Дар

Сделав шаг, я неожиданно подалась вперед, упав на одно колено. Прозвучал всплеск, что-то очень громко хлюпнуло, и я поняла, что угодила в воду, но не могла ничего почувствовать. Мои руки и ноги были словно ватные. Сквозь жуткое, дезориентирующее головокружение я силилась понять, что со мной и где я. Когда наконец ощутила слабое покалывание в конечностях, я машинально поднесла ладонь к носу, вытерев верхнюю губу тыльной стороной. Покалывание усиливалось, как будто в жилах возобновлялась пульсация. Мои пальцы так сильно кололо, что я непроизвольно осмотрела их, заметив кровь на руке в том месте, где я вытерла под носом. Крови было так много, поэтому я подумала, что мой нос разбит. Я наклонилась, позволяя багровым каплям стекать на землю. Оказалось, я стояла одним коленом в огромной луже, рассматривая свое отражение. Грязную стоячую воду орошали капельки крови, тянущиеся двумя ручейками из моих ноздрей. Что со мной? Я ужаснулась от собственного отражения, заметив тот больной, измученный вид, с которым я разглядывала себя. Подняв голову, я прищурилась, пытаясь сделать картинку более четкой. Давление пульсировало в глазах, и я прикладывала титанические усилия, чтобы удержаться и не свалиться в эту лужу всем телом. Было так шумно… но что могло так громко тарабанить? Еще раз присмотревшись, я заметила сотни, тысячи капель, падающих с неба и стучащих по поверхности, вот только я не чувствовала их прикосновений. Поднеся к глазам руки, я затряслась от страха, ведь они были такими мокрыми, что с них лилась вода. Как я могла не чувствовать этот ливень, ведь промокла с головы до ног? — Прости, — протянул чей-то голос виновато, — мне это было необходимо! Накрыв лицо ладонью, я попыталась прийти в себя и понять, что происходит вокруг, кто говорил со мной. В ушах гудело так сильно, что я не могла ориентироваться — лишь смотреть по сторонам, пытаясь держать глаза открытыми, но веки были настолько тяжелыми, что это оказалось весьма сложной задачей. — Криста! — прокричал кто-то, но уже другим, дрожащим от страха голосом. — Криста, что с тобой?! Ты можешь встать?! Что, черт возьми, происходит?! Я ощутила, как кто-то положил мне на плечи какую-то ткань, укутав в нее и заключив в крепкие объятия на несколько секунд. Перед глазами вдруг возникло чье-то лицо, но мне сложно было разглядеть его — такое ощущение, что я смотрела сквозь калейдоскоп. — Спасибо тебе за все, — прошептал чей-то безумно печальный голос, — теперь я могу наконец уйти. Из моих глаз полились слезы, ведь на душе все разрывалось от скорби и неописуемой тоски. Но в следующий миг я ощутила облегчение, обмякнув в чьих-то крепких руках. В носу защекотало от знакомого запаха, и я улыбнулась, подумав о Скае. Силы постепенно возвращались ко мне, даже дышать стало намного легче. Боль отступала, и давление потихоньку приходило в норму. Я озябла; по коже прошлись мурашки от холода, и я вздохнула, почувствовав спокойствие и капли дождя, бьющих меня по телу. Я рыдала, но уже не от горя, а от радости вожделенного облегчения. Картинка перед глазами наконец стала четкой, и я обнаружила себя на заднем дворе дома моего друга, стоя вместе с ним в огромной луже на траве, образованной из-за сильного ливня, который буйствовал вокруг. Мне стало так резко холодно, словно чувства вернулись ко мне по щелчку, я промокла до нитки, как и Скай, сжимающий мои щеки своими ладонями. Он смотрел мне в глаза настолько безумно, что стало не по себе. Он также, как и я, был напуган, но что-то в его взгляде настораживало и пугало меня до дрожи. Я сжала пальцами ткань его футболки, вцепившись в нее, как испуганный зверек. — Скай, — протянула я чувствуя, как трясутся мои губы. — Это ты? — сглотнул он нервный ком, мешавший ему дышать. — Криста… это ведь ты? — Ее больше нет, — мои слезы смешались с каплями дождя, стекая вниз по подбородку, — я не чувствую ее больше. В комнате Ская было светло и уютно. Я сидела на его кровати, укутанная в плед, и потягивала горячее какао из большой кружки. Здесь все осталось прежним: каким я запомнила, когда была ребенком. Оглядываясь по сторонам, я вспоминала отрывки из детства, когда мы играли в этой комнате днями напролет. Некоторые плакаты клеила я. Они до сих пор висели на стенах его комнаты. Интересно, вспоминал ли он обо мне, смотря на них? Скай присел рядом, поджав одну ногу под себя. Он хотел что-то сказать мне, но явно не знал, как начать — ему не хватало сил. Отставив кружку на тумбочку, я нечаянно задела фотографию, где он стоял с Вел и улыбался с фотоснимка. Подняв фото, я провела пальцем по силуэту подруги, чьи глаза светились счастьем. На этом снимке они еще не были парой, но уже выглядели так, словно знали, что будут вместе. — Знаю, — тихо начала я, — в это невозможно поверить… — Ты видишь их… призраков? — выпалил он так быстро, словно боялся говорить это вслух. — Я вижу души тех, кто прорывается в наш мир, — слова давались мне весьма сложно, ведь я не хотела говорить всей правды до конца, — ты веришь в это? — Что мне остается — после всего, что я видел? — приглушенно произнес он. — Так… Велери… Она сейчас не в этом мире? Ты не видишь ее больше? — его голос дрожал. — Это долгая история, Скай, но поверь, ее здесь нет. Она обрела покой… я это ощутила, — вяло улыбнулась я в ответ и укуталась сильнее в плед. — Она была в тебе? Ее душа? Ты выглядела иначе… и говорила совсем как она, — он опустил взгляд в пол на несколько секунд, но после перевел его на меня — он ждал ответа, который мне сложно было сказать вслух. Я лишь кивнула, сглотнув нервный ком, который возник от дикого страха. Она овладела моим телом без моего согласия. Тогда в больнице я не успела ей ответить, а сейчас оказалась здесь и понятия не имела, как выбралась из клиники. Наверняка Вел сбежала, но теперь всю вину вменят мне, а не ей. Я устроила погром, сбежала из палаты, даже после того, как меня привязали к койке ремнями. Как ей только удалось развязать их? Они были достаточно тугими. Я не хотела возвращаться в то место, от чего сжала кулаки, сдерживая нарастающую тревогу. — Сколько прошло времени? Я… Я ничего не помню, Скай. Сколько прошло времени после того, как тебя вывели из моей палаты? В тот день она попросила… одолжить мое тело. Но я ничего не помню, что со мной происходило, когда она была во мне, — я наморщила нос от того, насколько мне было неприятно думать об этом. — Прошел месяц, Криста, — взволнованно ответил Скай, положив мне ладонь на щеку, — с того дня прошел целый месяц. Тебя выписали из больницы, и все было отлично. Ты была такой счастливой, постоянно всем улыбалась и вела себя так, словно ничего не произошло. Я был так рад, что тебе стало лучше, но время шло, и я стал замечать разницу в твоем поведении. Я понимал, что что-то не так. Ты так сблизилась с семьей Велери, что проводила с ними, буквально, все время. Мама Вел снова начала нормально есть, и это было только благодаря тебе, как я думал. Но это была не ты… Она вернулась к ним на этот месяц… — Да, она волновалась за свою семью, я знала это. Что же… В таком случае я рада, что смогла помочь ей… Я была для нее плохой подругой при жизни, так хоть после смерти смогла что-то исправить. Но что она сказала тебе? Почему я очутилась в твоем дворе под дождем? В этой луже? Почему она ушла именно так? — я стала нервно теребить пальцы, чувствуя сильное волнение, которое пыталась скрыть всеми силами. Месяц… Целый месяц во мне жила чья-то душа. Она полностью отключила мое сознание и использовала мое тело. А как же Кей? Сестра? Я сейчас не чувствовала связи с их душами. Их не было рядом. Здесь только я и только мои мысли и чувства. Мне повезло, что это была Велери, но в следующий раз я могу попасть в беду. Меня больше волновал факт того, что призрак овладел моим телом без разрешения. Я не чувствовала обиды на Вел, наоборот, я действительно была рада помочь ей обрести покой, но способ, выбранный ею, пугал меня. — Мы не особо общались с тобой… В больнице ты была неразговорчива, а когда я приходил навестить тебя после выписки, ты постоянно торчала в доме Велери или с ее родными. Ты, как я думал тогда, игнорировала все мои разговоры о том, что произошло в палате тогда… Те вещи летали по комнате, словно их нарочно кидали, но кроме нас там никого не было. Я решил, что спятил, да, и ты молчала и фыркала на любой мой вопрос. Я был до чертиков рад увидеть тебя на пороге своего дома этим утром. Только сегодня ты сама пришла ко мне и попросила мятный чай, который так обожала Велери, а ты всегда воротила нос. Ты села на стул… положив ногу на ногу… и начала стучать пальцами по столешнице, пока я готовил тебе чай… прямо как она. А потом ты вовсе начала капризничать, что не свойственно той Кристе, которую я знал, и в голову полезли странные… нереальные мысли. Будто… это вовсе не ты сидела передо мной. Черт, ведь это действительно сидела она и смотрела на меня с такой печалью, которую я не мог выносить и просто уводил взгляд в сторону. Всем нутром я ощущал ее присутствие. — Она призналась? Выдала себя? — натянула я подобие улыбки. — Нет, — с досадой сказал Скай, — просто попросила об услуге. Странной на тот момент, но теперь все стало на свои места. А потом… потом ей резко стало очень плохо… из носа потекла кровь и она выбежала на улицу в разгар ливня, крича что-то несвязное. Мне жаль, но я ничего не понял из того, что она говорила. Я стоял и молча наблюдал за ней, боясь пошевелиться, но когда она упала на колено и затихла — я наконец пришел в себя и выбежал на помощь. Но это была уже ты. Я так и не смог… не смог попросить у нее прощения… На глаза навернулись слезы. Пройдя через все это, ей не удалось сказать ему то, что она хотела? Не смогла признаться? Или не успела? Мое тело было на пределе, наверняка ей пришлось покинуть его. Скай вытер ладонью слезу, что скатилась по моей щеке, и улыбнулся так печально, что у меня защемило сердце. — Что за услуга? О чем просила Вел? — шмыгнув носом, спросила я, пытаясь успокоиться. — Ты просила передать себе письмо, когда увижу тебя в следующий раз. Правда, прозвучало странно? — он слегка засмеялся. — И передала мне письмо… только не от себя, а от Велери. Сказала… Ты сказала, что нашла его в ее вещах, когда была у нее дома. Я не читал его еще. Не успел. Значит… она так и планировала? Мне стало до одури тоскливо от одной мысли, что это было ее прощание. В маленьком конвертике лежали последние строки, адресованные мне от Велери Брайт. Скай протянул мне конверт, и я взяла его трясущимися руками. Сколько воды утекло за это время? Я выгнала Велери из своего дома, считая, что поступаю правильно, отстраняясь от токсичных людей, а на самом деле сделала огромную ошибку. Какая бы она ни была, но она была моей подругой. Мы устраивали ночевки, помогали друг другу, делились вещами… Она заслуживала того, чтобы я искренне и откровенно поговорила с ней до того, как рубить сплеча нашу дружбу. Скай оставил меня одну, чтобы я прочитала содержимое конверта в одиночестве. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и я услышала скрип ступеней, по которым он спускался вниз. Я осталась один на один с письмом Велери и не могла решиться открыть его. — Так по-детски, — прошептала я сквозь слезы, — ты оставила мне письмо, Вел? Могла бы просто сказать все… Наконец я открыла его — розовый конверт с наклейкой-сердечком, вытащив обыкновенный листок бумаги с почерком Велери. Раскрыв его, я тут же закрыла рот ладонью от нахлынувших эмоций. Криста, Прежде всего хочу извиниться, ведь я снова поступила с тобой слегка эгоистично. Нет, даже не слегка. Я воспользовалась тобой, но уверяю тебя, это было в самый последний раз! Я только теперь поняла, насколько была тебе плохой подругой. Я лишь хотела получать, не отдавая ничего взамен, ты была права. Этот месяц, подаренный тобой, стал для меня открытием. Я смогла взглянуть на всю свою жизнь со стороны и много чего для себя поняла. И в этом я очень благодарна тебе. Я провела выделенное мне время с родными людьми — со своей семьей. Я помогла моей маме снова обрести смысл жизни, ведь она утратила его с моей смертью. У нее остался Рей, и я прошу тебя… я очень прошу тебя навещать их время от времени. Мама нуждается в поддержке так же, как и он. Я умоляю тебя не забывать о моем брате. Он, как оказалось, очень раним, представляешь? Мой брат-двойняшка… Я не знала о нем так много! Нет, я просто не интересовалась. Прости, если он будет теперь липнуть к тебе, но за это время я очень сблизилась с ним… Надеюсь, он не будет тебе докучать, но, прошу… не отталкивай его. Он станет тебе отличным другом! Он просто замечательный! Почему я поняла это слишком поздно?! Еще я хочу сказать, что никто не знает, что это была я, не волнуйся. Я никому не рассказывала, клянусь. Я попрощалась с ними по-своему… Спасибо тебе и за это. Скай. Я передала ему такое же письмо, в котором сказала, что отпускаю его, ведь знаю о его чувствах к другой. Я уверяю тебя, он подумает, что я написала это письмо при жизни, так что не беспокойся, это останется нашим секретом. Криста, я хочу извиниться и за то, что причинила тебе боль. После долгих размышлений я поняла, что, наверное, сделала бы так же на твоем месте — выставила бы себя прочь из своего дома. Прости, но я действительно перегнула палку, играя вашими чувствами… и заигралась. Мне так хотелось, чтобы вы любили меня, что слишком зациклилась на этой мысли. Я не прошу меня понять, но то одиночество, что я испытывала, затуманило мой разум. Мне так было одиноко… что я насильно удерживала вас рядом, прибегая к не самым красивым способам. Мне стыдно. И я бы сделала все, что в моих силах, чтобы исправить это… но, увы, слишком поздно о чем-либо сожалеть. Я ужасно не хочу, чтобы ты запомнила меня такой, ведь знаешь, я любила то время, когда мы были с тобой настоящими подружками. Когда на наши пижамные вечеринки приходила Камилла и разговаривала с нами о мальчишках из ее школы или о новых вещах, купленных мамой. А помнишь, как ты утешала меня на школьном балу, когда королевой выбрали не меня? Тогда ты смастерила мне собственную корону и танцевала со мной танец короля и королевы под песню Битлз. Помнишь? Я была так счастлива в тот момент. Даже обрадовалось своему проигрышу, честно говоря. Ты была для меня самой лучшей подругой в мире… Прости меня за то, что не ценила и не отдавала свою любовь взамен. Надеюсь, ты сможешь простить меня. Я питалась весь месяц исключительно правильно и делала процедуры и упражнения! Это тебе в знак благодарности, Криста. Я люблю тебя. Как подругу и сестру, которой у меня никогда не было, но я обрела за ту короткую жизнь, которую прожила, как сумела. Прощай, сестренка. Твоя Велери Брайт. После прочтения я зарыдала настолько горько, как не рыдала никогда в своей жизни. Упущенный шанс — худшее наказание для человека. Пока кто-то жив, как бы ты не был на него зол и обижен — у тебя есть шанс что-то изменить, ну, или хотя бы сделать попытку. Но когда человек мертв — больше ничего исправить нельзя. Попытки — тщетны. Ты можешь кричать, можешь рвать на себе волосы или ходить к психологу, но итог будет один — ты тот, кто будет страдать за утраченный шанс до конца своих дней. Говорят, на ошибках учатся, но моя ошибка разъедала меня изнутри. И все потому, что я знала: не в моих силах повлиять на что-либо. Велери ушла и ушла навсегда. Она никогда не узнает, что я не злюсь на нее за ее поступки; что я сожалею о том, что не поговорила с ней; что закрыла дверь перед ее носом, когда она нуждалась во мне. Вел была не из тех, кто кричал о помощи, но почему-то я всегда думала, что она в ней не нуждалась. В итоге я всегда думала лишь о себе и о своих чувствах, замечая окружающих лишь в последнюю очередь. И кто из нас двоих оказался более эгоистичен? Прижав письмо к груди, я простонала, пытаясь выдавить из себя ту боль, которая засела внутри. Было невыносимо терпеть эти муки. На мой стон прибежал Скай, испуганно заключив меня в объятия. Он успокаивал мою истерику, гладя меня по волосам и приговаривая, что все будет хорошо. Вот так просто… Велери хотела быть такой же нужной кому-то, как и я. Если бы только я могла вот так просто заключить ее в свои объятия и сказать, что все будет хорошо. Все обойдется. Но нет. Ее больше нет. Велери Брайт умерла, и я больше никогда не увижу, как она закатывает глаза и улыбается мне; как уверенно она ведет себя, восхищая окружающих. Насколько же ярко сияла эта девушка — моя подруга, которую я смогла понять лишь после ее ухода. — Все хорошо. Все будет хорошо, — в который раз пробубнил Скай, прижав меня еще сильнее к себе. Но я знала, что до этого «хорошо» еще нужно было дожить, только как — понятия не имела.