Много шума из ничего

— Попался! Испуганный неожиданно кровожадными намерениями со стороны такого, казалось бы, ласкового на вид котёнка, наш самый первый лесной знакомый — уважаемый в птичьих кругах стреляный воробей — взвился с земли, умело увильнув от маленьких коготков, и умостил своё изрядно потрёпанное постоянными нападками тельце на хвойную лапу ели, растущей неподалёку. Если бы стреляный воробей умел разговаривать по-человечески — и если бы мы додумались о чем-то его спрашивать, — он бы сказал нам, что хвойный лес, в котором он в настоящий момент имеет честь обитать, откровенно неблагодарен по отношению к воробьиной нации. И не преминул бы заметить, что немедленно смотал бы удочки и, как говорится, умотал из этого кошмара наяву… если бы раз за разом выпархивать прямо из лап смерти в обличье пушистых котят и очаровательных кошек не было так увлекательно. Другое дело — если бы воробей умел разговаривать по-человечески, мы бы не стали задавать ему таких глупых вопросов. Зачем, если можно спросить что-нибудь более интересное: например, каково это — уметь летать? Или, например, «почему ты умеешь разговаривать по-человечески и не съел ли я чего-нибудь не того на завтрак»? «Стой! — воскликнет положительно запутанный читатель. — Зачем ты мне это рассказываешь? Я, вроде бы, трачу своё драгоценное время, посвящённое чтению памятника литературы твоего авторства, не для знакомства с воробьями и букашками!» И я с ним от всего сердца соглашусь. Но сделаю оговорку: несчастен тот, кто не видит ни капельки пользы в таком невероятно удачном пополнении своего списка знакомых. Как бы то ни было, за бессмысленными разговорами мы пропустили рассвет и с таким же успехом можем пропустить полдень — а этого в наших планах нет! В жизнях всех лесных котов и кошек только-только началась новая глава, и мы просто обязаны её прочесть. Кошка-солнце ещё не показала румяного бока из-за горизонта, как в лагере Грозового племени начала кипеть бурная деятельность. Сегодняшний день по праву считался в высшей мере знаменательным: Прыткая Зайчиха, глава Совета Старших воителей, живой потомок самого Огнезвёзда и просто умница-красавица наконец приготовилась окотиться. О своём намерении она незамедлительно потрудилась сообщить сразу всем своим соплеменникам — её протяжный вой был слышен даже в лесу (естественно, совсем недалеко от лагеря, однако кто бы мог подумать, что такая миниатюрная кошка может издавать такие колоссальной громкости звуки?). На всех потомков Огнезвёзда испокон лун возлагались и будут возлагаться огромные надежды — а как иначе? Все котята, в чьей крови тёк хотя бы слог из его имени, взращивались усилиями всего Совета Старших воителей и всегда оправдывали ожидания всего племени. Чего только стоит Рысья Лапка, как-то раз прогнавшая прямо от входа в лагерь целую ораву барсуков ценой своей ЖИЗНИ?! Как же тут не вспомнить Каплю Мёда, славную своими поразительными тактическими навыками, спасшими её соплеменников во время Той Страшной и Очень Кровопролитной Войны, о Которой Не Принято Разговаривать в Приличных Кругах? Одним Звёздным предкам известно, что бы случилось с Грозовым племенем и где бы оно сейчас побиралось в попытках сохранить последние крохи достоинства, кабы не она! «Да мы бы просто передохли, как зайцы! — утверждал неизвестный нам современник. — Такой воеводы даже раз в тысячу лун не рождается! Огнезвёздова кровь, чтоб её!..» В голове у Прыткой Зайчихи, подвывающей, подвзвизгивающей и подвскрикивающей на мягкой подстилке в детской, уже были расписаны, выстроены и готовы к приведению в действие тысячи планов на своих ещё не родившихся котят. Будучи точно такой же «Огнезвёздовой кровью», она за всю свою неимоверно долгую жизнь длиной в пару десятков лун до сих пор не совершила ничего выдающегося. Негласное правило же чётко указывало: выдающиеся поступки обязательны к совершению и должны быть достойны хотя бы сказок в палатке старейшин. Главами Совета Старших воителей были и безродные вояки, а жадные до подвигов Грозовые коты непрестанно давили на бедную Прыткую Зайчиху — так, что ни двинуться, ни вздохнуть. Поэтому она твёрдо решила для начала стать лучшей матерью в истории, а уже после подкрепить своё достижение каким-нибудь подвигом. Уж её-то запомнят на века, когда она вырастит пятерых Огнезвёздов в квадрате — а она их вырастит и перерастит! За утро — невыносимо долгое утро! — Прыткую Зайчиху осмелились навестить Совет Старших воителей практически в полном составе, парочка перепуганных оруженосцев, посланных в Детскую менять подстилки в качестве наказания, не менее перепуганный отец котят (Прыткая Зайчиха выбрала именно его, потому что он был степенным, прилежным и — ну, не смотрите так! — довольно-таки красивым. Огнезвёзды Огнезвёздами, а слабости должны быть у каждого. И скажите спасибо, что они не в области еды). Всех их хватило лишь на пару осторожных взглядов, пару нелепейших пожеланий (например, один из оруженосцев брякнул что-то про скорейшее выздоровление, а второй, неожиданно воодушевившись, вслед за ним начал нести что-то про ядовитые грибы) и пару минут бессмысленных топтаний на пороге. Но рано или поздно они все спешно ретировались (почему-то среди всех котов заведено падать в панический обморок при виде рожающей кошки. И это доблестные воители, призванные на защиту собственного дома! Интересно, можно ли прогонять вражеские отряды с границ, поместив там парочку королев?), оглядываясь через плечо, с круглыми, как у совы, и очень жалобными глазами, и Прыткая Зайчиха оставалась в детской наедине со своими потенциальными котятами. Ну, не совсем наедине. В другом углу была Она. По несчастливой случайности у Прыткой Зайчихи и Золотого Цветка, её примерной ровесницы, срок подошёл в одно время, и им пришлось вынужденно проводить в одной палатке целые часы кряду. Честно сказать, глава Совета Старших Воителей с бОльшим рвением родила бы прямо в середине Острова Советов в окружении соседей, чем сделала это со своим злейшим врагом на соседней подстилке, но, видит Звёздное племя, очередной несчастный потомок Звездоцапа просто не мог решить появиться на свет на день позже или раньше! Золотой Цветок, будь она неладна, была одной из дочерей Кривого Зуба, который приходился внучатым племянником Крику Выпи, которая, в свою очередь, была прапраправнучкой самого Звездоцапа. Этот Клан десцендентов самого кровавого тирана в истории Леса пользовался в племени ужасной репутацией: его членам было отказано в месте в Совете Старших Воителей, их последними подпускали к Куче с Добычей во время трапез, да что там говорить — иногда их смеха ради посылали ловить рыбу на заледеневшие ручьи, а это уже о многом говорит. Однако, несмотря ни на что, они продолжали плодиться и производить наследников, обречённых на невесёлое существование в презирающем их племени — одним звёздам известно, зачем. Старейшины рассказывали, что у Звездоцапа был сын — Ежевичная Звезда, преемник Огнезвёзда, отличный воитель и прекрасный предводитель. Ну, или, по крайней мере, всем так казалось на первых порах. В своё время он затмил кровавую славу своего отца светлым пятном, доказав свою верность Воинскому Закону сотнями благородных поступков, и с честью заслужил себе место на Каменном карнизе. Даже гибель Огнезвёзда, величайшего предводителя на страницах истории Грозового племени, не оставила присягнувших ему на верность воинов у разбитого корыта — они знали, что он завещал своё племя ТОМУ коту. Но вскоре оказалось, что сын Звездоцапа вырос таким же тёмным душой, как и его отец. На вторую луну своего правления из мудрого, рассудительного и добросовестного предводителя Ежевичная Звезда превратился в затворника — проводил сутки в своей палатке, подозревал каждого встречного-поперечного, будь то воитель или же малыш из Детской, в предательстве и шпионаже на побегушках у других племён… а после пары лун такой терапии он перешёл к решительным действиям. В мгновение ока потомки Крутобока — одного из самых верных Грозовому племени воинов! — со своими детьми и возлюбленными оказались за порогом, обвинённые одно Звёздное племя знает в чём: кто-то говорил, что в саботаже, а кто-то — в связях с котами из других племён. Это было страшное время: пока племя не успело осознать, что с Ежевичной Звездой что-то не так, под покровом ночи успели исчезнуть несколько котов, всегда скептически относящихся к власти предводителя — стало быть, пришло время мстить им за острые языки (говорили, что в пору Сезона Юных Листьев тела некоторых из них вымывались на берег Озера, но быстро пропадали вместе со свидетелями их появления). Быстрее, чем самый ловкий кот догоняет свой хвост, Грозовое племя превратилось в место, находясь в котором хочешь-не хочешь, а приходится ходить с оглядкой. Воители-ровесники Ежевичной Звезды и коты постарше не желали, чтобы их дети рождались в обители бесчинства и несправедливости, поэтому начали сообща разрабатывать план по освобождению племени от «ежевичкиного» гнёта. Так появился Совет Старших Воителей. Именно так Грозовое племя встало на путь избавления… Даже самый жестокий тиран не сможет справиться с чётко спланированным и тщательно выверенным восстанием — а уж то восстание, которое подготовил новообразованный Совет, вышеперечисленными качествами могло хвастать очень долго и с превеликим наслаждением. Предатель Ежевичная Звезда отправился в дебри Сумрачного Леса, на посту его сменила предводительница восстания Белка, род потомков Звездоцапа вновь покрылся несмываемым позором, и жизнь племени легла в прежнее русло. Русло это, конечно, было щедро смазано кровью и слезами, но… сказать начистоту, история о свержении Ежевичной Звезды не входит в список тех, которые принято рассказывать в Детской. Если читатель сочтёт нужным напомнить мне о ней в подходящее время (например, на заре кровопролитной войны или на пепелище сгоревшего леса — суть понятна), я обязательно поведаю о ней во всех подробностях. Но не сейчас. Сейчас нам стоит посочувствовать Прыткой Зайчихе, которая, в очередной раз окинув презрительным взглядом ужасную — невыносимо омерзительную! — Золотой Цветок, фыркнула и отвернулась к стене с твёрдым намерением явить будущих Огнезвёздов на свет к исходу сегодняшнего дня.

***

— Я сказал, скройтесь с глаз моих, комки помёта! — в очередной раз (однако, без капли уверенности) гаркнул Сосновая Лапка. — Сделайте милость, дайте старику дожить последние луны в тишине! Небольшая группка выгнанных из Детской по случаю известного кризиса котят пошушукалась, видимо, пытаясь прийти к консенсусу: милосердно убить его прямо сейчас или напоследок попрыгать по голове. После непродолжительных дебатов их заводила, толстенький негодник по имени Крепыш, вышел вперёд и уставился на старейшину с непередаваемым упрямством в глазёнках. — Папа говорит, что, если очень вежливо попросить, тебя всегда послушают. Я очень вежливо прошу. Расскажите нам, пожалуйста, сказку про Огнезвёзда. Сосновая Лапка подслеповато моргнул, приглядываясь к сорванцу, и насмешливо фыркнул. — Твой папа — Звезда Победы, дубина! Ему даже просить не надо — принесут, оближут и извинятся напоследок. Не у тех ты учишься, барсучий плевок! Крепыш обиженно засопел и уселся на хвост. — Папа мне говорил, что вы в молодости были отважным воином. А ещё могли поймать тысячу мышей за день. Вот я и подумал, что вы должны очень много знать о таких же отважных воинах, как вы. Наверно, папа опять чего-то напридумывал. Айда, — мяукнул он своей банде, — пойдёмте бабочек ловить! — и нарочито неторопливо направился к выходу из норы. Всего-то пару раз обернувшись за плечо. Правильно льстить это чудо явно ещё не научилось — каждый второй ошмёток полёвки в этом трижды клятом племени знал о том, что Сосновая Лапка само слово «отвага» в своей якобы бурной молодости даже слышал-то всего пару раз. Однако лесть ему приходилось слышать и того реже, поэтому, незаметно усмехнувшись в усы, он нарочито неохотно окликнул котят: — Ладно-ладно, выкормыши, уговорили! Возвращайтесь, пока не передумал. Мигом повеселевший Крепыш шустро устроился у старика под боком, аккуратно обернул пушистый хвост вокруг крохотных лапок и приготовился слушать. Его свита подтянулась следом. Сосновая Лапка неторопливо прокашлялся. — Я расскажу вам очень интересную сказку, — завёл он, — но не про Огнезвёзда — а ну молчать, гадёныш! — а про его праправнучку, смелую Золотую Рыбку. — Ой, а я знаю эту сказку! — старейшину невежливо перебила некая хитрющая мордочка, слишком уж напоминающая Сосновой Лапке его давнишнего заклятого врага по имени Белый Хорёк. — Только её звали не Золотая Рыбка, а Рыжая Лисичка! — Не придумывай, Сыроежка! — пробасил другой котёнок. — Вовсе её не Лисичкой звали. Но, извините, уважаемый Еловая Лапка, Золотая Рыбка была Огнезвёзду никакая не праправнучка, а правнучатая племянница. — Да хоть мама! — вмешался Крепыш. — Кому что-то не нравится — идите обратно в Детскую! Поняли?! Дети испуганно притихли (кто-то даже прижал уши к голове). Крепыш укоризненно обвёл своих обалдуев взглядом и степенно кивнул Сосновой Лапке. — Рассказывайте дальше сказку, пожалуйста. Старик издевательски присвистнул. Ну и вожак растёт! Хоть сейчас на Каменный Карниз. — Раз уж ты разрешаешь! Кхе-кхе. Так вот… В тот предрассветный час небо, затянутое хмурыми тучами, было подёрнуто рыжим заревом. Ночью, под покровом которой разворачивались события, Золотая Рыбка должна была нести караул перед лагерем, поэтому она была первой, кто почуял неладное. — Нет, всё было не так! — снова перебила мордашка, которую кто-то из котят назвал Сыроежкой. — Караул нёс Каменное Сердце, а Золотая Рыбка проснулась посреди ночи… — кошечка театрально закатила глаза. — С чувством, что происходит что-то очень неправильное… — Будь по-твоему, — устало отмахнулся Сосновая Лапка. В тот предрассветный час небо, затянутое хмурыми тучами, было подёрнуто рыжим заревом. Ночью, под покровом которой разворачивались события, доблестный воитель Каменное Сердце должен был нести караул… — Каменное Сердце вовсе не был доблестным! — возмутился ещё один змеёныш. Кажется, он иногда заглядывал в палатку, чтобы поболтать с другими старейшинами. — Не зря же его зовут Каменное Сердце! Он был подлым, и очень коварным, и… — Врёшь ты всё! — зло мяукнул толстяк, ранее возразивший Сыроежке. — У него было такое имя, потому что он очень тяжело раскрывался другим котам. На самом деле он просто был очень тихим, но его добросовестность и верность, вообще-то, воспевали в легендах! — А ну заткнулись! — рявкнул Сосновая Лапка. Ему невыносимо хотелось спать — наступал вечер, а в это время он обычно дремал на заходящем солнце. — Совсем совесть потеряли?! Слушайте сказку, раз уж просили! Банда Крепыша тотчас замолкла, но змеёныш и толстяк ещё несколько мгновений обменивались злобными взглядами. Старик раздражённо тряхнул гривой и начал рассказ заново. В тот предрассветный час небо, затянутое хмурыми тучами, было подёрнуто рыжим заревом. Ночью, под покровом которой разворачивались события, Каменное Сердце, о личностных качествах которого ходили противоречивые рассказы, должен был нести караул перед лагерем, однако первой, кто почуял неладное, была правнучатая племянница Огнезвёзда по имени Золотая Рыбка. — Теперь всё правильно? — ядовито осведомился он у Сыроежки. Та надменно кивнула и лизнула лапку. — Ну наконец-то. Так вот, если ещё хоть кто-нибудь меня перебьёт — за шиворот отсюда выкину. Я вас предупредил! Экхем! Золотая Рыбка сладко спала и видела седьмой сон бок о бок со своими собратьями-воителями, однако что-то — неужто предки? — заставило её вскочить с подстилки. Кошка почуяла, что происходит что-то очень неправильное… Выйдя из палатки на лагерную поляну, воительница закашлялась: в воздухе висела едва заметная ядовитая дымка — стало быть, где-то совсем-совсем недалеко пожар! — «Великое Звёздное племя!», подумалось ей! — взвыл Сосновая Лапка для пущего эффекта. — «Мы же все тут сгорим!» Первым делом Золотая Рыбка разбудила предводительницу племени, Звёздную Попрыгунью, и попросила её поднять всё племя. Пока её просьба исполнялась, она побежала в лес, чтобы отыскать огонь. Пожар разгорелся в старом Летнем лагере Двуногих. Видимо, кто-то из этих неуклюжих зверей забыл потушить ручной пожар, и он одичал… — Извините, пожалуйста, уважаемый Сосновая Лапка, — серьёзно мяукнул толстяк. — Простите, пожалуйста, я больше не буду вас перебивать. Я хотел только сказать… — Ну чего тебе? — зевнул старик. Рубило его нещадно: он еле ворочал язык, уже представляя, как совсем скоро увидит самые-самые лучшие вечерние сны — те самые, ради которых он обычно дрых почти весь день. — Мама рассказывала мне, что на самом деле горел не Летний лагерь Двуногих, а яма, в которую они бросали мусор! Летний лагерь Двуногих раньше находился на территории племени Теней, и дым от него не мог долететь до лагеря Грозового племени даже если… — Почемучка, ты совсем мозги растерял?! — прошипела Сыроежка. — Та ночь была неимоверно, просто чудовищно ветреной, поэтому Золотая Рыбка и почуяла дым аж в лагере Грозового племени! — Но ведь наш лагерь лежит в низине, — возразил змеёныш, — А дым всегда поднимается вверх! Мало того, что Летний лагерь Двуногих находится очень далеко — дыма должно было быть очень-очень много, чтобы он задержался в нашем лагере! Я согласен с Почемучкой, гореть должна была яма! К спору начали подключаться другие члены котячьей банды. Со всех сторон сыпались аргументы за и против: кто-то считал, что гореть могла яма с мусором и только она, кто-то считал, что единственное подходящее место для ночного пожара — Летний лагерь Двуногих, а кто-то просто кричал и спорил, потому что так делали все остальные. Драка началась чуть-чуть попозже: после очередного витка словесных баталий Сыроежка, растеряв все слова, в сердцах ударила змеёныша по уху, и он, грозно запищав, не остался в долгу — прыгнул на неё и повалил на грязную моховую подстилку. Вскоре к борьбе за правдивые и достоверные сказки присоединились остальные. Единственными островками спокойствия и некоего вежливого недоумения в бушующей палатке старейшин оставались бессовестно храпящий Сосновая Лапка и приткнувшийся к его боку Крепыш. Сам Крепыш, будучи очень воспитанным котёнком, внимательно прослушал все вариации сказки про Золотую Рыбку, сделал свои выводы и решил, что после обязательно попросит старика рассказать, чем же она всё-таки закончилась. В конце концов, какая разница, что горело и кто нёс караул перед лагерем? Важно другое — успела ли Золотая Рыбка спасти своих соплеменников и были ли кошачьи жертвы? В размышлениях о возможных концовках этой тревожной истории малец не заметил, как в палатку вбежал Шустролап — бывший одиночка, совсем недавно поселившийся в племени, — и подскочил на месте, когда тот пронзительно крикнул: — Родила! В палатке на несколько мгновений воцарилась тишина. Нарушить её осмелился лишь проснувшийся Сосновая Лапка: — Кто? — Обе!

***

— Не переживай, — шепнула Золотой Цветок. — Звёздное племя уже приняло его в свои объятия. — Да что ты понимаешь о Звёздном племени!.. — тихо огрызнулась новоиспечённая мать. На большее её не хватило. Она была немного занята: пыталась собрать в кучу осколки Прыткой Зайчихи, главы Совета Старших воителей, живого потомка Огнезвёзда и просто умницы-красавицы, решившей окотиться на рассвете сегодняшнего дня. Получалось очень плохо; каждая крупица ещё не израсходованных сил была на счету, поэтому тратить энергию на препирательства с соседкой не хотелось. Перед Прыткой Зайчихой лежало два котёнка. Один из них вяло сучил слабыми лапками, пытаясь подобраться к её животу. Другой был мёртв. Первый шаг её безупречно выверенного плана, кажется, провалился, не успев начаться: первый наследник родился очень слабым (казалось, даже свой первый вдох он делал через силу), а второй — с пуповиной, туго обёрнутой вокруг маленькой шейки. Из чего же тут героев воспитывать? Котята, судя по всему, были близнецами: в мокрых шерстинках обоих безошибочно угадывался огненно-рыжий оттенок. «Интересно, у Огнезвёзда был такой же?», — неожиданно подумалось Прыткой Зайчихе. Наверняка такой же. Или, может быть, даже потусклее. В конце концов, должно же в этих котятах быть что-то хорошее! Живой котёнок всё-таки дополз до её живота, и Зайчиха, ничего подобного от себя не ожидая, инстинктивно отодвинулась. — Он же умрёт без тебя, — снова вмешалась Золотой Цветок. У неё под боком сладко сопел очередной потомок Звездоцапа — Искорка, его назвали Искоркой — и изредка сонно толкал мать лапкой. — Он ни в чём не виноват. «Она права, — шепнул Зайчихе на ушко чей-то очень тихий голосок. — Звёздное племя подарило тебе одного котёнка — не пускай его дар коту под хвост!» Огнезвёздова кровь медленно, словно во сне, взглянула на еле слышно пищащего сына. Он казался ей чем-то чужим и очень опасным — материнской любви, которую роженица так ждала, в этом чувстве точно не было. Может, с ней что-то не так? — Я его боюсь, — пискнула она соседке, боясь поднять на неё глаза. Ответом ей был тихий смех. — Он тебя не обидит, — мурлыкнула Золотой Цветок. — Он ищет тепло и любовь. Дай их ему — и поселишь в его сердце добро. «Наверное, так себя чувствует каждая мать, — продолжил голосок. — И Золотой Цветок тоже себя так чувствовала. Тебе нужно пересилить свой страх, и тогда вы подружитесь — рано или поздно, так или иначе. Ты взрослее и уж точно умнее — значит, первый шаг по праву принадлежит тебе». Глубоко вздохнув, Прыткая Зайчиха осторожно подсела к котёнку и сосредоточенно проследила за тем, как он тычется носом в её бок и наконец затихает. Первый шаг сделан — может быть, они и правда подружатся. — Лисёнок, — тихо мяукнула она куда-то в его сторону. — Я назову тебя Лисёнок. А потом — кто знает… может быть, у неё всё-таки получится воспитать из этого слабого малыша второго Огнезвёзда. Невесёлые размышления принявшей рок судьбы матери прервало появление Сладкого Крыжовника — целитель заглянул в палатку с охапкой каких-то трав во рту. — Как дела? — плюнув травы наземь, осведомился он у королев и получил в ответ неуверенное молчание. — Я так и понял. Шустро осмотрев Золотой Цветок и поворковав над крепким и сильным Искоркой, Крыжовник подошёл к Прыткой Зайчихе и ахнул — заметил мёртвого котёнка. — Ты ж моя бедняжечка… — зашептал он, крутясь вокруг несчастливицы. — Ну не переживай — Звёздное племя о нём позаботится, а мы дадим его брату пожить за двоих. Кушай бурачник и ни о чём не волнуйся. Я заберу малыша — похороню его, чтобы он смог нас покинуть. Хорошо? Глава Совета Старших воителей медленно кивнула и положила отяжелевшую голову на лапы, позволив текучей речи целителя заполнить гудящую тишину в её голове. Лекарь осмотрел Лисёнка — «Какое чудесное имя! Позаботься о нём — он совсем слабенький. Спасибо Звёздному племени, что он появился на свет не в Сезон Голых Деревьев…» — и присел рядом — наверно, хотел полностью убедиться в том, что у Прыткой Зайчихи всё хорошо. — День сегодня какой-то хрупкий-хрупкий, — мурлыкал он — его слова медленно окутывали королев мягким и очень тёплым коконом, — ступишь неверно — и всё идёт не так. Котята в палатке старейшин подрались из-за сказки, — веришь, нет? — насилу разняли. Я их отогнал от Детской, как новость разлетелась. Крепыш повёл своих оболтусов бабочек ловить. Скоро и ваших малышей будем учить на них охотиться, нужно только немного подождать. Зайчиха задремала — перед её глазами медленно поплыли гигантские бабочки, на крыльях которых дремали уморившиеся котята. Смеющаяся Кошка-Солнце припекала их сверху и щекотала проказников длинными лучами (наверно, пыталась разбудить — не наигралась). Умнице-красавице тоже хотелось поиграть вместе с ней, но она не могла сдвинуться с места — получалось только слегка шевелить усами. Неожиданно в нос Прыткой Зайчихе пахнуло какими-то травами, и в Детскую завалился второй целитель. Королева вскинулась и прикрыла Лисёнка хвостом — со стариком явно что-то было не так. — Зверобой! — взволнованно мяукнул Крыжовник, поднимаясь с места и перекрывая ему дорогу. — Что тебе здесь нужно? Зачем ты пришёл? Упомянутый Зверобой деловито отодвинул напарника в сторону и направился прямо к Главе Совета Старших воителей. Что-то в выражении его перекошенной морды было такое, что заставило Зайчиху нервно прижать уши к голове. В его пасти болталась воробьиная тушка — перед тем, как заговорить, он сплюнул её на пол и пододвинул к подстилке. Затем старый целитель наклонился прямо к Зайчихе — так, что их носы почти коснулись. — Я видел сон. Пророчество, — хрипло мяукнул он. — Оно про твоего котёнка. Королева дёрнула усами — от лекаря несло чем-то очень неприятным. — Всё повторяется, — продолжал он. — Тучи снова сгустились, и сквозь них не видать Кошку-Солнце. Но скоро взойдёт звезда из пламени, и тогда… Все — и Прыткая Зайчиха, и Золотой Цветок, и Сладкий Крыжовник, и, казалось бы, спящие котята — замерли, честно пытаясь не проронить ни звука. Устами целителя говорят сами Звёздные предки: ещё мгновение, и Зверобой скажет, чем звезда из пламени обернётся для леса — спасением или же крахом. «Конечно же, спасением! — фыркнул уже знакомый Зайчихе голосок. — Чем ещё может послужить потомок Огнезвёзда своему племени?» Умница-красавица с ним согласилась, однако уверенности это ей не прибавило — в конце концов, лишь Звёздному племени известна вся правда. — И тогда… — как-то неуверенно повторил старик. Его и без того неприятной наружности морда перекосилась ещё сильнее, и он начал задыхаться. — Тогда… — Зверобой? — встревоженно мяукнул Крыжовник. — Что с тобой? Лекарь не ответил — он завалился на бок, и из его рта полилась пена. Через пару минут луч заходящего солнца, пробившись сквозь ежевичные плети, осветил замершее тело Зверобоя. — Он отошёл к Звёздным предкам, — растерянно сказал Сладкий Крыжовник. — Пророчество осталось незаконченным. Прыткая Зайчиха, не зная, что сказать, посмотрела на земляной пол Детской. У её лап одиноко лежал уже знакомый нам уважаемый в птичьих кругах стреляный воробей — положительно мёртвый.