Дар

В этом месяце пропал еще один ребенок. Его радостные глаза и лучезарная улыбка повсюду преследовали меня, куда бы я ни шла. Даже на пакете молока, которое я пила на завтрак, мне вновь улыбался этот кареглазый мальчишка. Все ходили словно в воду опущенные, ведь понимали, что этому малышу не суждено вернуться домой. Никогда. Его останки будут покоиться в безымянной могиле, как и десятки тех, кто пропал за последние пятнадцать лет. Если они вообще захоронены. На душе скреблись кошки от одной лишь мысли, что есть в этом мире человек, которому сходит с рук все, что бы он ни делал. Безнаказанность развязывала ему руки, в то же время лишая матерей последней надежды. И кто же будет следующий вот так искренне улыбаться с пакета молока? Возможно, это буду я? Этот день ничем не отличался от других будней. Лениво встав с кровати, я стянула со стула джинсы и вновь села на теплую постель, сонно уставившись в одну точку. Мне нужно было поторапливаться, ведь первым уроком был французский, а наш строгий учитель с ужасным французским акцентом не терпел опозданий. Хоть и сам нередко опаздывал. Двойные стандарты свойственны взрослым. Это я поняла еще с младшей школы, когда запреты моей матери стали распространяться лишь на меня. Сама она постоянно нарушала собственные правила и делала это с шутливой усмешкой. Это было, есть и будет всегда. Сейчас же я ощущала лишь ужасную усталость, несмотря на то, что я проснулась несколько минут назад. Ненавижу состояние недосыпа! Как же тяжело надеть эти джинсы, висящие на щиколотках. Просто взять и встать. Одним резким, уверенным движением. Нереально сложно. Мимо моего дома проехала машина, и я уловила солнечного зайчика, бегло проскользнувшего по стенам моей небольшой комнатушки. Единожды появившись здесь, он поспешил навсегда скрыться в тени, ускользнув от моего взгляда. Так быстро и непринужденно. Я даже не успела его как следует разглядеть. Нервный стук в дверь отвлек меня от вялых мыслей. Будто бы электрический ток, по телу проскочил импульс, и я не задумываясь встала с кровати, надев-таки джинсы. Голос матери, спускавшейся по лестнице на первый этаж, звучал напряженно. Она была такой же любительницей опаздывать, как и ее старшая дочь. Как говорится, яблоко от яблони не далеко падает. — Вот черт, — ругнулась я, посмотрев на время, и, запаниковав, принялась кидать в портфель все, что казалось мне полезным. В моей комнате всегда царил хаос, понятный лишь мне одной. Накануне мать затеяла уборку, разложив все на свои места, так что теперь в этой безумной спешке я не могла найти нужные вещи там, где я их оставляла. Беспокоилась я вовсе не о том, что не смогу найти домашнее задание или нужные книжки. Единственная вещица «must have»(1) в моем рюкзаке — мой плеер. — Плеер… плеер… где же ты? — звала я бездушную вещицу, словно она могла ответить мне, а ведь без нее я просто не представляла своей жизни. Я была таким же обычным подростком, как и сотни прочих. Обожала музыку и просто не представляла жизни без своего старенького плеера, сходила с ума от рок-групп, плакатами которых была обклеена моя комната, и носила исключительно темные вещи. В дальнем углу моей комнаты стояла электрогитара, которая стоила мне больших нервов, слез, мольбы и на которой я училась играть ровно две недели со дня покупки. Теперь моя мама стала еще более строгой в покупке дорогих вещей, напоминая о моем непостоянстве раз за разом. В это утро я так и не нашла свой плеер, а просто сдалась, кинув в рюкзак несколько тетрадей, учебник по математике, который первый попался под руку. Я даже не знала, будет ли сегодня урок математики. Важно ли это в момент, когда ты опаздываешь? Нет, не думаю. Но то, что действительно важно — я вовремя успела спрятать свой личный дневник вглубь шкафчика письменного стола. Опрометчиво было бы оставить все свои секреты на виду. В школу личные дневники носят лишь дурочки, которые желают того, чтобы их мысли были прочитаны. Не иначе. В то утро, помнится, я многое не успела сделать: заправить кровать, почистить зубы и банально позавтракать. День начался без улыбок пропавших детей, смотрящих на меня молящим взглядом с упаковки молока. Словно буря, я пронеслась мимо комнаты сестры, на долю секунды уловив ее силуэт. Она стояла возле зеркала, освещаемая лучами утреннего солнца, и поправляла новенькую розовую юбочку, которую наша мать подарила ей на недавно прошедший восьмой день рождения. Она была такой милой и крохотной — совершенной противоположностью чудаковатой пацанке, которой являлась ее старшая сестрица. Возможно, это все гены, ведь у нас с ней были разные отцы. Этим утром я подумала, что хотела однажды так же мило выглядеть в какой-нибудь девчачьей вещице, но эта мысль слишком быстро растворилась в моей голове. Пробежав кухню, я попыталась схватить яблоко из корзины с фруктами, но оно выскользнуло у меня из рук, и вся корзина с треском упала; фрукты рассыпались по паркету. Они валялись по всему полу, но я решила, что нет времени на уборку, и с чертыханиями выбежала во двор. Мать стояла у машины, нервно поглядывая на наручные часы. — Камилла! Зайка, мы опаздываем! — громко крикнула она, поторапливая мою сестру. Обычно мать развозила нас по школам и ехала к себе на работу, но сегодня она попросила меня пойти самостоятельно, ведь Ками еще не могла одна добираться до младшей школы, которая была дальше моей, тем более в свете нынешних событий. Помахав на прощание и обменявшись воздушными поцелуями, мы попрощались с матерью в то утро. Уходя, я заметила, как она шла обратно в дом, видимо, решившись все-таки поторопить Камиллу. Всю дорогу до школы я неслась, словно ошпаренная. Неплохая кардио-пробежка, ведь в последнее время я слишком мало внимания уделяла спорту. Раньше мы бегали с мамой и Камиллой по вечерам, и это был один из лучших периодов в моей жизни. Мы были дружной, хоть и не полноценной семьей. Мой отец бросил маму, когда я еще была младенцем, а отец Камиллы погиб при исполнении служебных обязанностей. Теперь же мы редко проводили время втроем из-за повышения матери по службе. Камиллу сейчас просто нереально оттащить от телевизора, ну и у меня тоже появились свои увлечения. Я пристрастилась к рисованию. Это поглощало меня настолько, что несколько часов могли показаться всего лишь парой минут. Мой блокнот всегда был при мне на случай, если вдохновение неожиданно посетит меня, к примеру, на уроках или в кафе. Пробегая мимо дома Ская, я непроизвольно прибавила грации в своих движениях. На тот случай, если мой друг детства заметит меня бегущей на всех парах мимо, и пускай такой шанс крайне мал. Не хотелось бы выглядеть нелепо в глазах парня, в которого влюблена. Конечно, я знала, что его сердце уже занято, но я просто не могла приказать себе забыть о своих чувствах. Это невозможно просто так отключить, как бы я ни старалась. Скай — моя первая любовь. Мы всегда были неразлучны, но нет ничего, что бы длилось бесконечно. Так и наша дружба прекратилась в тот самый день, когда он признался мне, что влюблен в девочку из нашей общей компании. Поначалу я думала, что это не всерьез, но с каждым новым месяцем моя надежда стала погружаться в глубины отчаяния. Уже добегая до школы, я остановилась на пешеходном переходе, так как, к моему невезению, зажегся красный свет. В это утро просто все шло наперекосяк. Серьезно? Сегодня всем понадобилось сесть за руль и спешить куда-то по делам? Никогда не замечала, чтобы по утрам было так много машин. Нельзя даже нарушить правила и перебежать дорогу. Ну да. Конечно же, этого нельзя делать, хотя я частенько пренебрегала правилами, если опаздывала. И тут, когда рядом со мной встал полицейский, слегка улыбнувшись мне, я окончательно откинула мысли перебегать на неположенный свет и просто вздохнула, отведя взгляд в сторону. — Криста, — раздался голос недалеко от меня, и я увидела свою сестру, стоящую посередине дороги. Она была настолько напугана, что вся тряслась. Ее розовая юбочка, в которой Ками красовалась перед зеркалом сегодня, когда я пробегала мимо ее комнаты, показалась мне испачканной. Такая невинная и крошечная для своих восьми лет, сестра смотрела на меня, прижав кулачок к груди. — Что ты здесь делаешь? Где мама? — крикнула я, не обращая внимания на тех, кто стоял рядом. Мое сердце замерло. Прямо на мою сестру ехал внедорожник, и тут все мое тело оцепенело от страха. Скорость не была слишком большой, но Камилла просто стояла там и смотрела на меня, бездействуя. Почему она так странно смотрела на меня? — Камилла! Убегай! — заорала я, не контролируя своих движений. Ноги сами принялись нести меня под колеса едущей машины. В голове проносилась лишь одна-единственная мысль: «Нужно успеть». Руки уже были наготове, чтобы оттолкнуть сестру, но в последнюю секунду моя ладонь просто прошла сквозь нее и, не успев даже одуматься, я почувствовала боль. Резкий удар. Перед глазами все пошло кувырком. Скрежет от торможения колес зазвенел в ушах диким гулом. Я перелетела капот и ударилась головой о лобовое стекло, упав на асфальт. Попытавшись поднять голову, я ощутила дикую тяжесть. В ушах вновь все зазвенело, и я просто отключилась, погружаясь в темноту. Последнее, что я запомнила: лицо полицейского, который недавно улыбался мне, стоя рядом. Почему его взгляд был таким… радостным? Очнулась я уже в больничной палате, и тут же головная боль сдавила виски. Рядом сидела мать, отрешенно смотря на темный экран телефона. Ее глаза были красными, наверняка, она слишком перенервничала из-за произошедшего со мной. Внутри все сжалось из-за чувства вины. Но зачем я побежала на красный? Все было, словно в тумане. Помню лишь то, что опаздывала на урок. Улыбку полицейского и потом… пуф. Удар и скрежет колес. — Мам, — еле слышно выдавила я, дотронувшись до ее руки, в которой она крепко сжимала телефон, — прости. — Криста, — мать подняла на меня свои огромные заплаканные зеленые глаза, словно ища поддержку, — твоя сестра… Камилла… она пропала. И тут рыдания матери оглушили мое сознание. Пропала сестра? Но ведь я видела Камиллу. Там у зеркала. Она выглядела счастливой в то утро в этой новой розовой юбочке. Вновь приступ головной боли сдавил виски. Воспоминания начали всплывать в моей голове картинками, чередующимися одна за другой. Испачканная юбка, перекресток, взгляд Камиллы. Моя сестра была там. Ну конечно, она просто потерялась, решив самостоятельно добраться до школы. Но… успела ли я оттолкнуть ее? — Мама, там, где меня сбила машина, — почему-то я чувствовала дикую слабость и тошноту, подходившую комом к горлу, — там… Внезапно меня стошнило прямо на пол. Рвотные массы растеклись повсюду, наполняя комнату едким зловонным запахом. Мать тут же подскочила, принявшись звать медсестру, которая прибежала через несколько минут и вколола мне что-то в вену. — Это вполне нормально. У вашей дочери сотрясение головного мозга. Я назначу несколько анализов, после которых смогу выписать рецепт. К вечеру вы сможете поехать домой, но следует строго соблюдать постельный режим несколько дней, иначе могут быть осложнения, — заявил коренастый мужчина в белом халате, проверяя мои зрачки каким-то фонариком. Он улыбнулся. И эта улыбка показалась мне до боли знакомой. Если присмотреться, то врач был похож на того полицейского, который подошел ко мне утром. Телосложение и рост этих мужчин безусловно были разными, но их лица… они одинаковы? Голова снова разболелась, и мама уложила меня на подушку, приказав отдохнуть. В воздухе еще витал запах рвоты, но теперь он был смешан с хлоркой, от чего тошнило еще больше. Мама трепетно погладила меня по волосам и печально улыбнулась. — Прости, мне не следовало говорить тебе такие вещи… вот таким образом. Я просто вся как на иголках. Мы найдем Камиллу, детка, не переживай. А теперь попробуй немного поспать до анализов. Я заберу тебя сразу же, как тебя выпишут. Мама поцеловала меня в лоб и тут же прикрыла ладонью рот, скрывая то, как трясутся ее губы. Она сдерживалась как могла, чтобы не разреветься у меня на глазах, поэтому поспешила выйти из палаты. Да так быстро, что нечаянно перевернула стоящий на тумбочке графин с водой. Он разлетелся на мелкие осколки, так же, как и ее сердце в тот момент, когда она поняла, что младшая дочь бесследно пропала, а старшая угодила под колеса машины. Она нуждалась в поддержке, которую я не могла ей дать. Мама покинула мою палату, сказав напоследок, что позовет медсестру. Я видела, как по ее щекам стекали слезы. Выписка состоялась к четырем часам, немного раньше, чем я ожидала. Меня угораздило вырвать прямо во время одного из анализов, поэтому мне вкололи еще один укол от тошноты. Мать не приехала на мою выписку, как обещала. Она прислала мне сообщение о том, что попросила моих друзей помочь мне добраться до дому. Я ее понимала, ведь сейчас важнее было найти мою сестру, и мама всеми силами старалась действовать правильно. Она уточнила, что до вечера, а может, и до поздней ночи, будет работать, пытаясь возглавить дело о пропаже Камиллы. Да, кстати говоря, моя мать — следователь, и именно это повышение заставило ее меньше времени уделять нам. Но вряд ли ей дадут вести дело, которое касалось ее самой. Мама сейчас была слегка не в себе, а незадолго до этого происшествия она не хотела вести дела пропавших без вести детей. Это было слишком тяжело для нее, но теперь все перевернулось с головы на ноги. У выхода из больницы меня ждали друзья: моя единственная подруга Велери, ее брат Рейган — но все его звали Рей — и Скай. Парень Велери. Мои щеки тут же налились краской от одного взгляда его изумрудно-зеленых глаз. Солнце красиво играло лучами на светлых прядях его волос. Я могла рассматривать его вечно, если бы это не выглядело до ужаса странно. Вел, ни секунды не мешкая, бросилась мне на шею, переживая о моем самочувствии. Она заметила ссадину на моем лбу и чуть было не упала в обморок. Не знаю, она специально играла перед всеми или действительно беспокоилась обо мне? Вот только меня это дико раздражало. Даже в тот момент, когда меня сбила машина, именно ей доставалось все внимание. Скай тут же подбежал к ней, пытаясь успокоить ее. Захотелось вырвать на ее миленькое платьице, но укол все-таки подействовал, и Вел продолжала быть в центре всеобщего внимания. Даже проходящая мимо медсестра предложила ей стакан воды. — Как тебя угораздило? — спросил Рей, учтиво взяв мой портфель, проявляя заботу. Этот парень всегда вел себя мило и крайне вежливо с окружающими. Он был сдержан и нравился мне тем, что не был похож на свою сестрицу, хоть они и двойняшки, но, к счастью, не похожие друг на друга даже внешностью. Начиная с цвета глаз, заканчивая характером. Эти двое были слишком разными. Как я заметила, Рей был похож больше на мать: такой же спокойный и кроткий. У них обоих зеленые глаза и выразительная улыбка. Почти голливудская, я бы сказала. Велери же — просто вылитая копия отца: голубые глаза и густые, но ухоженные брови. Она громкая и всегда полна энергии, поэтому часто оказывалась в центре внимания. И ей так хорошо удавалось быть женственной, то есть она прямо-таки идеал шестнадцатилетней девушки. Весь ее гардероб был набит милыми вещичками, наверняка Камилла станет такой же, когда повзрослеет. — Спасибо, Рей, — нежно улыбнулась я, пытаясь отогнать грустные мысли. — Моя бедняжка, — пролепетала Вел, пытаясь обнимать меня на ходу, — мы слышали про твою сестренку. Это так ужасно, знаешь, когда это происходит с кем-то другим, конечно, это тоже… ужасно. Но когда ты знаешь человека, который пропал, то это кажется тебе невыносимо… — Велери, думаю не стоит сейчас этого говорить, — немного грустно улыбнулся Скай, пытаясь подбодрить меня. Скай был прав, не стоило ей так беспечно высказываться, ведь ее слова выбили почву из-под моих ног. Невыносимо? Как же невыносимо ей улыбаться после того, как она заявила о подобном? Целых пятнадцать лет пропадали дети, и еще ни одна семья не получила сведений о пропавшем ребенке: ни тела, ни вещей, ничего, что могло бы хоть как-то дать надежду. Ничего, что бы помогло принести душе родственников покой. Незнание убивало не хуже ножа. И сейчас все понимали, что нашей семье придется пройти через все муки безысходности, когда вопросы так и остаются не отвеченными. На глаза навернулись слезы, я скрутилась от спазма, сдавившего диафрагму. Так легко кому-то кидать на ветер слова, которые разбивали сердце вдребезги. Моя голова затрещала от дикой мигрени, и я обхватила ее руками, как будто это могло хоть как-то помочь. — Болит, да? — беспокойно спросила Вел, сделав до ужаса заботливое лицо. Не получив ответа, она умолкла, разглядывая мое скорченное от боли лицо с жалостью, присущей лишь детям. В ее взгляде не было ни малейшего следа понимания. Ей было меня жалко лишь потому, что я испытывала боль. Таким людям не под силу прочувствовать другого человека, они слепы к горю остальных до тех пор, пока сами не попадут в подобную ситуацию. — Хочешь, я понесу тебя, если тяжело идти? Жаль, что ни у кого из нас нет машины, — предложил Рей, но я отказала ему, пытаясь выдавить из себя вежливую улыбку. Всю дорогу до дома я молчала, пытаясь собрать мысли воедино. Вел мило лепетала что-то свое, задорно смеясь в своей обыкновенной манере, наверняка думая, что отстраненные темы помогут мне забыться. Такой звонкий и беззаботный… ее голос раздражал. Почему она продолжала вести себя беспечно, зная, что пропала Ками? В тот миг мне показалось, что я далека от них, хоть и волочусь рядом. Рей был единственным, кто придерживался молчания, но и он казался мне далеким. Взгляд его глаз излучал радость, которая была для меня непонятной и даже в какой-то мере завистной. Ведь это в моей жизни все перевернулось вверх дном, с чего бы им понимать меня? Мне необходима была поддержка, а все лишь весело шутили, пытаясь не замечать, как тяжело мне выносить их смех. Увидев свой дом, я почувствовала дикое облегчение и желание бежать со всех ног прочь, но так и не поддалась искушению. — Ты уверена, что хочешь остаться одна дома? Твоя мама еще не вернулась и… — Рей смутился, предлагая остаться со мной. Он не из настойчивых парней, но когда дело казалось ему серьезным, он мог немного настоять на своем. Велери поддерживала брата всеми силами, желая переночевать со мной и поддержать меня, но мне хотелось побыть одной, ведь я понимала, что с ней мой вечер обречен на разговоры о парнях, косметике и прочей девчачьей ерунде. Раньше мне было даже интересно приоткрыть для себя мир непонятный мне и таинственный, в неком роде. Камилла обожала такие вечера, когда Вел учила ее всему, словно свою маленькую сестренку. Мне было даже странно, что именно я ее сестра. Возможно, когда она вернется, мне вновь станут интересны такие посиделки в пижамах, но сейчас я о них даже думать не хотела. Сложней всего для меня было отказать Скаю, ведь он не стал стоять в стороне и попытался уговорить меня. Наверное, впервые за долгое время он был так обеспокоен, и именно это подкупало меня. Его взгляд действительно показался мне встревоженным, но сегодня все шло наперекосяк. Я отказала им, как мне показалось, резко, после чего с натянутой улыбкой закрыла дверь. Мама звонила несколько раз, отдавая указания: запереть все двери и окна, включить повсюду свет и убедиться, что сигнализация включена. Когда она вернется, сама отключит ее, а пока лишь настаивала на том, чтобы я была под охраной. Есть мне не хотелось, поэтому я тут же поднялась по лестнице, конечно же, выполнив все указания матери. Ее беспокойство немного настораживало, ведь даже несколько полицейских дежурили в ту ночь возле нашего дома. Но я привыкла доверять матери без особых вопросов. Я остановилась, проходя мимо комнаты сестры. Дверь была закрыта и опечатана, это испугало меня. До этого момента я все еще была не готова представить, что с сестрой произошло нечто ужасное. Первое время я лишь ощущала испуг от самой потери, от страха, окутывающего город, но сейчас я осознала, что беда действительно постучала в дверь нашего дома. По спине прошелся холодный пот и я сглотнула нервный ком, подступивший к горлу. — Камилла… Закрыв глаза, я вспомнила улыбку сестры, ее звонкий смех и причудливую манеру корчить рожицы. Она такая веселая, забавная и красивая девочка. Почему кому-то захотелось причинить ей боль? Ее голубые глаза всегда светились счастьем; да, она росла счастливым ребенком, который ни в чем не нуждался. Я и не осознавала, насколько любила Камиллу, и боль от осознания ее пропажи просто разрывала мне душу. Златокудрая девчушка с огромными голубыми глазами наполняла этот дом радостью, а теперь здесь все слишком угнетающе мрачно. Она мне напомнила того солнечного зайчика, который ускользнул из виду так быстро, что я не успела даже насладиться его присутствием. ______________________________________________________________________- 1) Мust have — это что-то, что у вас обязательно должно быть.