Смерть — только начало

      Битва с Аказу была долгой и кровавой. Демоны появились в вечернем небе внезапно, как сама смерть, и напали. Как столп, Ренгоку стал щитом, он был обязан сделать все возможное, даже если придется пожертвовать своей жизнью. Он верит, что Камадо, Иноске и Зеницу, все они станут столпами, которые будут поддерживать организацию охотников за демонами, поэтому молодые бутоны не должны быть сорваны. Матушка всегда говорила, что люди, одаренные большими способностями, чем другие, должны использовать свою силу на благо мира и общества. Вредить людям данной небесами силой и запятнать себя — непростительно. Обязанность сильных — защищать слабых.       По мнению демона, истинное наслаждение – видеть не смерть противника, а его сломленное состояние перед вечным покоем. Само собой, Аказа любил сражаться с теми, кто производил на него яркое впечатление. Одним из сильных людей являлся и Ренгоку. Парень сразу же зацепил третьего своей уверенностью, упорностью и стойкостью. Его боевая аура горела настоящим янтарно-красным пламенем, которое ни капли не дрогнуло на протяжении всей битвы. Чем больше противник восхищал Аказу, тем желаннее для него становилось сломить врага. Сломить не столько физически, сколько морально. Однако Кёджуро был тверд в своих убеждениях и ни в какую не поддавался чужим словам. Глупец. Никак не поймет, что его смерть бессмысленна и никакой пользы не несёт. Исполнение долга – одна из отмазок, предназначенная для того, чтобы спокойно умереть. С каждым таким человеком, как этот столп, было жалко прощаться. Каким бы истребитель ни был сильным, он все равно слаб, потому что был человеком. Высшая луна не понимал, почему все отказываются от его предложения. Ведь вечная жизнь – это нечто прекрасное: ты не умрёшь от старости, не умрёшь от болезни, твои раны будут моментально затягиваться. Можно столетиями оттачивать навыки, изучать, пробовать что-то новое – одним словом бесконечное саморазвитие. А человеческая жизнь – лишь короткое, жалкое и бессмысленное существование. Так почему же люди так уперты?       Кёджуро должен как следует выполнять свой долг. И он его выполнил, ценой своей жизни. Потерял левый глаз, получил множества смертельных ранений, он знал, что это его конец… Силы медленно покидали столпа. Парень чувствовал, как ледяной огонь прожигает его изнутри, заполняя все тело. Холод и жар одновременно. Какого это вообще умереть? Кёджуро не часто задумывался о смерти. Подобные темы для размышления даже не успевали оформляться в голове, погребенные под нескончаемым потоком бесконечных дел и сражений. Находясь при смерти, он спрашивал себя, правильно ли поступил? Выполнил ли все задачи возложенные на него? Более чем. И сейчас, блондин со спокойной душой принимает свою участь с широкой улыбкой на лице.       Ядовито-желтые глаза устремляются на лежащее тело блондина. Чужая улыбка вызывает неприятное ощущение, которое разъедает изнутри и заставляет чувствовать себя побежденным. Аказа злится. Он не любил проигрывать. Ренгоку не должен спокойно умереть, оставив себя победителем в этой битве. Слова того слабого мальчишки с прошлого боя совсем не вовремя отдаются эхом в голове демона. Нет, Аказа больше не проиграет этому столпу. Каким бы ни было глупым его решение, он обязательно докажет противнику обратное. Потому розоволосый не теряет времени и мгновенно приближается к истребителю. Мысль насильно сделать его демоном была лучшим вариантом для этой ситуации. Разрезанная рука, откуда капала демоническая кровь, приближается к открытой ране Кёджуро. На данный момент третий не размышлял о последствиях своих действий – им управляла только злость.

***

Темнота…

      Вокруг сплошная темнота, непроглядная, пугающая. Есть что-то зловещее в этом, но в то же время необычное, сказочное. Приятная, влекущая к себе темнота. Что может быть лучше? И сейчас Ренгоку открыл глаза. Но… в этот раз всё по-другому. Вместо привычного света в глаза ударила ещё большая темнота. Всё вокруг было окутано мраком, но, не смотря на это, ему удалось заметить что-то в глубине тьмы. Оно выбивалось из общего мрака, даже, кажется, немного дрожало... и плакало. Кёджуро недолго думая отправился в ту сторону, как впереди заметил фигуру человека. Он не понимал почему, но точно знал, что это была его мать, он это чувствовал. Чувствовал исходящее тепло от нее, какое-то притяжение, что-то родное. Он идет ней.       Один шаг. Всего один шаг вперед. И вот она, свобода. Мужчина протягивает руку к любимой матери, но та вдруг исчезает. Ренгоку оглядывается по сторонам, пытается найти ее. Сердце было готово вот-вот пробить дыру сквозь ребра и вырваться наружу. Он бежит, не понимая, что земля под его ногами начинает рушиться. С каждым шагом появлялась новая трещина, что сообщала о приближающийся гибели, но вдруг совсем рядом послышался тихий, сладкий голос, что маняще зазывал к себе. Нет, он должен найти тот лучик света, она ждет его, Ренгоку всеми силами противился этому голосу, продолжал убегать, но вскоре земля под ногами исчезла, и тот упал в темную бездну…

***

      Кёджуро почувствовал жгучую боль и жар, как будто что-то металлическое сжало его, так и не выпустив. От нахлынувшей боли столп громко шипел, изворачиваясь по земле, дрожащими пальцами вцепившись траву. Все это проходилось сквозь адские боли раненных конечностей. Сперва с головой погружаешься в невыносимую, пронзительную боль. Она овладевает всей жизненной энергией, безжалостно похищает сознание. Он не в силах бороться с ней. Не может прийти в себя... По швам трещала голова, не переставая пищало и гудело в ушах, заставляя Ренгоку мучительно стонать и биться в истерической конвульсии от непереносимой боли. Тело его страшно ломило и изнывало, тревожа еще кровоточащие раны. Каждое движение приносило бесовские мучения, острую, разрывающую на куски боль.       Демон наблюдает за длительными мучениями столпа, за тем, как тот, наконец, превращается в одного из прекрасных о'ни. Кёджуро обязан был стать демоном изначально. Такие сильные личности не должны сгорать в мимолётной человеческой жизни. Точно нет. Это в первый раз, когда Аказа обращает человека в демона поневоле. Теперь уже размышляя над последствиями, он понимает, что Господин, мягко говоря, явно такое не одобрит – после последней встречи тем более. Облажаться во второй раз никак нельзя. Придется взять блондина под свой контроль, чтобы не создавал проблем.       «Почему я все еще чувствую боль? Я ведь умер…» — проносится в голове столпа и тот находит в себе силы открыть глаза. Какого же было его удивление увидеть перед собой демона. Ренгоку на автомате схватил катану и, сжав рукоять, размахнулся. В этот момент он понял, что боль в мышцах, а также во всех местах, где он получил раны, немного стихла. Лезвие моментально вонзилось в плечо Аказу и Кёджуро, наконец, полностью осознал, что произошло. Он стал демоном.       Ренгоку всегда относился с большим энтузиазмом к обязанностям в качестве столпа и часто реагировал весело и эксцентрично. Он был доброжелателен, добр и хвастался необычайной техникой и мастерством владения мечом, вытекающих из строгой практики и дисциплины. Парень был почетным воином. Он всегда придерживался своего кодекса морали и принципов, который ему внушала его мать в молодом возрасте - самое важное из которого было то, что те, кто родился сильным, обязан защищать слабых. Перейти на сторону зла было для него непростительно, столп всегда был верен себе и своему характеру, но осознание того, что он стал демоном, буквально разрушало его изнутри.       «Я буду повторять это снова и снова. Не важно, что двигает мною, я никогда не стану демоном»       Раз за разом проносились его же слова у него в голове. Рассудок затемнялся и плыл. Внутри всё сжималось от дикой душевной боли, которая отдавалась колким ощущением в сердце, закручивалась и, отскакивая, с большей силой била по лёгким. Вздохнуть становилось невероятно трудно. Каждый новый удар от органа, приносившего жизнь, становился смертельным выстрелом, который повторялся раз за разом. Имея сильный боевой дух и волю, будучи всегда уверенным в своих силах, он чувствовал себя... сломленным. Он чувствовал себя обречённым на муки куда страшнее чем все то, что было до этого.       От злости на шее столпа выступили вены, он не намерен был ослаблять свою хватку, лишь прошипел сквозь стиснутые зубы: — Я убью тебя…       — Глупо целиться в это место, — демон не дернулся и не отпрыгнул от вонзившегося клинка. Багровая кровь слегка брызнула из раны, начиная течь по руке и пачкать жилетку. На удивление, Аказа был уже вполне спокоен и серьезен. Начинать снова битву было бы неуместным решением, поэтому он думает использовать другой метод. Благо демоническая кровь имеет множество невероятных свойств, одной из которых является частичное контролирование обращённых.       — Ты все равно умрешь от моей руки, — своим баритонным голосом сказал Кёджуро. Парень понимал, что его положение крайне печальное, раны все еще ныли от боли, но, не смотря на это, столп пламени был готов напасть на него в любой момент. Третий лишь хмыкает, и через секунду его клетки крови, находящиеся в теле столпа, разрастаются и резко парализуют парня, не давая ему и малейшего шанса двинуть руками и ногами. Тело блондина вдруг перестало слушаться его команд. Перед глазами появилась кровавая дымка. – Что за…       Розоволосый запросто вытаскивает из себя чужой клинок солнца и откидывает его как можно дальше, отчего рана на плече быстро начинает затягиваться, а кровь исчезать, не оставляя и следа. — Надеюсь, тебе приснятся хорошие сны, — саркастичные нотки так и звучали в голосе демона. Сказав это полушепотом, он одним ударом вырубает столпа. Вот и все. Аказа ловит падающее тело так, что чужая голова аккуратно приземляется на демоническое плечо; руки самопроизвольно обхватывают парня вокруг талии, придерживают, прижимают к себе, не давая упасть, и третий стоит так ровно минуту. Взгляд устремлён в ночное небо, где распластались вразброс множество ярких звёзд. Лето – то самое время года, когда они становятся максимально видными и красивыми для любования. Что-то ему это точно напоминало, а что – не знал.. или не помнил. Времени для раздумий больше не оставалось. Слыша звуки других истребителей вдалеке, демон поднимается, подхватывает Ренгоку на руки, – мысленно подмечает, что тот довольно-таки хорошо сложен, что и ожидалось от столпа, – и уносит.