Краски этого мира.

      Первая встреча Юнги и Чимина была такой мимолётной, при знакомстве всё казалось нереальным. Совместное проживание чуть не превратилось в сожительство двух друзей, ситуацию спасала, наверное, только общая кровать. А из-за подготовки к свадебной церемонии парни умудрились забыть о том, что Чимин всё же омега.       До дня Х оставалась всего неделя. Чимин проснулся, как и всегда раньше альфы, но ощущая слабость, решил остаться в кровати. Он сидел на своей половине, опираясь спиной на большую подушку, и подписывал приглашения на свадьбу. На самом деле парню особо и некого приглашать, семья только ради приличия и несколько близких друзей для поддержки. В тени комнаты находилось два манекена с костюмами. Это выглядело достаточно странно, зато одежда уже полностью подготовлена к торжеству. Рядом с омегой тихонько посапывал Юнги, время от времени жмурясь когда солнечные лучи настойчиво пробивались через занавески.       Закончив с приглашениями, парень по обыкновению достал альбом и простые карандаши. На бумаге начали появляться штрихи и линии, постепенно превращаясь в общую картинку. Это сложно назвать портретом ведь лица на изображении нет. Есть только открытая шея с крепким плечом на котором располагалась жилистая рука с длинными тонкими пальцами, а в завершении парень вывел на бледной шее непрерывной линией бабочку. Увлечённый своим занятием омежка не заметил, как Мин проснулся и сел рядом с ним.       — Прости, — хриплым голосом произнёс старший. Опуская голову на плечо Пака. Парнишка вздрогнул от неожиданности.       — Хён за что ты извиняешься? — улыбаясь, поинтересовался младший.       — Это клеймо, оно связывает меня с неизвестным мне человеком, а у меня при этом есть ты. И пусть мы оказались в таком положении не по своей воле это неправильно. Мне неудобно перед тобой, — Юнги говорил это так спокойно, наблюдая как его будущий муж делает очередные наброски. — Чимин, я ведь тебе нравлюсь? — внезапно спросил он. Пак резко остановился, его лицо залилось краской в плоть до кончиков ушей, а сердцебиение стало заметно чаще.       — Да. — Уверенно произнёс младший. После чего поднялся с нагретого места.       — Хочешь уйти? — не сводя глаз с подтянутого тела младшего, спросил альфа. Помещение постепенно начало наполняться специфическим ароматом омеги.       — Ты не против, если я займу комнату для гостей на пару дней? — проигнорировал вопрос Чимин, собирая с собой самые необходимые вещи. И получив кивок одобрения, хотел уже покинуть спальню, как сильная рука обхватила тонкое запястье, притягивая омегу ближе. Парни оказались лицом к лицу и Чимин ещё больше засмущался. А Юнги лишь мягко улыбнулся и невесомо поцеловал кончик ровного носика.       — Ты мне тоже… — прошептал альфа. Но художник быстро отстранился. И выбежал из комнаты. Юнги и в правду привлекал этот чарующий аромат, и стройное тело. Но он говорил правду, непривычные для него чувства заполняли пустые участки в сердце, и заставляло творить такие музыкальные произведения, до которых раньше Мин даже не пытался дотянуться.       Юнги решил выбраться из постели только спустя некоторое время, когда голод превзошёл лень. И подобравшись к холодильнику, парень обнаружил прикреплённую на магнит записку: «Прости, что удрал ничего не ответив… Но я не знаю что сказать, я ещё никогда не сталкивался ни с чем подобным.» последние слова были написаны над хорошенько зачёркнутым текстом. Однако альфа прекрасно понял, что именно имел в виду мальчишка.       Чимин тем временем расположился на диване в комнате для гостей, дверь которой он подпёр стулом и обложил щели полотенцами. Парень стеснялся этого аромата, что исходит от него в период течки. И как бы он не желал Юнги, робость, смущение страх перед новым и неизведанным взяли верх. Парень уже предупредил в университете, что его не будет неделю, поэтому сейчас он может позволить себе отдохнуть с чистой совестью. Ведь все необходимые работы уже сданы.       Парнишка стал отчëтливо ощущать боль в низу живота, поэтому свернувшись калачиком он задремал. Юнги не беспокоил омегу все эти мучительные дни, более того заботливо приносил еду к комнате и старался лишний раз не выходить из кабинета дабы не столкнуться с беднягой. Однако утро третьего дня стало довольно-таки сложным. Пак не мог уже сдерживать болезненные стоны, и альфа был готов везти его в больницу. Однако Чимин упрямился говоря что это нормально и скоро всё закончится. Отправляя альфу как можно дальше, от занятой комнаты дабы тот не слышал этих звуков.       Тогда Юнги сел за пианино в своём кабинете, и начал играть свою первую композицию о любви. Мелодия разливалась по всей квартире, достигая и Чимина. Мин играл целый день, практически беспрерывно, не обращая внимания на усталость и боль в пальцах и руках. И лишь когда солнце село младший пришёл чтобы остановить его. По нежным щекам бежали слёзы, пухлые губы дрожали, его волосы были взъерошены, а одежда мятая. Чимин беспрерывно извинялся не в силах сказать, что либо ещё. Альфа не мог понять что происходит, но послушно пошёл за омегой, когда тот взял его за руку затягивая в ванну. И оказавшись под прохладной водой, в одежде, что мгновенно мокла на мускулистых телах, Пак начал успокаивается.       Юнги положил свою руку на шею парнишки, заглядывая в его опухшие глаза. Вода прибила остатки сладкого аромата, после течки. Младший положил свою руку поверх руки альфы, медленно сплетая пальцы и стягивая её со своей шеи. Тональное средство тут же стерлось, открывая секрет художника. И видя на шее возлюбленного, идентичную своей печать, Юнги лишь улыбнулся, припадая своими губами к губам младшего.       Парни вместе приняли ванну, и по обыкновению легли вместе спать. Вот только сейчас они, не стесняясь, обнимают друг друга. Чувства раскрыты, секретов больше не осталось. А мысли, о предстоящей свадьбе, подождут до завтра.