burn me down

— Как же я тебя ненавижу, — она шепчет протяжно и до безобразия горячо, выпуская огненные рубиновые языки пламени из губ. Царапает ногтями шею, оставляя поверх чернильных рисунков на его коже свои собственные красные отметины-арабески, пробираясь пальцами под рубашку, ногтями-льдинками пробегая по горячей коже. В голубых глазах пляшут древние дьяволы, а она и не противится, и в этой борьбе сдаётся быстрее, чем обычно. Выгибает спину от удовольствия на лакированной поверхности стола из красного дерева и цепляется изо всех сил за остатки сознания. — Продолжай, — Люцифер хрипло усмехается, из последних сил пытаясь удержать контроль над собой; поднимает ей руки над головой и раздвигает коленом её ноги. — Мне так нравится, когда ты говоришь о своей ненависти. Дьявол, чистый дьявол во плоти, искуситель, змей, сукин сын, мерзавец, мудак и тысячи других слов, вертящихся на языке Уокер прямо сейчас. Люцифер опаляет засосами-поцелуями шею, ключицы, грудь, а в голове Вики безумствуют демоны и вопят банши, шепчут тысячами голосов грязные слова и самые потаенные мысли. Хочется больше, ярче, сильнее, горячее. Ещё. Вики резко выдыхает, опуская грудь — ловит его изучающий рубиновый взгляд, горящий страстью — поджигает слишком опасную спичку, облизывая и без того влажные распухшие губы, пробуждая в его тёмной душе его собственных дьяволов и невообразимое желание сделать с ней все на этом чёртовом столе прямо здесь и сейчас. Обхватывает ногами его талию и притягивая к себе, сбрасывая чёрные лаковые лодочки на шпильках, стук от падения которых на мраморный пол пару секунд отдаёт в ушах и быстро переходит в крики Уокер. Вики ощущает желание в каждой клеточке тела и растворяется в первобытном огне из глубин его души, утопает в приторно-сладком яду, растекающимся по синим ниточкам вен от самого сердца. Желание тугим узлом затягивается в животе, пуская ток по всему телу. Его дыхание источает жар, его хриплый голос пробуждает похоть, которой Уокер в себе не замечала ни разу. Огонь на кончиках пальцев, на её теле, волосах, шее; и все вокруг горит. Люцифер касается пальцами внутренней стороны бедра, и на фарфоровой коже остаётся дорожка из пламени. Он убирает руки и прерывается, снимая рубашку; Уокер шипит от потери контакта. Отблески пламя свечей пляшут по стенам адской библиотеки, его аромат предательски сводит с ума. Дитя Сатаны приносит с собой самый настоящий Ад, и Вики, наверное — та ещё грешница; и это, вероятно — её персональный круг. В таком случае она абсолютно точно предпочла бы (нет, даже умоляла бы) гореть до скончания веков. Его движения грубые и резкие, стоны Вики — обрывистые, хриплые и громкие. Мысли разрядами тока пробегают по телу; Уокер ловит себя на том, что ей нравится подчиняться, нравится гореть, хрипеть, просить еще. Она тонет в сладостных стонах и мольбах, вновь и вновь вылетая за границы здравого смысла. — Люцифер… — имя легко соскальзывает с языка, пробуждая новую волну их общего пламени, разжигая новый пожар. — Пожалуй, это единственный раз, когда мне так нравится собственное имя. — он хрипло усмехается, переходя на сбивчивый шёпот, плавно поднимаясь вверх кончиками пальцев по её фарфоровому телу, выбивая из Вики новый протяжный стон, наклоняясь к уху и шепчет бархатно. — Давай ещё раз. Сердце бешено стучит, пульс гулким эхом, словно под водой, отдаётся в висках. На тёмной стороне интереснее, когда в твоих венах чистый яд, в голове — самые ужасные по шкале ангелов мысли и черти пляшут на глубине голубых глаз. На языке лакричным леденцом перекатывается его имя и выходит изо рта рваным влажным выдохом. — Пожалуйста! Не останавливайся… — предел настигает слишком неожиданно и Уокер словно снова экстремально быстро падает с той скалы, не раскрывая крыльев; сладко кричит от наслаждения во весь голос, совершенно не задумываясь о том, что это общественное место и их могут увидеть, цепляясь из последних сил за его руки, спину, торс, путаясь в волосах и извиваясь и выгибаясь, подобно змее, на гладкой поверхности стола. У Люцифера в рубиновых глазах огнём горит животное удовольствие, страсть и желание, он притягивает её к себе, подхватывая за бедра; Уокер оставляет дорожку развязных смазанных винных поцелуев на его шее, зарываясь пальцами в тёмные волосы. От близости окончательно сносит голову и теряются последние остатки контроля; демон наклоняется и шепчет на ушко что-то грязное, возбуждающее, абсолютно пошлое, и… И Вики просыпается, судорожно выдыхая и цепляя лёгкими воздух, путаясь в простынях и резко, словно от удара током, подпрыгивая на кровати. — Плохой сон приснился? — Мими заинтересованно наклоняет голову на соседней кровати и спешит к подруге. — Да, что-то типа того. — Вики нервно улыбается в ответ и заправляет дрожащей рукой прядь светлых волос за ухо, стараясь не думать о том, что Мими, вероятно, слышала каждый звук, сорвавшийся с её губ в этом неожиданно-необычном и чертовски горячем сне.

***

— Зависаешь в одиночестве, малышка Уокер? — низкий бархатный голос проносится по библиотеке, и Вики вздрагивает, вырванная из мира книжек и конспектов. Острый кончик карандаша шелестит по бумаге, когда девушка опускает глаза в записи, изо всех сил стараясь казаться равнодушной, дописывая пометку на полях толстой древней книги. — Иди к черту, Люцифер. — она бурчит себе под нос; демон лишь ухмыляется в ответ. Подходит ближе, останавливаясь около Непризнанной и усердно делая вид, что интересуется историей Ада на соседних стеллажах. Уокер чувствует, как в душе медленно, но верно шевелятся опасные намерения; по правде говоря, в голову не лезет ни одна строчка из книжек по мифологии с тех минут, когда он только зашёл сюда. Она не успевает опомниться, как оказывается зажатой между стеллажами; запястья крепко сжаты за спиной и Люцифер слишком близко, она спиной чувствует его хриплое дыхание и горячее, раскаленное тело через рубашку. — Отпусти, — она выдыхает судорожно, а сама даже не пытается вырываться, одновременно стараясь держать в поле зрения вход в библиотеку. — Заметят. — Боишься? — демон усмехается, вовсю путешествуя руками по её телу; и Вики уже не пытается сдерживать хриплые рваные выдохи. — Признайся, это возбуждает. — слишком горячо шепчет, опаляя шею пламенем. Вики спрашивает себя, не фантазия ли это, и тут же убеждается в абсолютной правдивости происходящего, когда по всему телу проходят ощутимые молнии-разряды тока от его прикосновений, разжигая маленькие очаги пожаров. Вихрь словно проносится по библиотеке, запирая тяжелые двери и заставляя едва держащуюся на ногах Вики Уокер дрожать ещё больше. И врать будет глупо, если она скажет, что ей не нравится то, что он делает, но признаваться в этом стыдно даже самой себе. Воздух в лёгких стремительно кончается и последние капли самообладания безвозвратно утекают в пропасть, когда Уокер неожиданно разворачивается, хватая Люцифера за воротник рубашки и притягивая к себе и бросает взгляд снизу вверх из-под ресниц, на момент чувствуя сладкий вкус контроля над ситуацией. Сердце замирает где-то под рёбрами. Вики наблюдает за реакцией демона; в его рубиновых глазах — чистый нездоровый азарт и холодный интерес, раскаленный страстью. И если бы эту ситуацию можно было бы сравнить с партией в покер, Уокер без сомнения поставила бы весь банк. Люцифер шумно хрипло выдыхает, разбивая тишину, из последних сил стараясь держать себя в руках и пытаясь сохранить самообладание. — К черту все, — демон оставляет на губах Уокер горячий жадный поцелуй, засосами-укусами спускаясь по хрупкой шее, спуская лямки платья. Контроль сходит на нет, когда он подхватывает Вики под бедра, усаживая на стол; книги, конспекты и тетради летят в разные стороны; Уокер едва-едва успевает подумать о результатах своих многострадальных ночных трудов, расстегивая черную рубашку и жадно целуя демона в ответ, оставляя следы винных губ на скулах. — Чего ты хочешь, Вики? — он на секунду отстраняется, оставляя Уокер гореть, подобно спичке. Соблазнительный ублюдок. Медленно ведёт пальцем по её нижней губе, приподнимает подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и Вики дрожит все сильнее. Желание морским узлом туго связывает живот, и Уокер точно уверена в том, что и кто ей нужен сейчас. — Тебя. — она едва ли не рычит, окончательно теряя голову от возбуждения, резко и неожиданно напористо притягивая его к себе, нарочно оставляя сгорающие с каждой секундой милиметры между их губами; короткое слово из четырех букв звучит хрипло и соблазнительно-сладко, стрелой разбивая стеклянную тишину. Люцифер усмехается, едва ли не срывая с неё платье, в его глазах горит первобытная похоть и жадное желание; огонь между ними в этот самый момент переходит на стены, книги, потолок, пол, сжигая все на своем пути, и все вокруг горит. И если это Ад, Вики согласна гореть до скончания веков.