burn me down

— Ты — мерзкий ублюдок. — Три слова. Шестнадцать букв. Вики буквально выплевывает слова с громким отвращением, липкой паутиной зависшем в воздухе узкого школьного коридора. Словно противный ядовитый клубок с губ срывается диким шипением. Как рептилия. Обстановка в школьном коридоре накалена до предела; кипящее жерло вулкана и сам Ад позавидуют такой температуре. По меньшей мере тридцать стервятников следят за очередным событием на поле боя. Школа кажется огромным логовом пауков, жадно облизывающихся на добычу. «Как интересно, сволочи» — Уокер хочется захлопнуть рот каждому, кто глазеет на карнавал. «Демоны любят шоу», а как же. — А ты — высокомерная сука. Только вот не думаю, что здесь это новость хоть для кого-то. — Люцифер усмехается противно, и глаза горят красным огнём; Ости тут же мерзко хихикает в такт хозяину, постукивает по плечу длиннющими ногтями и закатывает глаза. Ости — дура, четыре буквы и эти дурацкие счёты до безумия бесят, но только так Вики держит себя на границе между убийством и разломом изрядно пошатнувшейся вселенной внутри себя. Возможно, когда-нибудь Ости перестанет плеваться ядом и будет чего-нибудь стоить и без своего обожаемого Люцифера, а пока молчит и явно кусает ядовитый язык за спиной демона; «Люци» явно на чем-то её держит, будь то таблетки, тайны или просто слепое обожание, а возможно и все вместе, Вики обязательно когда-нибудь это выяснит. Уокер ядом чуть ли не давится, гадкие слова горькими карамельками перекатываются на языке; мерзкая школа итак уже потратила ей нехилую тучу нервов. — Люцифер, я даю тебе ещё один шанс. — не то, чтобы она начинала эту войну, только в этот раз почему-то не хочется сдаваться. Что-то в ДНК наследницы Ребекки Уокер не позволяет уйти без боя. Кто-то в коридоре мерзко хихикает; Вики представляет, как ангелы и демоны превращаются в мерзких огромных тарантулов, тянущих её в липкую паутину, и… Ее определённо тошнит. — Что такое между вами двумя… — Люцифер поднимает руку быстрей, чем Мими пытается что-то сказать, слегка неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Ей тут не место, также как и всем остальным зевакам, но хотя бы благодаря им стены этой школы всё ещё целы. — Какое великодушие, Непризнанная. — он смеётся бархатно, и с азартом хищника в глазах наблюдает за соперницей. — Тебе напомнить, что значат для меня твои слова? — он щёлкает пальцами прямо перед глазами Непризнанной. Уокер лишь хмыкает в ответ; ничего необычного, все как всегда, на войне без перемен. — Хотела послать тебя к черту, пока не вспомнила, что там ведь твой дом, — из последних сил и собирая всю свою стервозность в кулак, Вики толкает его в грудь, отодвигая с дороги. — Просто испарись. Между ними узкий коридор школы, ангелы и демоны со своими нелепыми выражениями лиц и пара месяцев чистой ненависти, приправленной нездоровым ядовитым соперничеством. Блицкриг превращается во Вторую Мировую, когда Уокер проходит мимо, звонко цокая каблуками, врезается корпусом в плечо Люцифера и скрывается за поворотом коридора.

***

Плечо, по правде говоря, действительно, немного гудит; за гулом звонка тонет недовольное гудение стервятников, не дождавшихся драки или хотя бы секса, и Люцифер разочарованно поправляет воротник рубашки. Дымка недосказанности жирным пятном в воздухе повисает и абсолютно не даёт ему покоя. Ровно до их совместного урока у ангела Фенцио, который в очередной раз, абсолютно случайно, конечно же, ставит их в пару, да ещё и для задания на Земле. — Как же здорово мы повесилимся с тобой сегодня, Непризнанная, — Люцифер кидает на неё очередную едкую ухмылку и хохочет самозабвенно, когда в пальцах Уокер, ломается, кажется, карандаш. На шестой волне сегодняшнего хит-парада, безусловный лидер — ненависть к Люциферу, делающему абсолютно все, чтобы вызвать в уравновешенном теле Вики Уокер злость, граничущую к сумасшествием и дикой яростью, яркими пятнами появляющимися на щеках и шее.

***

— Мы не договорили.– только оказываясь на земле, она тут же запускает бомбу замедленного действия. При других обстоятельствах, возможно, Люцифер мог бы назвать её более чем смазливой и даже сексуальной в гневе, но не сегодня и не здесь. — Разве? А я думаю, более чем, ведь говорить нам не о чем. Мы не в старшей школе, ты не королева, а я не твой воображаемый соперник-будущий-бойфренд, мисс Инфузория Уокер. Вики на грани взрыва; Люцифер видит, как дрожат её губы, чувствует её ярость, бегущую по венам-артериям, и готов поклясться, что на её языке катается лодка из всех возможных проклятий и оскорблений на всех известных ей языках. Она морщит брови, чешет переносицу и снова пытается бить словами; по правде говоря, получается неплохо, для начинающей, очередной незаконный трюк. — У тебя там что? — бьёт ладонью в грудь, совсем не больно, неприятно и вроде «как ты смеешь», но слов нет. — Какого жить с кирпичом вместо сердца? Красная карточка на поле. За спиной слышатся тяжёлые шаги и шум улицы; пару прохожих явно подозрительно косятся на парочку сумасшедших. Уокер ждёт ответного выстрела. Почему-то именно сейчас ей хочется перевести дух, остановить глупую войну и спросить, что происходит; вопрос риторический, скорее, и Вики выжидающе смотрит на кипящего от ярости Люцифера, ведь если он не хочет говорить, видит Шепфа, разверзнись Ад, он промолчит.

***

— Позвольте спросить, что между вами, двумя, происходит, черт возьми? — Геральд явно в ярости, Мисселина разочарована, на лице написано и на кофейной гуще гадать не надо. — Мне надоели ваши детские стычки и провокации, вы, двое, на вас смотрит вся школа! — и в этом, наверное, корень их войны, потому что в этой школе все должны смотреть только на Люцифера, видеть, слышать, обожать несмотря ни на что. — Желательно найти общий язык, это в ваших интересах, иначе… — Геральд выдерживает скорбную тяжёлую паузу, словно сам не хочет того, о чём говорит. — Думаю, вы итак прекрасно поняли, что будет дальше. — Да, конечно. — Вики делает над собой тяжелейшее усилие, изображая подобие улыбки, выходит более чем фальшиво. — Мы можем быть свободны? Она сжимает руки в кулаки сильно-сильно, ногти больно впиваются в ладонь, Люцифер рядом едко усмехается, наблюдая за тщетными попытками Уокер восстановить самоконтроль. — Наверное, стоит отправить вас на исправительные работы в библиотеку, труд облагораживает. Стеклянную тишину в кабинете нарушает лишь рваное хриплое дыхание Люцифера и возмущённый вскрик Вики. Испорченные нервы, выговор и первые в жизни отработки в бесконечной адской библиотеке — вот все, к чему они пришли за время тренировки в зубоскальстве. — Добилась? — Люцифер едва ли не хрипит от злости и глаза горят ярко-ярко. — Если это и была твоя цель, то ты явно победила, Уокер, поздравляю. — он насмешливо поднял руки. Люцифер — полнейший нарцисс и высокомерный придурок, восемь букв и бесит её больше, чем всё в этом чёртовом сюрреалистическом мире, раздражает сильнее, чем эта дурная привычка считать буквы в словах. Вполне возможно, она тоже та ещё дура, если позволяет себе продолжать это все и мучать себя, вызывая рвотные позывы и расшатывая остатки нервов, вместо того, чтобы просто игнорировать выпады самовлюбленного мудака и позволять ему превращать свою спокойную, уравновешенную жизнь в чёртово бесконечное поле боя. Они продолжают перебирать корешки столетних книг, и повсюду летает невыносимая пыль, скребущая гортань и лёгкие больше, чем эта внутренняя ненависть. — Чего ты добиваешься, Люцифер? — А ты? — он непринуждённо хрустит леденцом и по библиотеке разносится запах лимона, сливаясь с запахами древности и книг. Вики абсолютно точно ненавидит лимонные леденцы и всё, что составляет из себя заноза-в-заднице-Люцифер. — Кончай эти игры, — она хмурится и вдыхает-выдыхает, стараясь не кипеть и пытаясь судорожно успокоиться. — Мне надоело и я больше не собираюсь это терпеть. Душно, как в закрытой душевой и воздух спирает в легких; тут до отвращения тихо, и, кажется, только пару ангелов за стеллажами. И Вики знает, что несмотря на всю взаимную ненависть между ними, они похожи больше, чем следует признавать; есть в них что-то общее, буквально впитанное с молоком матери — дух войны, неважно кем и для чего начатой, победитель всегда выходит один. Об этом не пишут в учебниках и не учат в школе, университете или где-то еще; это просто данность, особый навык, который помогает выживать в обществе. Рви, пока не порвали тебя. — Почему ты всегда в истерике, а? — Люцифер приподнимается на локтях, наклоняется к уху; накручивает на палец безвольно свисающую прядь русых волос и усмехается, переходя на бархатистый шёпот. — Дыши, я не боюсь. Разговор заканчивается не начавшись, опять. Вики выпрямляется резче, чем хотелось и не знает, чего хочет больше, ни одной во всех смыслах приличной мысли в голове нет, есть только чётко сформулированное желание, горящее и морским узлом скручивающее живот. Грязная игра, во всех смыслах, теперь действительно больше походит на провокацию, чем на детские стычки и раздражает до глубины души и вызывает лишь новые волны агрессии и ядовитой иронии. — Почему я тебе так не нравлюсь? Ты что-то в себе отрицаешь? — Вики достаточно коварна и невыносимо двулична, как бы не пыталась убедить общество в обратном. Ужасна. Наверное, они могли бы дружить, или даже быть отличной парой, но нет. Ей явно больше подходят лопушки типа Дино — правильные, мягкие, податливые и верные, как собаки. — Не я это начала. — Что именно? Тебя так весело драконить, знаешь ли, — Люцифер насмехается снова, будто его лицо не может выражать других эмоций. — Должен признать, ты весьма сексуальна в гневе. Дьявольская сторона в тебе явно перевесила. — они впервые говорят, почти не в диалоге ненависти, немного с сарказмом совсем и это пугает почему-то больше вечной войны. — Я вижу тебя лучше, чем все остальные, малышка Уокер. Ни один твой слепой обожатель под кодовым названием «друг» не видит твою настоящую, черную душу, и, знаешь, это весьма приятно — наблюдать такую прекрасную игру на публику. Эта школа моя, каждый, кто «на твоей стороне» прописан в моём наследстве, так что умывай руки, малышка, и если тебе так нравится высасывать чьи-то нервы, найди жертву намного мельче. Это более чем раздражает. Выпячивание собственного превосходства, человеческая монополия и отвратительная попытка дразнить Уокер каждым своим действием — всё, что может вывести из себя, достаточно для неприязни, особенно человеку, который за всю свою жизнь ссорился, как максимум, с соседкой по парте. В носу свербит от противного запаха мокрой побелки, пыльных книг, глаза режет обидой и совсем немного ненавистью, наверное, Вики нужен психолог и контроль над агрессией, но это всё бесполезно, когда на глаза попадается Люцифер. Непризнанная не думает и делает шаг вперёд, закрыв глаза. Ее горячая ладонь прилетает прямо по щеке демона, Вики уже видит, как загораются кровью его глаза; отступать уже поздно. Она не успевает опомниться, как оказывается намертво прижатой лопатками к книжным полкам; крылья распластаны по стене и ноги буквально болтаются в воздухе, затылок обжигает бесцеремонно горячее дыхание. — Как же ты меня бесишь. — голова Вики запрокидывается, волосы оказываются зажатыми в руке Люцифера, его дыхание мурашками бегает по шее, горячие губы едва-едва касаются шеи, и... Ей почему-то это нравится. Она не пытается цепляться и просто обмякает; на миг в глазах демона проскальзывает недоумение, хватка ослабляется, и Вики, пользуясь моментом, изо всех сил толкает его в грудь. — Да, мне нравится смотреть, как рушатся твои иллюзии, – она хрипло усмехается, восстанавливая дыхание. – Все эти «твои люди», Люцифер, ты перечитал книжек? Они тебя боятся, не больше. — Вики судорожно вдыхает кислород и невозмутимо поправляет причёску, словно не её таскали за волосы пять минут назад, как будто даже не пытается бояться. Подходит ближе, ногтями ведёт по татуированной шее, заглядывая в яркие красные глаза. Черти у них одни на двоих и Люцифер замирает, не в состоянии шевельнуться. — А я им нравлюсь, и тебе я нравлюсь тоже, правда же? Невыносимо липкое молчание, зависшее в воздухе, оказывается красноречивее любого ответа.