burn me down

Как можно быть ангелом, когда тебя убили, а виновный в этом ублюдок до сих пор живёт и здравствует?

Она себе этот вопрос задаёт ежедневно, на землю спускаясь.

Как можно делать добро людям, которые совершают ужасные вещи?

Лишь два вопроса — как ежедневные мотиваторы и смысл жить в этом мире. Смысл её жизни здесь — месть. Месть — такое слово приятное, на языке сладкое, словно карамель тягучая. Она людям за все плохое и хорошее мстит; она невинных сдаёт под суд и выпускает преступников; наталкивает лучших мира сего на грабежи и убийства. Заставляет людей идти не в полицию, а в банк; любой ценой побеждать, идти за вспышкой до конца. Заставляет человечество платить горькую цену за все совершенное. Она этой властью упивается; Вики Уокер абсолютно точно уверена, что появилась здесь, чтобы сеять хаос. Она себе раз за разом обещает гореть, не сгорая; светить ярчайшем пламенем, оставляя за собой пожары, руины, выжженные раны лесов и полей. Ненависть ядом проникает в мясо, впитывается в кости, в самое нутро; ведёт её вперёд, становится голосом, подтоном, тенью, второй сущностью. С каждым днем Вики Уокер все острее и пронзительнее; с каждым днем Люцифер все больше упивается злобой и ненавистью, от неё исходящими, питаясь страданиями, которые она приносит людям. «Какая хорошая плохая девочка».

***

Люцифер уверяет себя, что этот нездоровый интерес к непонятной Непризнанной — лишь в целях изучения человеческой натуры; и вообще ему плевать и она ему и нахрен не сдалась, он ведь существо высшее. А она лишь глупая Непризнанная девочка, которая голову от собственной власти потеряла и теперь чувствует себя охренеть-какой-вершительницей-судеб. Он её энергию за километр чувствует; она, словно яростная стрела, стремительный поток багрового цвета. В ней ненависти и хаоса больше, чем в древних демонах; она горячее, чем Ад, и смелее, чем все чёртовы демоны и ангелы в этой небесной школе. Её энергия с его так схожа; два одинаковых потока, кипящих и плавящихся, переплавляют друг друга и в единое целое сливаются. Без нее теперь неинтересно; без нее не хочется. И он нагло соврет, если скажет, что ему это не нравится.

***

Он её письмо абсолютно случайно в водовороте хватает; наблюдает с азартом, как Вики глупого полицейского на информацию разводит. «Мими неплохо постаралась». Он ей информацию из менеджера на парковке вытрясти помогает тоже абсолютно случайно, и она вишнёвые губы на щеке его тоже, наверное, оставляет абсолютно случайно. В знак благодарности, ну конечно. — Мы сейчас нарушаем правила, ты в курсе, Непризнанная? Какая разница, если Вики Уокер уже — исключение из всех мыслимых и немыслимых правил? Они стоят глаза в глаза на парковке «Глобал-Драйв», друг друга изучая и абсолютное спокойствие сохранять стараясь; Уокер убежать далеко и надолго от этих рубиновых глаз хочется, а Люциферу абсолютно точно хочется сорвать с неё эти чёртовы шмотки и взять прямо здесь. И они держатся, в гляделки играя и наблюдая, кто же первый сдастся. Слишком как-то странно получилось. Слишком интимно.

***

События слишком быстро развиваются; водоворот несёт её все быстрее. Поцелуи в щеку во влажные французские слишком быстро переходят; засосы на фарфоровой коже в самых потаенных уголках школы багровым пламенем горят, напоминая всем, кому она на самом деле принадлежит. Огонь несёт её все выше; бурлящая лава по венам все быстрее бежит, страсть между ними горит, подобно пожарам, которые она на земле не раз разжигала. Она обещала себе не сгорать, а сама тонет в его запахе и путается в рубиновом шёлке его постели. Она обещала себе не сгорать, а сама стонет под ним и позволяет багровые метки под цвет крыльев на бёдрах и шее оставлять. Она обещала себе не сгорать, а сама оставляет следы своей вишневой помады на его шее, скулах, губах. Она приходит в свою комнату и набирает ванну с ароматной лавандовой солью и маслами, и как только залазит туда, влив в себя бутылку из запасов Мими, думает, что это все пиздец как иронично, а она сама — лицемерная мразь и та ещё сука, копия Мими и вторая Ости, только оболочка другая, а подстилка Люцифера все та же. Её на слезы пробивает слишком резко, а количество пены вокруг будто душит ее, словно шёлковые простыни в его кровати. Вики руками ее разгребает и не понимает, откуда вообще эти рыдания, почему они на грудную клетку изнутри так давят. Их же быть не должно, у неё же сердца давно уже нет, а душа чёрствая совсем. Это просто шок, наверное. Ничего особенного, ничего из того, чего не может быть.

***

С каждым днем Вики Уокер все сильнее каблуком наступает на горло собственным ценностям; с каждым днем она вновь и вновь разбивает и предаёт свои идеалы, а осколки собирать не спешит. С каждым днем Люцифер все сильнее путается в себе; с каждым днем рядом с ней дышать становится все труднее. С каждым днем матовая винная помада все сложнее с шеи оттирается, а вот следы её рук на своём теле смыть не так просто. Вики себе гореть обещала когда-то, только вот все так же сгорает дотла, подобно спичке, каждую пятницу в девятнадцать ноль-ноль. И Люцифер понимает, что теперь горит вместе с ней. И он нагло соврет, если скажет, что ему это не нравится.