Strangers in the night

— Лей. — Блядскую пробку заело. Ты закручивал? — Слабак. Лей давай, она сейчас вернётся. И у нас будут проблемы. Отлично, вот так. — Зажигалку давай. — Я сам. — Ого, полыхнуло. Думаешь, всё? — Уверен, что всё. *** — Мисс Хоуп, ваша мать больше не побеспокоит вас и ваших детей. — Боже… Спасибо. Спасибо вам. Я не знаю, почему я вам доверилась… Вы спасли нам жизнь. — Это наша работа, мэм. — Я никогда не думала, что такое вообще возможно… Не верила… — Никто никогда не верит сразу, мэм. А потом может стать поздно. Мы с вами встретились очень вовремя. Возьмите это. — Что это? — Святая вода с частицами серебра. Если вам покажется, что снова что-то неладно, просто плесните в призрака. Он не тронет вас. И сразу же звоните нам. — Я… хорошо. Спасибо. Боже… — Не плачьте, мисс Хоуп. Ламберт, дай салфетки. Вот, утрите слёзы. Ваша мать ненавидела вас при жизни, и эта ненависть подпитывала её и после смерти. Сейчас её душа свободна и чиста. Мисс Хоуп… — Да? — Берегите себя. *** — Дерьмовая работёнка, что ни говори. Прикрути это ебучее радио или найди другую станцию, слушать невозможно. — Я устал как собака. Давай заедем в мотель, хоть поспим немного. Мы три ночи караулили миссис Хоуп на кладбище, я до трусов провонял покойниками, бензином и жжёными костями. — Хорошая идея. Захватим пива. Закажем пиццу и устроим вечеринку. — Можешь даже потанцевать. Я, пожалуй, в душ и в койку. Сил нет. — Блять, где мои сигареты? О, вот они… Сука! Ты опять перетаскал половину пачки? Свои купи! — Не ори. И не пихай меня под руку. Лучше достань одну и прикури мне. — Иди нахуй. — Нет, это ты пойдёшь. Когда я отосплюсь и наберусь сил для того, чтобы тебя трахнуть. А вообще заткнись и открой карту. И найди мне хотя бы один сраный мотель на этом сраном шоссе, а то ещё полчаса, и я вырублюсь прямо за рулём. — Тогда пусти меня. — Хрен тебе. Ищи мотель, Ламберт, а не пизди. И какого хуя ты включил эту попсу? Достань из бардачка «Металлику». И не криви рожу. Тебе слишком идёт. *** Мотель находится милях в трёх от того места, где они едут, и Геральт прибавляет газу, постукивая по рулю в такт «Мистеру Сэндмену». Когда они въезжают на парковку, начинается мелкий дождь. Неоновая вывеска с частично перегоревшими буквами, низкие одноэтажные домики, пара машин у дверей — красота. Народу мало, никто не будет бухать и орать под окнами или трахаться за стенкой так, что кровать, того и гляди, проделает лишний вход к соседям. Они получают ключ у хмурого пацанёнка, который, нахохлившись, скучает за стойкой, и идут в свой номер. Небольшой, неуютный, с явными следами пребывания предыдущих постояльцев. Ну, вроде бельё чистое. И полотенца — хоть и дырявые — имеются. И вода горячая есть. — Мы пива не купили! — орёт Ламберт из душа. Право мыться первым они как всегда разыграли на «камень-ножницы-бумага». Чёртов Ламберт опять выиграл. Геральт, скинув куртку, валится на кровать и бездумно щёлкает каналами. Новости, тупое юмористическое шоу, реклама, реклама, ужастик лохматых годов, бейсбол, реклама и… о! — Позвоним на ресепшен, принесут! — кричит Геральт в ответ и устраивается поудобнее. Две сисястые девчонки на экране — рыжая и брюнетка — славно отжигают друг с другом, и, несмотря на усталость и желание спать, у Геральта встаёт. Он лениво расстёгивает джинсы, суёт руку в прореху. Скинуть, что ли, напряжение, не дожидаясь этого мудака? Всё равно начнёт кобениться — мол, сам говорил, что устал, отвали, дай поспать. Геральт откидывает голову на подушку и, наблюдая за девчонками сквозь полуприкрытые веки, вяло поглаживает член. И даже такая скудная ласка приносит свои плоды. Когда к девочкам присоединяется мускулистый качок с блодинистыми волосами, забранными в хвост, и огромным болтом наперевес (вот же, бляди, как знали!), оживление достигает пика. Вот сейчас… — Геральт, блять! Позвони уже! — вопит Ламберт сквозь шум воды. — Пива хочу, умираю! — А больше ты ничего не хочешь, мудило? — бурчит Геральт, нехотя вынимая руку из штанов. Тянется к допотопному телефону на тумбочке, наугад набирает ноль. И попадает в яблочко. — Алло? — звучит в трубке сонный хриплый голос того пацанёнка. — Ресепшен. — Слушай, ресепшен, — лениво говорит Геральт, краем глаза поглядывая на экран, где творится ужасно зажигательное непотребство. — У тебя там пиво есть? Мы бы купили штук шесть. Раздаётся шорох, потом звук, будто что-то упало, сдавленное «блять» и бодрый ответ: — Есть четыре. «Бад». Нести? Геральт морщится. — Ну, неси. Пятый номер. Дверь открыта. И чипсов каких-нибудь зацепи. Он кладёт трубку, укладывается поудобнее и возвращается к своему приятному занятию. Девчонки отлично стонут, мужик рычит. Крупным планом — всё, что нужно. В душе всё шумит и шумит вода, сольёт весь кипяток, скотина. Ну да ладно… Ох, так её, да… М-м-м… — Кхм, — раздаётся от двери, и Геральт, вне себя от ярости, снова отворачивается от экрана. В дверном проёме топчется паренёк в мешковатой толстовке, сжимая в руках неполную упаковку пива. У него бледное лицо, огромные глаза и тёмные растрёпанные волосы. Выглядит лет на двадцать, не больше. Он таращится на Геральта, взгляд мечется от руки в штанах до лица и обратно. — Блять, — рычит Геральт. — Тебя стучаться не учили, ресепшен? Паренёк выходит из ступора и дерзко вскидывает голову. — Вы сами сказали, что дверь открыта. — И можно вламываться без стука? Я был занят. — Я заметил. — Хамит ещё. Поставь пиво на тумбочку и выметайся. Завтра заплатим. — Не-а, — говорит парнишка. — У нас так нельзя. Деньги вперёд. — А, холера! — Геральт тяжело поднимается с кровати и как был, в расстёгнутых джинсах, лезет в куртку за бумажником. Парень стоит совсем рядом и сопит. При ближайшем рассмотрении оказывается, что глаза у него синие. Совсем синие, таких не бывает. Линзы поди. — Сколько с меня? — уже мягче спрашивает Геральт. — Тринадцать баксов. — Вот, держи. Сдачу оставь. Паренёк с любопытством смотрит на него и уходить не торопится. — Вы на одну ночь? — спрашивает он. — Мы на одну ночь, — утомлённо отвечает Геральт и косится на экран — ну конечно, пока он пиздел с этим обормотом, задорная троица уступила место бесконечной рекламе секса по телефону. — Жаль, — говорит паренёк. — Тут редко бывают гости. Геральт тупо смотрит на него. — Почему? — Так город близко, — оживляется мальчишка. — Сильвермайн. Все туда едут, там отели получше. У нас мало кто останавливается. Может, вообще закроемся… — М-м. Сожалею. А теперь давай пиво и сваливай. Сейчас мой приятель выйдет из душа. Мы устали как суки. — А чем вы занимаетесь? — паренёк вручает Геральту упаковку с пивом и суёт руки в карманы толстовки. — А тебе какое дело? — Просто интересно. Вы… странные. — Что значит — странные? — Геральт достаёт банку, щёлкает колечком и с наслаждением прикладывается. Пиво холодное, и то хорошо. — Ну… — паренёк смутно улыбается. — Такие… не как все. — Что ты имеешь в виду, пацан? — Геральт вытряхивает в рот последние капли. — У тебя никогда не останавливались двое мужиков? Мальчишка трясёт головой. — Да нет, не в этом дело. Просто вы выглядите как… как… — он не может подобрать слов, чертыхается и заканчивает: — Короче, необычно. — И добавляет совсем тихо: — Красиво. — Чего? — Геральт удивлённо смотрит на парнишку, а тот вдруг краснеет, опускает глаза и, пробормотав что-то невнятное, сливается за дверь. И что это было вообще? В душе, наконец, перестаёт литься вода, а на канале фильмов для взрослых появляется заставка. Вечер задался, что ни говори. Ламберт выходит из душа абсолютно голый, вытирая полотенцем короткие тёмные волосы. На его загорелом поджаром теле розовеют шрамы. Геральт знает их наперечёт. — Ты с кем тут разговаривал? — интересуется он, проходя мимо Геральта к своей сумке. — Парень с ресепшена пиво принёс, — Геральт кидает Ламберту банку и тот ловко ловит. — Странный какой-то… — Почему? — Ламберт швыряет полотенце на пол, откупоривает банку и вливает в себя половину одним глотком. — Спросил, чем мы занимаемся. — А ты? — Послал его подальше с такими вопросами. — Фу, — морщится Ламберт. — Скотина ты всё-таки. — Может и так. А потом сказал, что мы выглядим необычно. — Это ты выглядишь необычно, чувак. Качок с молодой рожей и седыми патлами. Угрюмый красавчик. И одеваешься вечно в чёрное. — На чёрном кровь не видна. — Во-во, — Ламберт допивает пиво. — Но это тебя не оправдывает. Поэтому люди обращают на тебя внимание. И всегда будут обращать. Смирись и дай мне ещё. Геральт проходит мимо Ламберта и падает на кровать. — И всё-таки… — Чего ты так заморочился? — Ламберт натягивает трусы, сверкая упругой задницей, и у Геральта снова происходит некоторое вялое оживление. — Странный он, этот парнишка. — Забей. Ну понравился ты ему, запал он на тебя, чего теперь думать об этом? — Он говорил про нас двоих. — Ну, может, и на меня запал. Я же ничего? — Очень даже. Иди сюда. — Хуй тебе, — Ламберт швыряет в Геральта чистое полотенце. — Вали в душ сначала, от тебя воняет трупами. А чего, чипсов не было? Геральт отмокает под еле тёплой водой. Смывает с себя грязь, пот, смертельную усталость. Волосы липнут к лицу, он убирает их в узел и смотрит на себя в мутное зеркало. Непонятно, что там разглядел этот паренёк, но Геральт отчего-то не может перестать о нём думать. О том, что он сказал. О том, как он выглядел при этом — взъерошенный, с огромными этими своими глазищами… Синими. И лицо у него было такое восторженное, словно он увидел, блять, ангела. Ангела, ага. С членом в расстёгнутых джинсах, воняющего бензином и падалью, лохматого и угрюмого, как кирпич. Геральт стирает испарину с зеркала и сплёвывает в щербатую раковину. Заматывает бёдра полотенцем и выходит из ванной, втайне надеясь, что Ламберт ещё не спит. Ну конечно.