна скептичный взгляд, – Ты уверен, что сможешь принять его полностью? Похоже, что никому не удавалось сделать этого раньше, что ещё больше подстёгивает Тэхёна, заставляя его стремиться быть первым, чтобы показать Чонгуку, как хорошо это может чувствоваться – это почти похоже на то, что он получил одно очко в свою пользу, как ни странно. Но это не соревнование, во всяком случае, когда Тэхён вот так стоит на коленях. Кивнув (настолько, насколько можно кивнуть с ртом наполненным членом), Тэхён подтверждает и ободряюще качает головой, чувствуя, как слюна стекает по подбородку от того, насколько он грязен, – и обычно он не делает этого, если только не отчаивается, если только не нуждается в этом настолько, что больше не может этого выносить, просто желая трахнуться как следует. Чонгук, к счастью, принимает его слова на веру – он ждёт немного, толкается всё ещё неглубоко, возможно, ожидая, что Тэхён использует стоп-слово, но в конце концов сдаётся. Когда он хватает горсть красных волос, у Тэхёна есть только секунда, чтобы собраться с силами, прежде чем его наполнят, голова дёргается вперёд, и святые небеса. Слезы определённо проливаются, но тот факт, что Чонгук – который, похоже, чертовски преуспевает даже в сексе – постоянно трётся ногой о его эрекцию, достаточно отвлекает от ощущения жжения в горле Тэхёна. Но вот в чём дело – ему это нравится. Это так приятно чувствовать, как Чонгук дрожит от такого удовольствия, что даже не может сформулировать правильно предложение. Их глаза встречаются, и даже сквозь слёзы Тэхён видит вопрос во взгляде Чонгука – больше? Он кивает и двигает головой по собственному желанию, втягивая свои щёки и используя язык для лучшего результата, в этот момент Чонгук становится неистовым и просто толкается. К сожалению, он не такой, как большинство парней, с которыми спал Тэхён – он не толкается раз, два, а потом кончает, нет. Он берёт грёбаную паузу, расслабляясь в нём, а затем становится грубее. Как только он убирает ногу, Тэхён издаёт булькающий звук недовольства напротив его члена. Чонгук усмехается – запыхавшийся и всё такое, чёрт – дёргая за серёжку Тэхёна в качестве предупреждения. – Прикоснись к себе, Ким, – говорит он, как будто даёт грёбаное разрешение. – Хочу посмотреть, как ты кончаешь, пока отсасываешь у меня. Не то чтобы Тэхён слушается команды (конечно же, нет), он просто так же хочет кончить, как и любой другой в его нынешней ситуации. Чонгук ждёт, когда он поспешно расстегнёт ремень, откроет молнию на брюках и вытащит свой член из-за пояса нижнего белья, даже не потрудившись ничего снять. И за неимением лучшего слова, Чон Чонгук продолжает разрушать его к чертям. Он трахает его рот, как будто нет ничего более важного, ничего более приятного, чем разорвать Тэхёна на части, заставив его понять, что да, он на самом деле сосёт член своего врага, и он чертовски наслаждается этим. Время замедляется, а потом вдруг застывает, его щёки красные от слёз, рот болит, колени в синяках, но красноволосый хочет большего. Тэхён сначала попытался двигать головой, но сдался после того, как Чонгук оказался более чем способным трахать его рот должным образом, вместо этого просто сосредоточившись на дрочке, прижимая грубый палец к щели или плотно обхватывая рукой основание, чтобы не кончить – не раньше, чем его рот будет полон. Как будто это удобно, Чонгук в конце концов спрашивает: – М-можно... я... блядь, могу я кончить тебе в рот? – Как самый настоящий красноречивый джентльмен, и Тэхён, опять же, только кивает. Он отпустил себя, положив одну руку на бедро Чонгука, чувствуя, как младший дёрнулся от своего оргазма и излился ему в рот. Мир Тэхёна наполняется пустотой, глаза закрываются во время кульминации, сперма катится по его члену и собирается там, где его рука обёрнута у основания. Чонгук кончает, вытаскивая на полпути, поглаживая себя, чтобы остальное выпрыснулось на лицо Тэхёна – капельки спермы на его щеках, губах, скользком от слюны подбородке, везде. Тэхён держит рот открытым, ловя последние несколько капель, а затем проглатывает без колебаний – к счастью, вкус у него неплохой. Когда он приходит в себя, Чонгук гладит его по волосам, прислонившись к стене и тяжело дыша. Он выглядит чертовски невероятно, особенно когда его глаза опускаются на красноволосого, прижимая большой палец к нижней губе Тэхёна. – Что ж, Ким, – протягивает он с ленивой улыбкой, похожей на ходячий мокрый сон. – Похоже, слухи всё-таки верны, а? Да, чёрт возьми, это так. И Ким Тэхён, официально, находится в большой беде.

***

Чат: 97’мерзавцы (+Гук) donkey kong чон чонгук потрудись объяснить этот синяк на твоей шее bambi ШТА КАКОЙ СИНЯК yugioh ты хотел сказать засос он буквально красный

jeon smith нет у меня засосов

jaen я думал, ты вчера вечером ходил в студию чтобы попрактиковаться и всё mushu я не знал, что это горячая точка для перепихонов??

jeon smith это и не так вчера вечером я не пошёл в студию я поехал в город, вот и всё

mighty min почему мне кажется, что ты нам врёшь donkey kong потому что так оно и есть ну же, гук ты можешь сказать нам, если это кто-то из школы

jeon smith нет, это был какой-то парень в баре отсосал мне в толчке

bambi просто минет?? но засос у тебя на шее??

jeon smith вы когда-нибудь слышали о прелюдии?? поцелуях?? я думал, что это у тебя было два (2) бойфренда бэм

jaen просто потому что у него было два не значит что хоть один ему дал yugioh ауч bambi югём, ты буквально все ещё заикаешься при виде ёндже за двумя зайцами погонишься... yugioh по крайней мере, у меня есть задница так кто же здесь настоящий победитель??

jeon smith и вы ещё называете меня шлюхой

donkey kong что всё ещё технически правда с тех пор как разнёсся этот слух, ты вроде как с цепи сорвался bambi согласен

jeon smith я буквально занимался сексом с не знаю может быть четырьмя или пятью людьми

yugioh все ещё больше чем кумпи bambi я тебя порежу

jeon smith к тому же мне раньше было трудно перепихнуться в школе потому что... ну вы знаете

mighty min из-за твоего гигантского члена?? да всё нормально гук это не так уж плохо, спать с таким количеством людей, каким тебе хочется

jeon smith даже если они тебе не нравятся??

yugioh ??? да ??? если тебе кто-то не нравится, это не значит, что между вами нет положительного напряжения

jeon smith да, ок я согласен

bambi почему это прозвучало так странно ты не рассказываешь нам о чём-то чон

jeon smith неа почему бы нам не вернуться к тебе, не получившему ни одного члена

bambi я покину этот чат клянусь богом jaen пожалуйста сделай нам одолжение, наконец-то bambi никто из вас не получит приглашения на вечеринку в честь Хэллоуина в следующем году

jeon smith юг и я члены братства мы вроде как обязаны приходить на вечеринки джексона вана

mushu с каких вообще пор тебе нравятся вечеринки??

jeon smith новый год новый я, наверно

jaen сучара, сейчас буквально март

jeon smith хм новый день святого патрика, новый я??

bambi забудьте что я сказал раньше я покидаю эту чёртову планету donkey kong нет серьёзно, гук ты можешь рассказать нам всё ты же знаешь??

jeon smith да, знаю ничего не случилось, просто верьте мне

***

– Итак, – начинает Тэхён за обеденным столом со своими друзьями, беря вилку. – Вчера вечером я отсосал у Чонгука. Чимин заканчивает втягивать свой детокс сок, и Юнги быстро протягивает ему салфетку в ответ, хотя и несколько дрожащей рукой. Сокджин откладывает своё шестое куриное крылышко и, наконец, отрывает взгляд от телефона, только чтобы с подозрением взглянуть на Тэхёна. – Прошу прощения? – он говорит так, словно Тэхён лично оскорбил его. – Не мог бы ты повторить это ещё раз? Тэхён закатывает глаза, но на его щеках появляется ровный румянец. – Вчера вечером я пошёл в танцевальную студию, нам пришлось прятаться от мистера Сонга, и в итоге я взял его член в свой рот, – объясняет он, желая выйти оттуда. Он никогда не скрывал таких вещей от своих друзей. – Ты... стой, погоди, – говорит Чимин, явно оправившись от сока, поднимающегося по его носовым пазухам, но всё ещё прижимая салфетку ко рту, как какая-нибудь чрезмерно удивлённая Викторианская леди. – Ты... ты ведь шутишь, да? – Неа, – отвечает Тэхён, отправляя в рот кусочек жареной спаржи. – Это просто случилось, я не знаю. Дальше этого мы не пошли. Юнги приподнимает бровь, он, кажется, не купился на тот спектакль, что Тэхён разыгрывает делая вид, что в этом нет ничего такого и вообще никак на него не повлияло. Но, будучи внимательным другом, он не поднимает эту тему (пока), а просто спрашивает: – В конечном итоге, тебе удалось сломать его? Тэхён облизал языком внутреннюю сторону своей щеки, затем кивнул. – Да, – отвечает он, хватаясь за ближайшую бутылку с водой, как будто от этого зависит его жизнь. Теперь он начинает краснеть ещё больше, отлично. – Ну и как, он отплатил тебе тем же? – Юнги давит, как будто для него это особенно важно знать. – Отсосал тебе? Или поработал рукой? Тэхён, по какой-то причине, начинает возбуждённо ёрзать. Он очень, очень не хочет говорить об этом. – Нет, всё было не так, я просто... – он начинает, затем останавливает себя и просто делает неопределённый, едва осмысленный жест рукой, ожидая, что это всё объяснит. Похоже, до Сокджина медленно доходит. – Подожди, ты кончил только от того, что отсосал у него? – говорит он, поднимая теперь обе брови, так же как и свой тон. Тэхён бросает в него кусочек спаржи, потому что люди начали поворачивать головы к их столу. – Насколько он хорош? – Я сам себе подрочил, это не то чтобы, я... – Тэхён пытается объяснить, но слова не идут. От одной мысли о том, что произошло прошлой ночью, его начинает тошнить, даже если он довольно эпично ушёл: толкнул Чонгука к стене и сделал финальную отметину на его шее, как будто он объявил свою блядь победу или что-то в этом роде, а затем ушёл с одним только "увидимся, малыш" и уязвлённой гордостью. Ему было очень трудно осознать всю эту историю. – Значит, слухи верны? – Тогда спрашивает Чимин, и это звучит слишком любопытно для него. – Его... ну, размер? – К сожалению, – вздыхает Тэхён, как будто это физически истощает его, думать об этом – что отчасти верно, потому что он всё ещё думает, что это абсолютно несправедливо и для него, и для остального мира, чтобы слух был правдой. – У него... да, огромный. Никаких сомнений. – Значит, это правда, – говорит Юнги, как будто кто-то только что сказал ему, что завтра будет дождь. – В итоге, он дом? Тэхён прикусывает губу, воспоминания хлынули в его голове, его называли хорошим мальчиком, спрашивали о стоп-словах, давали наставления по самым незначительным вещам, тщательно трахали его рот так, что его горло всё ещё болит – да, возможно, это своего рода поведение доминанта. – Я думаю, – отвечает он, однако, не очень-то стремясь раскрывать всё сразу. – А мы можем просто, ну не знаю, сменить тему? Сокджин смеётся, как будто сама идея смехотворна. – Ты говоришь нам это и предлагаешь просто сменить тему? – говорит он, приподняв бровь. – Тэхён, милый, мне кажется, что ты просто пытался что-то сделать с ним, но у тебя ничего не вышло. Ты только слегка его надколол. Юнги и Чимин косо смотрят друг на друга, потому что это звучит как вызов – типа самый простой способ заманить Тэхёна в ловушку, чтобы он согласился с любой ерундой, которую вы извергаете, для блага человечества. Звучит забавно. – Это мы ещё посмотрим, – фыркает Тэхён, откупоривая бутылку с водой и крепко сжимая её в руке. Боже, он ненавидит то, что ему это интересно, но это так – что ещё есть у Чонгука в запасе, задаётся он вопросом?

***

Между тем, Чон Чонгук, который делает всё так же хорошо, как вы можете себе представить – проще говоря, просто сходит с ума. Вчера, без всяких сомнений, абсолютно неуместно, он трахнул Ким Тэхёна в рот. Ким Тэхёна, позвольте мне повторить. Что не было бы проблемой, если бы они не были... скажем так, я не знаю, врагами? Отбросив в сторону тот факт, что они кажутся сексуально совместимыми (конечно, блядь), они только что пересекли огромную границу между ними. Теперь, вспоминая все их оскорбления, о том, сколько раз Тэхён упоминал, то что им надо потрахаться во время стычек только для того, чтобы взволновать Чонгука – да, всё это звучит по-другому теперь, когда он знает, как губы Тэхёна ощущаются вокруг его члена. Чонгуку больно думать, что это было чертовски потрясающе. Это приводит его в бешенство. – Алло? Земля - Чонгуку? – Голос Югёма возвращает его назад, как раз перед тем, как кусок хлеба прилетает ему прямо в лицо. – Да что с тобой такое? Ты уже некоторое время будто не здесь. Чонгук чувствует, как хлеб скользит по его лицу и плюхается в зелёный салат с заправкой из оливкового масла (в нем также есть лимонная цедра, потому что, знаете ли, он крепкий орешек). – Ничего, просто думаю о своей дипломной работе по управлению бизнесом, – говорит он, полагая, что его друзья купятся на оправдание по учёбе. Он бросает кусок хлеба обратно в Югёма. – Ты должен думать о чём-то большем, чем о своей новой футбольной игре. – Если бы, – смеётся Сокмин. – Да ладно тебе, ребёнок влюблён, дай ему передохнуть. – Мы с тобой одного грёбаного возраста, Сокмин. Они подшучивают, как всегда, так что Чонгук не обращает на это особого внимания, пока не чувствует, как две холодные руки внезапно опускаются по бокам его шеи, заставляя его почти подскочить со своего места. – Чёрт возьми, детка, ты такой пугливый котик, – протягивает знакомый голос, как раз в тот момент, когда очень отвлекающий кусок задницы усаживается прямо рядом с подносом для завтрака Чонгука. Глаза мерцают, Ким Тэхён, кажется, чертовски восторжен. – Вместо того чтобы радоваться встрече со мной, ты пугаешься. Чонгук судорожно сглатывает, его взгляд лишь на долю секунды задерживается на изгибе спины Тэхёна. – Ты ведь не можешь винить меня, Ким? – говорит он, глядя на него с приподнятой бровью. – А теперь, может быть, ты уберёшь свою задницу со стола? Я пытаюсь здесь поесть. Тэхён надулся, его губы внезапно стали более пухлыми и красными, точно так же, как они выглядели обёрнутыми вокруг – нет, только не это снова. – Но я думал, что твоя заботящаяся о своём здоровье задница любит персики на обед? – он подсказывает. – Разве он недостаточно сочный для тебя? Кунпимук давится своим напитком, поэтому рядом с ним и Чонгук чувствует себя примерно так же, как и все остальные за столом – мягко говоря вывернутым наизнанку. Неужели он уже прошёл фазу отрицания того, что у Тэхёна есть самый вкусный кусок задницы в этом кампусе? Да. Но это вовсе не значит, что ему нравится признаваться в этом самому себе. – Я не знаю, Ким, – отвечает Чонгук, скрещивая руки на груди и притворяясь, что пожимает плечами с абсолютным безразличием. – Я ещё не пробовал его на вкус. То, как кривятся губы Тэхёна, говорит о том, что он был рад, ожидая такого ответа, в то время как Минхао (все ещё очень красноречиво, спасибо большое) ругается в свой бутерброд через стол, говоря что-то вроде “святое дерьмо, какого хрена”. Тэхён достаёт что-то из кармана своих очень хорошо сидящих брюк – хм, что-то, что кажется ключами, прикреплёнными к медальону. Он роняет его рядом с подносом с едой Чонгука. – Вот, ты забыл их вчера вечером, – говорит он без контекста, без объяснения, которое и так приходит всем на ум, как и следовало ожидать. – Вчера вечером? – повторяют большинство голосов вокруг них, и Чонгук, на тот факт, что он не очень хорошо скрывает любую телесную реакцию (в данном случае, покраснев в цвет, напоминающий помидор), тяжело сглатывает, теряя дар речи – он не может этого отрицать, потому что что-то произошло, но это не то, что все думают. О боже, если бы он только мог задушить Ким Тэхёна прямо здесь и сейчас (и вовсе не в сексуальном плане, сечёте?). – Спасибо, – говорит он сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая пальцами ключи. – Вчера вечером мы обсудили все детали этого фотопроекта? Надеюсь, мы ничего не пропустили. Тэхён, конечно, понимает намёки, но пользуется этим не так часто. – О да, у нас был тяжёлый и долгий разговор об этом, – протягивает он, откинувшись на руки сзади на стол и снова устраивая сцену. Разве в его характере быть драматичным? Возможно. – Я думаю, что нам всё ещё нужно обсудить некоторые вещи. Как только эти слова слетают, Тэхён опускается и прижимает свои губы невероятно близко к уху Чонгука. – Класс прикладного искусства, третий этаж, после четвёртого урока, – шепчет он слишком низким и слишком знойным голосом (как всегда, чёрт возьми). – Увидимся там, Чон. С этими словами он встаёт со стола и посылает ему прощальный поцелуй, прежде чем отправиться к своим друзьям, чтобы докопаться до кого-то другого. Чонгук снова провёл языком по внутренней стороне щеки, раздраженный и немного возбуждённый, еле сдерживающийся. Так это та самая игра, в которую хочет играть Тэхён? Да будет так.

***

Сумка Чонгука падает на пол, как только он оказывается в пустом классе, рука быстро запирает за ним дверь. Окна слишком широкие и пропускают слишком много солнечного света в комнату, но они слишком высоко, чтобы кто-то мог видеть их вместе, и это хорошо, потому что они не должны быть вместе ни сейчас, ни когда-либо ещё, не так, как сейчас. Тэхён сидит на одном из столов, покачивая скрещённые ноги, насвистывает и смотрит в окно, как будто не слышит, как вошёл Чонгук. Классы для небольших курсов выглядят как обычные классы средней школы, из-за меньшего количества студентов, посещающих занятия (например, фотография или прикладное искусство), поэтому это место кажется тесным по сравнению с лекционным залом. Но, может быть, это только в его представлении. – Какого хрена это было, Ким? – Чонгук огрызается, он терпел насмешки и вопросы своих друзей в течение последних четырёх часов из-за выходок Тэхёна в столовой. – Ты хочешь, чтобы весь универ знал, что мы трахались? Тэхён наконец смотрит на него, склонив голову набок. – Но мы же не трахались, Чон. По крайней мере, пока, – смеётся он, и от одного только предположения о том, что они могут пройти весь путь в будущем, по спине Чонгука пробегают мурашки. – Я просто хотел немного разозлить тебя, чтобы ты стал грубее, детка. Чонгук чувствует, что задыхается, слабо дёргая свой растрёпанный галстук, когда он делает шаги в сторону Тэхёна. Красноволосый даже не вздрагивает, когда его руки хлопают по бокам от стола. – Быть грубее с кем, Ким? – спрашивает Чонгук, снова понизив голос. Тэхён ненавидит то, что ему нравится, как это происходит, но он чертовски любит это. – Ты знаешь с кем, Чон, – улыбается он, поднимая руки и проводя ими по его тёмным волосам, подтягивая Чонгука ближе, чтобы ухватить губами мочку его уха и прошептать: – Со мной. Низкий стон вырывается из груди Чонгука, одна его рука скользит по спине Тэхёна и выдёргивает рубашку из узких брюк. Холодная рука давит на кожу Тэхёна, заставляя его спину выгибаться и вздрагивать. – Ах, так вот оно что? Ты просто снова испытываешь нужду? – Спрашивает Чонгук, тепло дыша на шею Тэхёна. – Так вот почему ты оставил на мне эту отметину? Чтобы напомнить мне о необходимости отплатить тебе тем же? Тэхёну жарко, он чувствует, что горит, но он ничего не может поделать с тем, что ведёт себя как мальчишка. – Ты думаешь, что можешь заставить меня чувствовать себя так же хорошо, Чон? – Парирует он, ещё немного наклонив голову, чтобы обнажить шею в качестве приглашения. – Я бы хотел посмотреть, как ты это сделаешь. Вызывающие утверждения, похоже, работают для них обоих, потому что следующее, что понимает Тэхён, это то, что его грудь соприкасается с поверхностью стола, ступни на полу и ноги расставлены, когда рука Чонгука работает над расстегиванием своего богом забытого пояса. Сделав движение вперёд, Чонгук устраивает свою эрекцию между половинками Тэхёна через несколько слоёв одежды. Черт, он всё ещё чувствуется большим, Тэхён клянётся, что в конце концов он может пустить слюни на парту. Его руки хватаются за её края, когда другая рука Чонгука внезапно хватается за форменную рубашку там, где она лежит на его приподнятых бёдрах. Пуговица за пуговицей расстёгиваются – потому что Чонгук всё ещё чертовски старателен – и тогда соски Тэхёна встречаются с холодной поверхностью стола, заставляя его хныкать. – Ты более чувствителен, чем я думал, Ким, – комментирует Чонгук из-за его спины, стягивая штаны и снова прижимаясь к нему. Его губы прижимаются к обнажённому затылку Тэхёна, целуя его прямо поверх бриллиантовой татуировки. – Какие у тебя стоп-слова? Тэхён, похоже, не может сосредоточиться на многом, когда ладони Чонгука сжимают его бёдра. – А-ананас и три хлопка, – машинально отвечает он. Ему очень, очень нужно чтобы в него уже вошли. – Хорошо, – бормочет Чонгук, покусывая эту специфическую маленькую татуировку. Что-то в ней есть такое от Тэхёна, что он даже не может описать это – неогранённый алмаз, не так ли? Он поднимает руки вверх, просовывает несколько пальцев под довольно узкие трусы Тэхёна (слишком много совпадений, чтобы носить в этих условиях). – Так что там насчёт сегодняшнего обеда, Ким? Господи, это происходит, думает Тэхён, отчасти досадуя на себя за то, что с нетерпением ждал этого момента. Он наклоняет голову и скользит одной рукой к своему нижнему белью, хватаясь за пояс и оттягивая его вниз, чтобы показать свою задницу – ну, знаете, персик, от которого весь кампус сворачивает головы? Да, вот этот. Набравшись смелости, Тэхён даже одарил Чонгука невинной улыбкой, сказав: – Приятного аппетита, Чон. Как бы нелепо это ни звучало, но Чонгук почувствовал, что весь напрягся. Он чертыхается себе под нос, а затем выпрямляется, чтобы увидеть зрелище под собой и блядь – он сжимает низ бёдер Тэхёна, прямо там, где половинки опускаются и образуют складочки, его ягодицы чертовски сочные. Кожа загорелая, как и весь он, полная, она такая притягательная. Это должно быть незаконно, что же это такое? У Чонгука перехватило дыхание, но он всё равно падает на колени (ибо Ким Тэхён, господи помилуй), губы сразу же сжимаются там, где были его руки, потому что они блуждают по этим славным половинкам и сжимаются. Это вызывает вздох у Тэхёна, который немедленно подтягивает свои бедра. – Оставайся на месте, – говорит Чонгук, слегка покусывая кожу и чувствуя, как Тэхён извивается, но подчиняется его просьбе. Кожа под зубами Чонгука расцветает красным, но затем он замечает две татуировки на задней стороне бёдер Тэхёна – слева бьются волны, справа дует ветер. Вероятно, он олицетворяет воду и воздух, даже если сам Тэхён больше похож на огонь. Разминая мягкую плоть в ладонях, Чонгук медленно раздвигает половинки, и в поле зрения появляется хорошенькая розовая дырочка. Кожа вокруг неё гладкая, когда Чонгук проводит большим пальцем по ее поверхности, ободок сжимается, требуя внимания. Как мило. Тэхён чувствует, как у него кружится голова, грудь вздымается и заставляет его соски непрерывно тереться о стол. Его бёдра внезапно вздрагивают, когда он чувствует, как язык Чонгука прижимается к его дырочке, а колени подкашиваются от того, насколько это приятно. Чонгук предупреждающе сжимает его ягодицу, отстраняясь, чтобы подуть на кожу холодным воздухом. – Не сдерживай свой голос, – говорит ему Чонгук странно ласковым тоном. – Я хочу услышать, как хорошо ты себя чувствуешь. Если Тэхён не потёк раньше, то вот сейчас точно. Он ещё крепче вцепляется в стол, пытаясь рефлекторно не вздрагивать, когда язык Чонгука опускается ниже, а его рука берёт забытый член Тэхёна, уверенно обхватывая вокруг и пальцем надавливая на щель. – Не зажимайся, – снова говорит Чонгук хриплым голосом. Тэхён не может ослушаться, хватая другую ягодицу и раздвигая её, чтобы язык Чонгука вернулся обратно, вверх по его промежности, а затем пробежался вверх и вниз по поверхности его отверстия. Сначала он посасывает кожу, а затем проводит кончиком языка по кругу, доводя Тэхёна до исступления. Он больше ничего не может сделать, кроме как стонать и кусать чернильную кожу на руке на случай, если услышит шаги за пределами класса. Да, они в грёбаном классе, в универе. С задёрнутыми занавесками и тёплым солнечным светом на его коже – пока им лакомятся. Отлично. Чонгук, к сожалению, знает, как делать римминг, как заставить Тэхёна чувствовать себя словно пластилин. Не так уж долго после некоторых поддразниваний он толкает свой язык внутрь, мало-помалу, пока он не может свободно засунуть его внутрь и вытащить наружу и – боги, чавкающие звуки чертовски непристойны, прямо из какого-то гей-порно. Тэхён чувствует, как по внутренней поверхности его бёдер стекает слюна, и не может найти в себе сил пожаловаться. Постоянно трахать языком, пока его член дёргается, вероятно, самый быстрый способ для Тэхёна достичь оргазма, но вскоре он обнаруживает, что стучит три раза по столу, довольно громко. – С-смазка. Достань смазку из моей сумки, – говорит он, прежде чем у Чонгука появляется неверное представление о том, что он использует стоп-сигнал. – Добавь пальцы. Эта просьба кажется вполне обоснованной. Он чувствует, как тепло Чонгука покидает его, слышит звуки расстёгиваемого портфеля, как Чонгук шарит вокруг в поисках маленькой бутылочки, которую он всегда носит с собой. Вы никогда не знаете, когда перепихнётесь, и у кого-то может не быть припасов под рукой – а для Тэхёна сухие трахи не так уж приятны. Он предпочитает, чтобы он был смазан. Вскоре он оказывается лежащим на спине, Чонгук переворачивает его, и на какое-то мгновение они оценивают внешность друг друга – растрёпанные волосы, неопрятная униформа, напряжённое возбуждение. Блядь, Чонгук так выделяется через одежду, что кажется, будто ему больно, но Тэхён не может протянуть руку, потому что его ноги раздвигаются. – Ну и видок у тебя, мать твою, – разочарованно вздыхает Чонгук, обводя смазанным пальцем сморщенный вход Тэхёна. Он наклоняется, чтобы взять больной сосок в рот, заставляя Тэхёна икать от удовольствия. – Раздражает. Тэхён рассмеялся бы, если бы не был так поглощён ощущением того, как длинный палец прощупывает его изнутри, будто пробуя воду, мягко проходясь и толкаясь. Он дёргает бёдрами, давая понять Чонгуку, что может принять ещё один – после чего его оставляют опустошённым, пока не входят двумя. Красноволосый, как правило, ненавидит быть тем типом, который стягивается после каждого секса, как будто он не принимает большой член регулярно и вообще сроду не был тщательно выебан. И даже если это доставляет удовольствие его партнёрам, это делает весь процесс “подготовки” несколько утомительным, напряжённым. Теперь, однако, Тэхён, похоже, действительно не возражает быть тугим – не тогда, когда Чонгук так хорошо трахает его пальцами. Он ненавидит ту часть себя, которая хочет член Чонгука внутри себя, но Тэхён даже не может отрицать этого в данный момент. Даже если он знает, что сейчас этого не произойдёт. – Ч-чёрт, почему ты такой тугой? – мычит Чонгук у него над кожей, засовывая внутрь ещё один палец и прокручивая их в разные стороны в поисках именно этого мягкого места.– Я думал, ты королева размеров, Ким. Использование фамилий настолько их, что просто раздражает, потому что они всё ещё не отпускают своё эго, того факта, что они враги или что-то ещё (враги с действительно хорошей сексуальной химией, если быть более точным). – Я-я... – отвечает Тэхён, и его бедра подёргиваются, когда пальцы Чонгука задевают нужный бугорок внутри него. Заметив эту реакцию, пусть даже довольно краткую, Чонгук продолжает засовывать туда свои пальцы, разогревая простату, в то время как его другая рука находится на члене Тэхёна. – П-просто... ах, чёрт... как правило, не растягиваюсь. Язык Чонгука дарит тепло его груди, прижимаясь к соскам и татуировке аиста и стрелы. Он действительно настойчив, никаких проблем или усталости в его запястьях, когда он одновременно дёргает член Тэхёна и медленно трахает его пальцами. Только до тех пор, пока Тэхён не согреется, когда толчки станут рваными и резкими. Тэхён чувствует, как пара губ коснулась его шеи, а затем дыхание коснулось уха. – Значит, ты будешь чувствовать себя хорошо и туго вокруг моего члена, да? – Чонгук шепчет и чёрт возьми, что это за рот у него? – Если ты вообще сможешь его принять. Да, часть Тэхёна хочет ударить Чонгука по лицу, а часть хочет опуститься на его член и трахать себя им, пока он не будет удовлетворён. Теперь ему трудно было решить, когда три пальца атаковали его простату, а горячий рот был повсюду. – Я... если мы до туда доберёмся, Чон, – отвечает Тэхён, чувствуя, как сжимается желудок. Его руки обвиваются вокруг шеи Чонгука (поступок, о котором он наверняка пожалеет позже), притягивая его, когда он качает бёдрами, чтобы встретить толчки, так что переполненные слезами глаза щиплют. – П-позволишь мне вести? Конечно, он ещё не дошёл до того, чтобы умолять об этом, но Чонгук считает, что пока этого достаточно. Он кивает, уткнувшись головой в плечо Тэхёна, обе его руки ускоряются до тех пор, пока тело Тэхёна не начинает испытывать оргазмические спазмы, один за другим, пока его конечности не начинают трястись так сильно, что он может только скулить и стонать – ебись конём Чон Чонгук, блядь. Тэхён приходит в себя, когда слышит, как расстёгиваются брюки Чонгука, ему удаётся приподняться на локтях, чтобы увидеть, как рука младшего обхватывает его толстый, все ещё очень твёрдый член, поглаживая и жуя его нижнюю губу между зубами, брови сосредоточенно нахмурены. – Подожди, я отсосу у тебя... – начинает предлагать Тэхён, чувствуя необходимость отплатить ему тем же, но Чонгук качает головой, одна рука всё ещё лежит на бедре Тэхёна, удерживая его открытым. – П-просто, – пытается сказать Чонгук, и у него перехватывает дыхание. – С-стой спокойно. Тэхён едва может двигаться, его ноги все ещё дрожат, и его рот чувствует себя невероятно пустым, наблюдая, как Чонгук дрочит, пока он не достигает кульминации и не проливает свою сперму на истощённое тело Тэхёна, где он уже обмазан слюной и смазкой. Чонгук выглядит хорошо, до сих пор, с ещё одетой на нём формой, галстуком, даже если его выражение лица не выдаёт ничего кроме желания. Всё это испытание делает колени Тэхёна слабыми. Он не знает, сколько ещё сможет выдержать, потому что хочет Чонгука так сильно, что это причиняет ему боль.

***

В самом центре главного зала их университетского братства в основном тихо, поскольку многие из его членов поспешили на футбольную тренировку (как вы можете себе представить, поскольку они действительно являются, в большинстве своём, спортсменами). Чонгук чувствует себя как-то странно, собирая всё, что ему нужно для практических частей его следующего фотографического проекта – или, ну, его и Тэхёна проекта. Они решили встретиться, что было... менее чем приятно. Они заканчивают тем, что изрыгают бранные слова, а затем толкают друг друга в ближайшую стену и целуются до синяков на губах – таким образом, полноценный разговор никогда не происходит. Чонгук наконец, наконец-то сумел назначить для них время – даже тогда ему пришлось приказать Тэхёну согласиться на это, заставив его увидеть звёзды четырьмя пальцами в ванной комнате студенческого совета (прости, Намджун). Потому что к чёрту корректное общение, согласитесь? – Ты уже уходишь? – Югём подходит к нему, наблюдая, как Чонгук укладывает всё в сумку, которую он разложил на единственном столе в главном зале. – Да, – отвечает Чонгук, перекидывая сумку через плечо и оглядывая Югёма, приподняв бровь. – Я думал, ты пошёл на тренировку с другими парнями? – Тренер и капитан приказали мне держаться подальше, потому что моя рука всё ещё болит, – отвечает его друг, пожимая плечами, он, кажется, не особо возражает пропустить несколько часов бодания головой и интенсивного кардио. – Эй, эм... Сонхун-хён попросил меня спросить тебя... ну, технически, тренер попросил его попросить меня спросить тебя... Спотыкание на словах странно для него, и Чонгук задаётся вопросом, не стоит ли ему уже начинать нервничать из-за этого. – Возьми себя в руки, – шепчет себе Югём, а затем смотрит на Чонгука наполовину решительным, наполовину испуганным взглядом. – Итак, у нас будет благотворительная игра во время выпускного сезона этого года. Ты же знаешь, как декан собирает всех богатых родителей, чтобы получить больше пожертвований или что-то ещё. Твои наверняка придут, если ты будешь играть с нами. Звучит правдоподобно, да – есть только одна маленькая проблема во всём этом, которая заключается в том, что Чонгук уже давно не играл в футбол (например, восемнадцать месяцев). Он ушёл, чтобы больше сосредоточиться на учёбе, плюс он получил ушиб головы в своей последней игре, который немного травмировал. – Я... я не знаю, – отвечает Чонгук, потирая затылок от беспокойной атмосферы. – Я имею в виду, что не играл так долго, я даже не настолько хорош по сравнению с некоторыми другими вашими игроками, и было бы бессмысленно брать меня. Югём, ещё больше удивленный тем, что Чонгук отказывается от этого, потому что он неуверен в себе, широко раскрывает глаза и делает шаг вперёд, положив ладонь на плечо своего друга. – Ого, вот как. Гук, ты буквально один из лучших, кто был у нас на поле, даже тренер так говорит. И нам бы не помешал хороший защитник, так как наш нынешний – выпускник в этом году, – говорит он. – В игре нет особо высоких ставок, все деньги идут на благотворительность. Так что подумай об этом, ладно? Чонгук всё ещё сомневается, но неохотно кивает. Сейчас он думает о решительном "нет", но может передумать, а он никогда не мог отказать кому-то прямо. Он просто посмотрит, как всё пройдёт.

***

Они встречаются на стоянке, которая похожа на самое жуткое место с тем, как пуста она может быть временами, но лучше, чтобы никто не видел их вместе. Во время вечеринок стоянка заполняется различными вариациями автомобилей "Ягуар" или "Мерседес" А-класса, но сейчас она заполнена тишиной. Чонгук замечает Тэхёна из-за его светофорных волос, кричащих о нём за много миль. В типичном для мятежников панк-рок стиле он щеголяет рваными узкими джинсами, кожаной курткой с красочными аппликациями и чокером с шипами. Он опирается на – как вы уже догадались – чёрный гладкий мотоцикл. Что, к сожалению, Чонгук вынужден признать, выглядит довольно болезненно. – Ты не мог выбрать худшее место, – Чонгук подходит к нему сзади, выглядя ничуть не меньше, чем ботаник – безразмерная одежда, со светлыми узорами, круглые очки, всякие такие милые вещи. Полная противоположность Тэхёну, который поворачивается, чтобы посмотреть на него с сигаретой между розовыми губами. – Ну, я стараюсь соответствовать твоим стандартам, – ухмыляется красноволосый, вынимает изо рта сигарету и давит её о ближайшую мусорную корзину. Чёрные ногти, много украшений, всё в цвете его эстетики. – Ну, тогда прыгай, малыш. Мы должны с этим покончить. Он бросает шлем Чонгуку, который, к счастью, не ставит себя в неловкое положение, уронив его. – Что ж, согласен с этим. И не пропусти то место, о котором я тебе говорил, – говорит он, наблюдая, как Тэхён закатывает глаза, садясь на мотоцикл, что является несколько... поразительным зрелищем. – Конечно, нет, – тянет Тэхён, похлопывая по кожаному сиденью позади себя. – Держись крепче. Мне не очень нравится ездить медленно. Чонгук фыркает от смеха, надевает шлем и садится позади Тэхёна, поправляя свою сумку. – Я уже знаю, Ким, – комментирует он, обнимая красноволосого за талию, – чёрт возьми, она кажется такой маленькой, когда он держит её вот так. Он пододвигается ближе, чтобы прижать их тела друг к другу, из соображений безопасности, конечно. Когда Тэхён нажимает на газ и они начинают двигаться, Чонгук рефлекторно сжимает его талию – но на самом деле он больше не думает об этом. Он чувствует, как свежий воздух касается его кожи во время езды, волнующее чувство скорости и стремительности через переполненный город заставляет его голову гудеть. Тэхён, кажется, хороший водитель, достаточно, чтобы чувствовать себя странно безопасно. Они остановились недалеко от долины, которую Чонгук часто посещал на первом курсе, рядом с соседним парком. Это странно – быть с кем-то в месте, где он нашёл утешение – и быть там с Тэхёном звучит сюрреалистично само по себе. И кстати о сюрреализме... – Это самая глупая идея, которую я когда-либо слышал, – прямо говорит Тэхён, уперев обе руки в бока и приподняв бровь, как будто то, что только что предложил Чонгук, было настолько дико глупо, что он даже не может поверить, что сказал это. – Ман Рэй, серьёзно, Чон? – Он буквально один из самых значительных участников движения сюрреализма. – И я уже сказал тебе – довольно определённо, смею добавить, что мы не будем использовать редактирование. Я хочу, чтобы фотографии были необработанными. Никакого редактирования, никакого дерьма. Чонгук усмехается, когда они вместе поднимаются на холм, топая ногами по ярко-зелёной траве, стараясь не поскользнуться. Тэхён несёт свои приборы в потрепанном рюкзаке, но то, как он просто тащит его, не предполагает особой заботы. – Ким, мы занимаемся сюрреализмом, – подчёркивает Чонгук, избегая замаскированного камня на своём пути. Тэхён идёт впереди него, и довольно трудно не смотреть на то, как его бёдра двигаются, а джинсы обтягивают его сочный зад. – Мы-мы не можем просто не редактировать фото вообще. Тэхён расстёгивает молнию на рюкзаке, чтобы вытащить из него фотоаппарат, и бросает его рядом с единственным деревом на вершине холма. Пейзаж перед ними безупречен, просто потрясающий, но это не то, что они должны здесь запечатлеть – у них есть гораздо более крупное задание, которое не идёт хорошо, учитывая их противоречивые идеи. – Сюрреализм существует внутри реальности, – говорит Тэхён тем чертовски святым тоном, который Чонгук просто презирает. – Я знаю, что ты не можешь этого понять, поскольку предпочитаешь, чтобы оно было отполировано, но искусство гораздо более нерафинированное, чем это. – Чёрт возьми, Ким, у тебя такое хипстерское отношение к искусству, когда ты чертовски хорошо знаешь, что искусство не определяется тем, что оно сырое или отредактированное, это просто искусство, – огрызается Чонгук, он чувствует себя истощённым, потому что кажется, что Тэхён хочет спорить ради спора. – Разве мы не можем найти золотую середину и каким-то образом заставить этот проект работать? Тэхён поворачивается и смотрит на него, сдвинув брови. Он скептически относится к Чонгуку, потому что на самом деле не доверяет его выражению лица, может быть, он излишне суров по этому поводу, потому что хочет больше дистанцироваться, чтобы их отношения казались более отстранёнными, чем они есть на самом деле, чтобы все пошло так, как было раньше. Даже если его чувства не совпадают. Потирая рукой затылок, он вздыхает. – Я просто говорю, что мы должны зайти дальше, чтобы выделиться. Ты знаешь, что все будут использовать редактирование в своих интересах, так что мы можем пойти в другом направлении, – объясняет Тэхён, избегая каких-либо предыдущих пунктов, чтобы они снова не начали спорить. Это не приведёт их к окончательному решению. Чонгук понимает, что он имеет в виду, конечно, просто он ненавидит, как они всё ещё идут на это, даже после всего, что произошло между ними – в некотором смысле, они всё ещё не могут выносить друг друга, даже после того, как достаточно хорошо узнали тела друг друга. – Давай просто... ну, я не знаю, накидаем несколько идей, – отвечает Чонгук, выхватывая из сумки несколько вещей – один из них блокнот, в котором он записывает идеи, карандаш, а затем одеяло, которое он быстро бросает в лицо Тэхёну. – Раскладывай, мы сядем и... всё обдумаем. Тэхён, на этот раз (за исключением тех случаев, когда его рот заполнен чем-то другим), не отвечает, он бормочет что-то вызывающее себе под нос, а затем расстилает детское голубое одеяло под деревом. Похоже, будто они собираются устроить пикник, но это будет далеко от удовольствия – по крайней мере, сейчас. Они сидят вместе (на удобном расстоянии), оба с бумагой в руках, камеры лежат без дела в то время, когда мягкий солнечный свет согревает их щёки. Первые пять минут они не разговаривают, просто смотрят на пустые страницы перед собой и делают вид, что размышляют, даже если они думают только друг о друге (что звучит очень поэтично). Они обмениваются несколькими словами, время от времени. Не надо много говорить о других вещах, кроме этого проекта. – Посмотрим, – наконец вздыхает Чонгук, когда они не приходят ни к одной приятной идее. – Нам нужно выбрать солидную тему. А как насчёт... промышленной модификации в природе? Тэхён неодобрительно цокает языком. – Слишком очевидно, – коротко отвечает он. – Может быть, нам стоит выбрать тему "Свет против тьмы"? – Тоже слишком очевидно, – отрицательно качает головой Чонгук. – А как насчёт демонстрации того, что находится у человека в голове? Открытая голова, сны текут наружу, может быть, искажённые предметы... – Нет, требует слишком много редактирования. И слишком много Дали. Мы должны играть на своих сильных сторонах, потому что такие идеи никуда нас не приведут. Чонгук думает об этом – он видел фотографии Тэхёна на школьных выставках, развешанные по всему кампусу. Они очень... откровенные и честные, приглушённые цвета с эффектом боке на них, иногда обесцвеченные, чтобы выплеснуть наружу эмоции. Нравится ли кому-то его видение или нет, это определённо заставляет их задуматься. Что, по мнению Чонгука, весьма похвально для фотографа. И Чонгуковы ландшафты, он делает прекрасные снимки лучшего, что может предложить жизнь – они находятся на противоположных концах спектра, так как же их общие интересы должны совпадать? – Итак, во-первых, нам нужен повторяющийся объект. Как насчёт... – Чонгук замолкает и в отчаянии оглядывается в поисках вдохновения. Он поднимает глаза, видит, что Солнце светит им навстречу, затем снова смотрит на Тэхёна (который странно смотрел на него) и говорит: – Луны? Эта многозначительная пауза, во время которой Тэхён постукивает карандашом по своей пустой бумаге. – Лунный ребёнок, – говорит он затем, как будто эти слова были откровением. – Мне это нравится. Ну, для начала – это набор слов, которые Чонгук никогда не думал, что услышит от самого Тэхёна. В каком-то смысле это подталкивает его вперёд, чтобы ещё больше проявить себя перед человеком, которого он неохотно уважает. Он записывает каждую маленькую идею, и в горле у него пересыхает. – Если нужны музы, то нам лучше использовать друг друга. Я буду позировать на твоих фотографиях, даже если буду чертовски неловок в этом, – смеётся Чонгук, он смотрит вверх с выражением пнутого щенка, не уверенный даже спросить, – и ты тоже можешь быть моей музой? Тэхён неожиданно сглатывает и отводит взгляд приходя в раздумья. Его щёки внезапно вспыхивают, затем он откашливается. – Давай так и сделаем. Ладно, два препятствия позади. – Так что, ээ... я видел твои предыдущие работы, поэтому я знаю, что ты используешь много искусства, чтобы усилить интенсивность твоих фотографий, которые мне... нравятся, – говорит Чонгук, он беспокоится, потому что не знает, как Тэхён примет это, будет ли он дразнить или издеваться над ним снова? – Это мы тоже можем использовать здесь. Тэхён пристально смотрит на него несколько секунд, а потом упирается локтями в колени и скрещивает ноги. – Тебе... нравятся мои фотографии? – Спрашивает он, приподнимая бровь, возможно, он не так легко в это верит. Он слишком скептичен, когда Чонгук так искренне говорит об этом. – Ну, я имею в виду... я думал, что совершенно очевидно, что ты хороший фотограф, хотя и не хотел признавать этого раньше. У тебя есть уникальное видение, которое вызывает эмоции, хорошие или плохие, так что я... я уважаю это, так или иначе. Воздух между ними тревожен, никакого шума, кроме щебета птиц и Чонгука, строчащего бессмысленные слова на исписанной странице. На контрасте с его, Тэхёнова до сих пор пуста, как будто он не выдал ни одной идеи. Красноволосый продолжает пялиться на него, впиваясь зубами в средний палец, как будто это нервная привычка. На его пальце сбоку чернилами нарисован замок. Чонгук пристально смотрит на него, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Спасибо, наверное, – наконец отвечает Тэхён, его голос тоже меняется, и он тоже говорит немного неловко. Их энергия начинает совпадать, прямо как будто между ними появляется... связь? Нет, это не может быть правдой. – Я тоже видел твои фотографии, ты довольно хорошо разбираешься в композиционных и размерных иллюзиях, так что давай использовать это в наших интересах. Мы сделаем два набора картинок, твою и мою отдельно, с общим объектом. Чонгуку начинает нравиться как это звучит, замалчивая тот факт, что Тэхён похвалил его (иначе он снова начал бы краснеть по неизвестным причинам). – Похоже, у тебя уже есть идея, – говорит он, формулируя её как вопрос, но это звучит как утверждение. Тэхён кусает кончик карандаша, затем придвигается ближе и кладёт бумагу на плоскую поверхность блокнота в твёрдом переплёте. Его карандаш двигается так плавно, когда он набрасывает свою концепцию, Чонгук будто загипнотизирован, наблюдая за его работой – он никогда не видел Тэхёна в действии, за исключением тех случаев, когда ему приходилось играть на пианино в течение нескольких школьных дней. Но это было отработано, обдумано заранее, а это просто... импровизация. С нуля. Через несколько минут он поворачивает рисунок, чтобы продемонстрировать его Чонгуку. – Я подумывал попробовать краску для боди-арта, – говорит он, указывая на линии и формы, которые он затемнил. – Это может быть цвет неба, поэтому он сливается с фоном, в то время как другая часть, – он указывает на пустые места эскиза, – соответствует цвету Луны, как будто оно держит её в своих руках. Его идеи настолько свежи, что кажется, будто Чонгук только что получил пачку мятных леденцов. Конечно, они называют его художником – гением, но он чувствует себя по-другому, когда видит, как Тэхён работает так быстро, как будто это просто льётся из него. Это несколько завидно. – А что насчёт тебя? – Тогда спрашивает Тэхён, вырывая его из мыслей. Чонгук сглатывает, внезапно почувствовав себя неуверенно. – Ну, я-я не знаю... – бормочет он, теребя пальцами край свитера. – Я не уверен, что это достаточно сюрреалистично? Я думал о позе на перилах балкона, что в каком-то смысле это сделает размер Луны равным размеру человека? Как будто они разговаривают друг с другом? Боже, это звучит так глупо, когда я говорю это вслух... – Погоди, какого хрена, нет, – перебивает Тэхён, смущённо хмурясь. – Чон, это хорошая идея, о чём ты говоришь? Это соответствует теме, мы определённо можем воспользоваться этим. Мы можем снять их у меня, это идеальное место. – Ты... ты уверен? – Спрашивает Чонгук, удивлённый тем, что Тэхён на самом деле выглядит впечатлённым. Как будто он сам не мог до конца поверить, что Чонгук способен на такое. – Определённо, – подчёркивает Тэхён, он бросает свой карандаш в Чонгука и попадает ему прямо в нос, заставляя его лицо морщиться от дискомфорта. – Да ладно, я буду твоей моделью, тебе не о чем беспокоиться. Мы разберёмся с этим дерьмом. Как ни странно, эти слова успокаивают, они приносят какое-то облегчение. И тот факт, что Тэхён назвал себя моделью Чонгука, тоже немного... обнадёживает. В определённом смысле. – Но если я должен... э... позировать для твоих фотографий, то я не совсем уверен, как это сделать, – признается Чонгук, потому что он чувствует себя немного неловко из-за этого, неуверенный, сможет ли он сделать это правильно. Он никогда не любил позировать, всегда чувствовал себя слишком принуждённо и неудобно, это слишком напоминает ему о том, как много раз ему приходилось улыбаться для семейных фотографий, с его двумя идеальными родителями и гораздо лучшим братом. Тэхён, в одно мгновение, встал и снял свою куртку. Когда Чонгук смотрит на него с растерянным выражением лица, красноволосый закатывает глаза. – Ну же? Я покажу тебе, какие позы я хочу, ты можешь сфотографировать и изучить их дома или что-то ещё. Если это заставит тебя чувствовать себя лучше. Чонгук кивает, садится и берёт с собой фотоаппарат. Когда он замечает тонкий материал рубашки Тэхёна, как она порвана в модных местах и показывает проблески его загорелой кожи, он сразу же чувствует, как холодный воздух ударил в них обоих. Он снимает свой кардиган, бросая его Тэхёну. – Вот, садись на него. Чтобы не замёрзнуть, – говорит он, пытаясь прикрыть своё раскрасневшееся лицо, глядя в сторону и надеясь, что его прячут волосы. Тэхён смотрит на мягкий кусок полиэстера в своих руках, покусывая нижнюю губу. – Ты тоже замёрзнешь, – машинально отвечает он, заметив полосатую футболку Чонгука и то, как туго она обтягивает его бицепсы. Ему приходит в голову идея, и ухмылка появляется на губах Тэхёна, – Давай тогда поменяемся, детка. Возьми мою куртку взамен. Это прозвище возвращает его обратно, заставляя Чонгука нервничать. Он смотрит вниз на одеяло для пикника, на чёрную искусственную кожу с разноцветными аппликациями, и думает, какого черта, почему? – Мне даже не так холодно... – Просто надень её, Чон. Не спорь. Да, они в конечном итоге обмениваются – байкерская куртка кажется одновременно непригодной и всё же настолько подходящей для Чонгука, что ему это нравится больше, чем он изначально думал. Тэхён, с его целым ансамблем татуировок и пирсинга, красными губами и острыми скулами, выглядит неуместно в кардигане. Но это хорошо служит, чтобы прикрыть его задницу, когда он сидит на земле и естественно позирует. За линзой Чонгук чувствует себя, за неимением лучшего слова, загипнотизированным. Наблюдать за тем, как Тэхён двигается, как он воплощает своё собственное видение в действие, как легко он всё трансформирует, как будто то, что он должен сделать, было всей его жизнью, – это фантастика. Он смотрит в камеру так, как будто она его всё, как будто она хранит его секреты и видит его насквозь. Чонгук делает несколько снимков, наблюдает за тем, как Тэхён смещается и сгибает одно колено вверх, опираясь на него локтем и вытянув руку, чтобы захватить солнце в свои объятия. Он сидит и хватает всё, как будто это его собственность. Это движения, которые могут помочь Чонгуку, но он видит только Тэхёна, только его глаза и губы, его лицо и его тело, его яркие волосы и красивые татуировки, всё это. Он не видит за ним ни неба, ни облаков, ни солнца, ни птиц, ни цветов, ни травы, колышущейся на весеннем ветру. Нет, это всего лишь он и Тэхён, камера, фиксирующая мир Тэхёна. Что-то между ними изменилось, они изменились. Удивительно, что может сделать немного уязвимости.

***

Чат: Юни хён ♡

Тигрёнок хён :(((

Маленький мяу мяу что случилось кто тебя обидел кого я должен убить

Тигрёнок омг нет, всё совсем не так просто в последнее время у меня странное настроение

Маленький мяу мяу детка, почему?? ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё

Тигрёнок всё дело в чоне я хз почему, но всё пошло иначе совсем не так, как я ожидал

Маленький мяу мяу что произошло??

Тигрёнок я думал, мы просто... ну, ты знаешь пошлём всё к черту, займёмся грубым сексом и покончим с этим но в последнее время мы просто валяем дурака и... я не знаю, но мы уже начинаем чувствовать себя комфортно рядом друг с другом??

Маленький мяу мяу я думал, что ты заинтересовался им только из-за слухов

Тигрёнок частично, но мы ещё даже не прошли весь путь мы вместе работали над этим проектом и он действительно очень внимателен он тоже талантлив, агх

Маленький мяу мяу да, последнее совершенно очевидно. у него доброе сердце по крайней мере, исходя из того, что я видел вы двое просто недооцениваете друг друга, тэ может быть, это начинает проходить

Тигрёнок я ненавижу то, что он оказался нормальным парнем типа, чё за нах, почему ты мне всё усложняешь мне уже нравится сосать твой член, что ещё тебе нужно

Маленький мяу мяу я не понимаю привлекательности больших членов но я ценю твои чувства

Тигрёнок не знаю, что делать, хён просто смириться с этим??

Маленький мяу мяу ты всегда был рисковым парнем, тэ все эти поддразнивания и всё такое это были забавы и игры, я понимаю но ты вырастаешь из враждебности по мере взросления особенно когда ты начинаешь сосать члены но не то чтобы я говорю по собственному опыту

Тигрёнок конечно но я понял твою точку зрения мне кажется мне просто трудно понять что такой конформист как чон на самом деле тоже хороший художник

Маленький мяу мяу у всех нас есть своя история, тэхён должна же быть какая-то причина, почему он такой, какой есть и я хз если ты заметил или нет но все его друзья - бунтари, так или иначе один или два парня из братства, но в большинстве своём отбросы он общается с хорошими людьми, знаешь же

Тигрёнок да, наверное, так и есть после того, как он защитил меня, мы были немного мягче друг с другом ну, кроме тех случаев, когда мы трахаемся в пустом классе

Маленький мяу мяу по-настоящему классно я предлагаю тебе плыть по течению уберите свою злобность и вы двое составите хорошую партию

Тигрёнок да извини, что я такой твердолобый, мне просто нужно больше времени чтобы привыкнуть к новым вещам, ну ты знаешь

Маленький мяу мяу конечно и я горжусь тобой, котёнок по-настоящему

Тигрёнок прекрати, меня это заводит

Маленький мяу мяу сорян, я уже занят

Тигрёнок я ору, хорошая попытка подожди, юнги хён ты блять не шутишь?? прошло уже пять минут, ответь мне

Маленький мяу мяу иди и доебись до чимина с этим

Тигрёнок подожди, чё за нах вы двое реально мутите??

Маленький мяу мяу я хз ты можешь спросить у хосока кто из нас лучше сосёт член

Тигрёнок о бог мой