Много шума из ничего

— И почему твоя мама назвала тебя Лисёнком? — недовольно мяукает Искорка. — Ты же совсем не хитрый. Из уст Искорки это звучит почти обидно, но Лисёнок — будучи не только бесхитростным, но и простым, как палка, и мягким, как мох — обижаться не умеет. Вместо этого он ласково щурится. — Моя мама назвала меня Лисёнком, потому что я рыжий! — Вот так вот, — тянет его новый товарищ и щурится в ответ. — Вот так вот! — вторит ему Лисёнок и пару раз дёргает ухом. На мгновение между ними виснет молчание — лёгкое и непринуждённое, как рассветный лучик солнца. Искорка привёл его именно сюда — в одно из самых светлых мест в лагере — чтобы научить его ловить бабочек. Впервые он это сделал ещё несколько дней назад, но Лисёнок — бесхитростный, мягкий, как мох, и простой, как палка — оказался ещё и слегка туговатым. На самом деле, он даже и слова такого — «туговатый» — не понимает: его так назвал Искорка сразу после первого урока. Говорил он при этом весело и совсем не злился. «Хвалит», — решил Лисёнок и больше о незнакомых словах не думал. Казалось бы, наука простая: ищи бабочку, прыгай да хватай. Заправские племенные охотники наказывали ещё и кусать, но новый учитель Лисёнка кого-либо кусать строго-настрого запретил — сказал, можно крылья повредить. Однако, как выяснил новоиспечённый адепт бабочколовли, всё не так-то просто: помимо поисков, прыжков и отловов нужно ещё и… — Опять ты мышей считаешь, — журит Искорка и провожает очередную крылатую беглянку ленивым взглядом. …хотя бы не считать мышей. Лисёнок и просто считать не особо умеет — тем более мышей. А на залитом солнечным светом пятачке земли, стоящем на более чем почтительном расстоянии от кучи с добычей, и вовсе никаких грызунов не водится: ни мышей, ни волков, ни собак. — Волки и собаки, вообще-то, не грызуны, — мяукает Искорка, и Лисёнок понимает, что помимо пристрастия к счёту мышей страдает ещё и склонностью к озвучиванию собственных не всегда умных мыслей. — А кто? — Хищники. Искорка разговаривает с ним всегда терпеливо и мягко, как с маленьким котёнком. С Лисёнком вообще много кто разговаривает терпеливо и мягко: мама, когда за что-то наказывает, взрослые коты, когда зачем-то пытаются угодить, другие котята, когда он не понимает правил новой игры. Но у Искорки это получается уважительнее всех. — Мама говорила, что у грызунов большие зубы. У волков и собак они ещё больше, чем у мышей, — непонимающе говорит Лисёнок. — Всё равно не грызуны. — А Крепыш меня пугал — говорил, волк придёт и загрызёт. А грызуны разве не грызут? — Грызут, — соглашается Искорка. — Орехи. — Орехи? — Ну да. И семечки. А волки и собаки разве грызут орехи и семечки? Лисёнок обиженно (всего лишь понарошку: обижаться-то не умеет) сопит и смотрит на Искорку исподлобья. Грубо говоря, умом он никогда не отличался, сообразительностью не блистал и смекалкой похвастаться не мог, но достоинства у него всё-таки имеются. Одно из них — баранье упорство. — А почему хищники-то? Пару мгновений Искорка молчит. — А ты представь: идёшь по лесу. — Ага. Лисёнок идёт по лесу охотиться! Какой охотиться? Он даже бабочек ловить не умеет. Не повезёт ему на охоте — тогда патрулировать территорию! Какой патрулировать? А границы-то у нас где — знаешь? Лисёнок из лагеря ещё никогда не выходил. Он ещё котёнок. Какой котёнок? Он воитель — большой и грозный — пушистый и хвостатый, как Огнезвёзд! — а во лбу звезда — большая и с кучей лучиков — мама говорила, у звёзд есть лучики. А лучики это кто такие? — Смотришь — волк. — Смотрю. «Лучики — это как хвосты», — сказала мама, когда Лисёнок у неё спросил. У волка тоже есть хвост, только совсем один. У волков они серые и с белыми концами, и Орлиный Глаз из сказки про Орлиного Глаза за хвост возьмись да укуси, а потом — возьми да оторви! У волка! И Лисёнок тоже так сделает — он же воитель! А потом старейшинам расскажет, а они придумают сказку про Лисёнка и большого волка. Какого Лисёнка?! Он же воитель! А как его будут звать? — Идёт и видит — мышка орех грызёт. А-а-а, так он тоже охотится! Тогда Лисёнок ему мешать не будет — он добрый. И ни капельки он его не боится. А звать его будут Лисий Хвост, потому что у лис тоже есть хвосты. И они тоже с белыми концами, только рыжие. Лисёнок настороженно кивает. — А он когтями — хищ-щ-щ-щ! — и нет мышки. Лисёнок ещё раз кивает — на этот раз глубокомысленно. — Именно хищ-щ-щ? — Поэтому и хищник. — Не р-р-рыз? — Нет. — Не з-з-зун? — Не з-з-зун. Лисёнок на всякий случай пару раз машет лапкой с выпущенными когтями — ни «р-р-рыз», ни «з-з-зун» при этом не происходит — чтобы убедиться в правдоподобности искоркиной теории. В этом, на самом деле, настоящей необходимости нет. За несколько дней тесного общения со своим новым полосатым другом новоиспечённый охотник на бабочек успел понять, что он не по лунам умён, не по месяцам рассудителен и не по зубам всем, кто хочет с ним в чём-то поспорить. А Лисёнок спорить не любит. Лисёнок любит, когда всё тихо, миролюбиво и никто не мешает ему справляться с трудностями на своей собственной скорости. А своя собственная скорость у него как у долгого сезона Голых Деревьев: неумолимо суровая со всеми, кто пытается её поторопить, невыносимо тянучая для всех, кто хочет, чтобы всё прошло поскорее, но обязательно теплеющая ко всем, кто любуется ей с самого начала и терпеливо ждёт. А Искорка всегда ждёт, если с ним не спорить. Именно поэтому Лисёнок мотает головой — Звёздное племя с ними, с хищ-щ-щами и р-р-рызами — и просит Искорку продолжить его обучение. Вот он изящно очерчивает своей бурой лапой широкий полукруг — так надо сбивать летящую бабочку, если хочешь её поймать; вот он аккуратно придавливает к земле дубовый лист — так надо держать бабочку на месте, пока она не перестанет дёргаться. Лист им принесли вернувшиеся с патрулирования территории оруженосцы, когда узнали, что им нужно на чём-то потренироваться. У него смешная форма, совсем не похожая на бабочкину: три мягких изгиба по каждую сторону, а снизу — маленькая тросточка. Этой тросточкой листочек крепился к дубу, пока не разлучился с ним. Маленькая и очень смешная пародия на бабочку: он уже мёртвый, поэтому он не подходит для их тренировки — вот что хочет сказать Лисёнок. Он должен быть ещё живым и должен вырываться, как учит Искорка. Как охотнику понять, сколько держать свою жертву и как сильно давить, чтобы не повредить её хрупкие крылья, если у неё нет никакого желания улететь? Подумав об этом немного, Лисёнок сердито себя одёргивает. Искорка намного умнее и кучу всего знает — он точно не ошибся, когда решил, что на листочке можно учиться ловить бабочек. Искорка вообще никогда не ошибается. — Закругляться надо, — говорит его учитель спустя какое-то время. — Потом как-нибудь ещё потренируемся… Лисёнок поднимает голову, и один из Кошки-солнечных хвостов бьёт его по глазам. Совсем скоро наступит вечер; в лагерь вернутся патрульные, и у них можно будет спросить, где на территории Грозового племени находятся границы. Об этом, конечно, рассказывают всем оруженосцам, но Лисёнку интересно уже сейчас. Интересно, а границы длинные или короткие? А они бесконечные, или у них есть голова и хвост? — А ты не знаешь, где у нас границы? — спрашивает он у Искорки и отмахивается от слепящего света. Искорка на него не смотрит — он оглядывается вокруг и очень часто оборачивается на выход из лагеря. — Ты тоже хочешь спросить у патрульных? Слово «патрульные» его друга почему-то очень пугает — он суетится ещё больше: — Да, да, хочу… давай-ка я их там подожду — а ты иди лучше к другим котятам. Покажи им, как ты умеешь держать листочки. А я вон туда. Ты только за мной не иди. Лисёнок не успевает за стремительным ветерком его мыслей. Лисёнок думает как утренний туман — он стелется по земле, плотный и молочно-яркий, в нужную сторону по своим очень важным делам, и сдуваниям не подлежит. Искорка точно что-то задумал, но он такой торопливый — как его догнать? как за ним подняться? — К котятам… — Ага — вот к ним, — быстро мяукает Искорка и машет лапой в сторону кучки их сверстников, играющих во что-то у детской. Он больше не смотрит на Лисёнка. Закат, кажется, только начинается, а в лагере будто стало чуть-чуть холоднее. — Там Сыроежка сидит. Она тоже очень хорошо бабочек ловит. — А у бабочек есть хвост? — Вот у неё и спроси! Я пошёл. Искорка начинает уходить в сторону кучи с добычей. Лисёнок усердно продирается сквозь туман — где-то рыжий, а где-то серый с белыми концами — ему очень хочется остановить его и поговорить о чём-нибудь ещё… — Подожди! — Да чего тебе? — Лисёнок! — говорит мамин голос. Котёнок послушно оборачивается — вернулся патруль. Мама стоит у входа и кажется спокойной, но голос у неё — как кора старого дуба. Таким голосом она его обычно ругает. Почему она злится? Лисёнок слышит тихий вздох позади. Искорка снова смотрит на него, и взгляд у него больше не тёплый — как луна позавчерашней ночью. Такого взгляда у него раньше никогда не было. Почему ему страшно?

***

Поступь у Ласточки всегда была лёгкая. Однако сегодня Звёздная Гусыня услыхала её шаги сразу — даже сквозь барабанящий по земле дождь. Может быть, Ласточка нервничала больше обычного; может быть, Звёздной Гусыне просто не спалось. Что её сюда привело? Вечерний патруль прошёл гладко — разве что воды в реке прибыло. Все смогли поужинать — разве что один из котят подавился рыбьей костью. Часовой сегодня другой — её глашатай, который подошёл бы сам, случись что в лагере. Значит, что-то очень плохое. — Ой! — удивлённо мяукнула Ласточка, столкнувшись с предводительницей нос к носу у входа в палатку. — Ты не спала? — Спала, — коротко ответила Звёздная Гусыня и молча посторонилась, давая гостье войти. Перед тем, как последовать за Ласточкой, она выглянула наружу, чтобы встретиться взглядом с часовым. Блеск его немигающих глаз показался ей угрожающим. Она быстро отбросила эту мысль. Ласточка сидела в углу пещерки, ёжась и поглядывая на спящего Карасика. Шерсть на её спине, обычно аккуратно приглаженная, стояла дыбом — может быть, стены уже остыли. — К делу. Снаружи прогремел гром. Через несколько мгновений, наполненных шуршащей тишиной, сверкнула молния. Она осветила лицо целительницы, и Звёздная Гусыня внимательно в него вгляделась. Ещё один гром. Ещё одна молния. Ласточка так и не проронила ни слова. — Я не думала, что со смертью Звонкого Ручья ты разучишься ещё и говорить, — заметила предводительница. Ласточка вздрогнула, как от удара. В её глазах, до этого затуманенных страхом, появилась решимость. — Вам нужно уходить, — тихо, но твёрдо ответила она. — Посмотрите на Прилива! Он сейчас в обморок упадёт! — возопил Юркий Угорь. Взгляды всех котов поблизости обратились на него. Прилив — только что вернувшийся из патруля — неловко переступил с лапы на лапу. — Да нормально всё, — смущённо ответил он. — Просто устал. В реке сейчас прибыло, сложно по берегу идти. — Ты же чуть в воду не свалился! — ахнула Цепкая Цапля, подойдя к нему сзади — и изрядно его напугав. — Я тебя еле удержала. А если бы ты заболел Зелёным Кашлем и умер? Ты же только поправился! И кто тебя в патруль к реке отпустил — слабого, почти что больного?! Все, как по команде, перевели глаза на Звёздную Гусыню — патрули сегодня назначала она. Опять прогремело. Опять сверкнуло. Ласточка, сначала наполненная энергией спорить и доказывать, слегка оробела, не получив никакого ответа. Словно нашкодивший котёнок, она опустила голову и начала что-то чертить когтями на песчаном полу палатки. Боится чужой злости — Звёздная Гусыня это понимает, но не может ничего сказать. Подстилка зашевелилась — проснулся Карасик. Наверное, его разбудил ливень. — Это случится. На рассвете. Они придут на рассвете. Вам нужно скорее уходить, — подала голос Ласточка. Кажется, они это обсуждали несколько дней назад. Может быть, умри Звонкий Ручей парой десятков лун позже, всё сложилось бы совсем по-другому. Ласточка намного умнее своего наставника — Звёздная Гусыня так и не смогла понять, как ей удаётся с такой лёгкостью разбираться в мотивах чужих поступков и предвидеть любые шаги соплеменников. То, чего ей так не хватает — твёрдость, умение внушить другим уважение к себе и непререкаемый авторитет своего предшественника. Целитель может быть недальновидным, корыстным и жадным — противоположностью Ласточки — но, если племя его уважает, никто не пойдёт поперёк его слова. А бок о бок со словом целителя всегда стоит слово рода, которому он покровительствует. Молодая целительница, только-только получившая своё взрослое имя, может удержать на своих плечах только голос Звёздного племени — а Звёздному племени всегда было до луны на родовые разборки в Речном. — Идите патрулируйте, — буркнул Звонкий Ручей. — У меня дел много. Угрелап и Цаплекрылка побеждённо вздохнули — в унисон — и медленно вышли из палатки, пару раз обиженно обернувшись. Они пришли к целителю ещё в полдень с какой-то безумной просьбой — Звёздная Гусыня уже и забыла — то ли трав им с собой в дозор дать, то ли позволить им понаблюдать за больными. — Ишь какие борзые. Держи на них глаз, Птицелапа: у них явно на уме что-то скверное. Ученица целителя, внимательно осматривавшая круглый живот Звёздной Гусыни, тихонько фыркнула в усы и повернула голову к наставнику. Она уже тогда была невероятно сообразительной; более того, ей хватало смелости на то, чтобы спорить со Звонким Ручьём и поправлять его, когда ей вздумается. Сейчас, однако, спорить она не собиралась. — Это же наследники рода Невидимой Звезды. Они пытаются к тебе подступиться — вдруг ты их приметишь и поможешь им, если что. Правда, семейной хитрости их ещё не научили, вот они и выглядят, как дурачки маленькие. Звонкий Ручей что-то удивлённо пробормотал — видимо, эта мысль ему в голову ещё не приходила. — Тебе, Звёздная Гусыня, нужно будет их опасаться, когда они вырастут, — продолжала Птицелапа и вернулась к осмотру королевы. — Ваш род ненамного моложе их рода, но вы всё ещё здесь чужие. Настолько чужие, что должны трусливо бежать при первой угрозе покушения. Столько лун притирания к чужим обычаям, столько поколений беспристрастного, чуткого правления — чтобы какие-то жадные до власти поползни решили убрать их, воспользовавшись сменой главного целителя. На часах глашатай — он на стороне предводителя, а не на стороне рода. Значит, они смогут уйти без препятствий. — Скажешь Певуну, чтобы не отправлял Прилива в патрули к реке, — бросила Звёздная Гусыня и наклонилась к подстилке. — Карасик. Карасик, вставай. — Мама, я сплю… — захныкал котёнок. Он не спал — просто понял, что происходит что-то странное, и не хотел в этом участвовать. — Сейчас же! — рыкнула мать. Ласточка всё так же сидела в углу. Звёздной Гусыне очень хотелось на неё злиться. Целитель — опора рода. Она должна была их защитить. Однако всё, что чувствовала предводительница — усталость и материнское сострадание. — Вряд ли на место предводителя претендует кто-то из рода Невидимой Звезды, — сказала Ласточка. — Они умнее этого — они ведь ничем вас не превосходят. Скорее всего, они выдвинут кандидатуру кого-то из рода Ледозвёзда — они древнее, но они же и глупее. Им легко внушить свою волю и легко передать свои цели. Какие цели у рода Невидимой Звезды? — Островки… — прошептала Звёздная Гусыня. Ласточка удручённо кивнула. Река, разделяющая территории Грозового и Речного племён, всегда мельчала в Сезон Зелёных Деревьев, но несколько поколений назад (почему? Непонятно. Воля Звёздного племени?) стала мельчать ещё сильнее. Места, раньше бывшие бродом, стали островками — и приличных размеров: река — не ручей, русло у неё широкое. Ближе к началу Листопада на реке начался нерест — привычное время для ловли рыбы на броду. Только на этот раз Речным котам составили компанию Грозовые. Соседям не хватало дичи — засуха разыгралась не на шутку — и они готовы были перебиваться даже рыбой, лишь бы не голодать. Раньше отсутствие какой-либо вспомогательной почвы и трудности в поимке скользкой дичи сразу отбивали у Грозовых котов желание рыбачить, и Речное племя было полноправным хозяином всей водной живности. А на островках чего сложного? Рыба прыгает — ты её хвать когтями, и она у тебя. Новые повадки соседей не на шутку встревожили Речных котов, но первый такой Сезон Зелёных Деревьев они скрепя сердце провели бок о бок с непрошеными конкурентами. Следующий цикл засухой не отличался, но Грозовые коты снова, как по команде, пришли рыбачить на островки, как только они показались из воды. И это стало поводом для детей реки бить тревогу — и нешуточную. А вдруг им не хватит жира, чтобы пережить зиму? А вдруг рыба перестанет здесь нереститься? Что будет тогда? Племенем тогда, естественно, уже правил род Крутобока. Старые обиды были живы, злость за предка, изгнанного из Грозового племени нерадивым предводителем, не давала семье отнестись к такой вопиющей наглости спокойно — и на следующем же Совете Звёздный Плеск назначил Грозовому племени день сражения за Островки. Грозовое племя биться не хотело — ему нравился нейтралитет, и в бесполезных склоках оно не видело никакого смысла. Так Звёздному Плеску и ответил тогдашний предводитель — уж Звёздное племя вспомни, как его звали. Грозовое племя отказалось драться — и за это было согнано с Островков когтями и зубами на следующий же день. Уж кто знает, чем бы закончился этот зарождающийся конфликт, если бы не глава Совета Старших воителей — Крикливая Сорока. Она пришла в лагерь Речного племени поздно ночью, без предупреждения, совершенно одна, и вела переговоры с Плеском Звёзд и всеми его приближёнными родственниками до самого рассвета. Предмет их разговора до сих пор неизвестен никому, кроме членов семьи. Крикливая Сорока поклонилась — до самого пола, так, что кончики её ушей достали до песка — и извинилась перед Плеском Звёзд от лица Ежевичной Звезды. Объявила амнистию для всех потомков Крутобока и заверила Плеска Звёзд — на всякий случай, естественно — в том, что Грозовое племя всегда станет для них домом, если река занесёт их обратно. Поклялась в том, что Ежевичная Звезда был сурово наказан за несправедливость по отношению к другу племени и был милосердно убит. Рассказала ему подробнее о Совете Старших воителей — они учатся на ошибках своих предков и работают вместе, чтобы предотвратить появление второго такого бессердечного и безрассудного предводителя. Семья очень долго думала — несколько дней и несколько ночей — и всё это время Грозовые коты держались от Островков на почтительном расстоянии. Наконец, в лагерь к соседям был отправлен посыльный — не глашатай и даже не целитель, а обычный оруженосец — с новостями: Речное племя согласно на нейтралитет, покуда ему будет хватать рыбы. Казалось бы, конец раздорам — однако такое решение было принято только благодаря слову рода Крутобока. Никто — ни другие роды, ни обычные члены племени — не разделял их щедрости. Рыба в реке испокон лун принадлежала Речному племени — с чего бы им ей делиться без особых на то причин? Если Звёздная Гусыня с Карасиком уйдут из племени, тем самым передав бразды правления другому роду, он обязательно заявит свои права на Островки и разрушит хрупкое перемирие между их племенами. Останется ли после этого у Грозового племени гостеприимство?.. — Я верну вас домой, — затараторила Ласточка — она нервничала и слегка запиналась. — Певун до рассвета на часах, потом его сменит другой — уходить нужно сейчас… я найду, как их убедить… я лучше Звонкого Ручья, мне просто нужно время. Я умнее обоих родов вместе взятых — я их обведу вокруг лапы и верну тебе племя. Предводительнице — теперь уже бывшей — слабо в это верилось. Ласточка смекалиста и не лишена дара убеждения — но этого не хватит, чтобы обхитрить и без того хитрую семью. Клином клин не вышибить — нужно действовать по-другому. Звёздная Гусыня знала, как именно. Её мысли смешивались с дождевыми каплями, оседая на ресницах и пружиня на пушистых усах. Ласточка не знает о её планах — и ей не нужно. Пусть пытается вести свои маленькие игры — у Звёздной Гусыни игра получше. Всё те же недвижные глаза часового проводили беженцев до выхода, даже не мигнув на прощание. Они больше не угрожали — они вселяли мрачную уверенность.