Дар

Кто бы мог подумать, что придет момент, когда я стану сомневаться в собственном рассудке? Больничная палата была наполнена лучами яркого утреннего солнца. Небо за окном казалось настолько чистым и бескрайним, что мне хотелось стать маленькой птичкой и взлететь, оставив весь тот бренный и жестокий мир где-то далеко-далеко позади. Но вместо этого я сидела в пустой, пропитанной лекарствами палате и с красными от бессонной ночи глазами смотрела в мир по ту сторону стекла. Кей мирно сидел неподалеку, окутанный безмолвием. Его взгляд, освещаемый солнечными лучами, казался еще более пронзительным и печальным. Наша связь все еще была настолько крепка, что нам не нужно было лишних слов, которые сотрясали этот проклятый больничный воздух. Но моя сестра не умолкала, снуя по комнате, словно маятник. Она силилась внушить мне необходимость действовать и как можно быстрее. Но что я могла?.. Связанная ремнями, как психически больной человек из-за неадекватной реакции на собственного отца. Они напичкали меня лошадиной дозой успокоительного, так что теперь я могла лишь держать веки открытыми и пытаться подавать признаки жизни. — Он показал тебе место. Просто отведи туда полицию, и они остановят его, Криста! — не унималась сестрица, в очередной раз подлетев к моей койке с новым запалом. — Как она найдет место, которое видела лишь в видениях? — спокойно ответил Кей, одарив Ками ласковым взглядом. — И как освободится от диагноза, которым ее наградили? Если она продолжит разговаривать с нами, то навлечет на себя еще большее подозрение, ты же знаешь. Не провоцируй сестру и дай ей собраться с силами. Он перевел взгляд на меня и сжал губы в утешительной улыбке. — Ну уж нет, Кей! Ты только подталкиваешь ее к тому, чтобы она опустила руки и перестала сражаться! Ты ведь сам лежишь в том проклятом месте и отговариваешь единственного живого человека, которому вообще известно о том, где он закопал тебя? Но ведь это наш единственный шанс! — Камилла сжала кулачок от гнева, который постепенно принялся вырываться из-под контроля. — Ты не можешь все оставить так, как есть! Не имеешь права! Ты должна, Криста… Но тут моя разгневанная сестрица запнулась на полуслове из-за неожиданно распахнувшейся двери. Увидев нашу маму, она показательно фыркнула, как будто Кара могла увидеть, насколько рассержена была ее младшая дочь. Промямлив что-то несвязное, Камилла исчезла, что было весьма кстати, ведь мне стоило титанических усилий всякий раз игнорировать ее при тех, кто не мог видеть маленького взбалмошного призрака. — Ну, как ты? — спросила меня Кара с таким выражением лица, что во мне сразу все перевернулось. Ее вопрос очевидно был задан лишь по наитию. Не дожидаясь ответа, Кара полезла в сумку, достав оттуда то, чего я не могла ожидать от нее — мой личный дневник. Он был изъят, словно вещественное доказательство, и продемонстрирован мне, будто бы я была подозреваемым. И вот теперь стало ясно, откуда у Кары был настолько измученный вид. Боюсь, данное чтиво далось ей с трудом. — Это же мой личный дневник, — с претензией в голосе сказала я, — ты его читала? Неожиданно Кара сорвалась, словно мой вопрос был последней каплей. Она вовсе не видела, как неприятно мне было в тот момент, а ведь я имела полное право сердиться на нее. Я ощущала себя раздетой догола, ведь все мои чувства, все мои мысли и переживания были кем-то прочитаны. — Почему ты не говорила мне? Все это время… — сквозь плач говорила мама, сжимая злосчастный блокнот в своей руке. — Боже мой, ты так больна, а я даже не замечала этого. Что я за мать?.. Кара горько плакала, от чего я непроизвольно скривилась и попросту не могла смотреть на то, как ей больно. Попытавшись утешить ее, я хотела протянуть к ней руку, но ремни не позволили мне дотянуться до собственной матери. — Ты замечательная мать, — строго уверила ее я, — потому что я вовсе не больна. И эти ремни ни к чему. Я не стану вредить себе или еще кому-либо, ты же знаешь. Но Кара замотала головой, накрыв рот ладонью. Она смотрела на меня переполненными страхом и отчаянием глазами. Моя мама всерьез считала меня сумасшедшей, и от этого мне было так больно, что я сама не осознала, как призвала Кея и Ками. Обычно они исчезали из виду, когда я была не одна, но сейчас они появились возле нас с мамой, наверняка ощущая все то, что чувствовала и я. — Нет, не знаю, — протянула Кара истерически, — я не знаю, что у тебя в голове. Ты… ты писала о том, что видишь сестру… Какой же слепой я была, не замечая, как сложно тебе далась ее смерть! Рыдая у себя в комнате, я и думать забыла о тебе, моя родная. Но теперь… теперь мы все изменим, слышишь? Ты вылечишься. Обязательно, а потом… Она принялась тараторить так быстро, что я вовсе не могла уловить смысл того, что она пыталась донести. Кара и сама походила на душевнобольную, сквозь слезы убеждая себя в чем-то, она не желала слышать моих оправданий. — Мама, — пыталась остановить ее я, но, казалось, это было бесполезно. — Мама! Кара, поглощенная самобичеванием и горем, смотрела на меня помутненным взглядом. Истерика застлала ее разум, поэтому она не слышала никого, кроме себя. Она лишь говорила и говорила что-то, что помогало ей успокоиться, но меня это начало пугать. Ее речь казалась мне бессвязной, лишенной последовательности и какого-либо смысла. — Она не верит тебе, — испуганно произнесла Камилла. В какой-то момент Кара принялась разрывать мой дневник в клочья. Ей невыносимо было смотреть на то, что делало меня больной. Но в чем ее винить, ведь поначалу я и сама считала, что из ума выжила? — Прекрати! — вскрикнула я, пытаясь вырваться из мертвой хватки ремней, из-за которых немели запястья. — Мама, прекрати! Камилла! Останови ее! В сердцах я воззвала к сестре, которая, словно оцепеневшая, смотрела, как разлетаются страницы моего блокнота. Услышав имя умершей дочери, мама выпучила глаза, издав такой громкий, хрипящий вдох, будто ей не хватало воздуха. Я уверена, что в этот самый момент ее сердце обливалось кровью. Этот ее взгляд я не забуду никогда. Я будто умерла в ее глазах. Кей пришел мне на выручку в тот момент, когда я и сама почувствовала, что умираю: так сильно я пропустила сквозь себя эту ситуацию. Янг с силой вышвырнул остатки моего дневника из рук Кары в сторону окна, да так, что твердый переплет чуть было не разбил стекло, ударившись о него, он упал с глухим хлопком на пол. Мама встрепенулась, осмотревшись по сторонам, будто искала скрытую камеру. Нет, она не смела даже подвергнуть сомнению то, что это призрак вырвал блокнот из ее рук. А моя сестренка продолжала стоять и смотреть на маму, которая в слезах просила меня объяснить, что случилось. — Этого не может быть, — бубнила Кара себе под нос, — зачем я швырнула его туда? Ради всего святого… скажи, что я не схожу с ума… К моему удивлению, Ками подошла к маме, пытаясь успокоить ее, положив ручку на ее колено, но, естественно, Кара не могла ощутить ее касаний. Я чувствовала боль сестры, будто она была моей собственной. Камилле хотелось, чтобы наша мама перестала так сильно плакать. Кей посмотрел на Ками с таким спокойствием и пониманием, что я впервые поймала себя на том, что не могу ощутить того же. И это меня обрадовало: мы не были единым целым. По крайней мере, пока что. Ведь с каждым днем наша связь лишь крепла, и кто знает, возможно, я не сумею спасти ни себя, ни их. К удивлению, меня перестал пугать этот факт. — Не время останавливаться, — ровно произнесла Ками, наконец отстранившись от мамы, — Кей, нужно убедить ее, что это не случайность. Она должна поверить нам. Это сыграет нам на руку. Не дожидаясь ответа Янга, Камилла взяла сумку моей матери и задержала ее в воздухе прямо на уровне лица Кары. Этот фокус дался мне чересчур сложно, ведь каждое взаимодействие моих призраков с нашим миром сказывалось на моем теле. Из носа пошла кровь, и я чуть было не отключилась из-за резкого головокружения. И если бы не Кей, остановивший сестру, я бы потерялась сознание. Моих сил с каждым разом становилось все меньше. Я боялась очутиться снова в том пропитанном холодом месте. Боялась, потому что с каждым разом я все больше взаимодействовала с тем миром, словно постепенно становилась его частью. На этот раз не я была той, кто не сумел справиться с тяжелой реальностью. Кара потеряла сознание от вида собственной сумки, парившей в воздухе считанные секунды. Как иронично, что мама отключилась вместе с стуком сумки о пол. Я принялась звать на помощь медсестер, но никто не спешил прийти нам на помощь. — Когда ты поймешь, что все эти выходки наносят вред твоей сестре?! — сорвался Кей, грозно отчитав Камиллу. — Как думаешь, сколько может выдержать тело, в котором одновременно находятся три души? И две из трех навсегда потеряли связь с миром живых! Она и так с каждым разом находится там все дольше. В следующий раз может и не выбраться вовсе. Это будет достаточной платой за твое нетерпение, а? Камилла лишь всхлипнула, отведя взгляд в сторону. Она почувствовала вину, я это знала. — Почему всегда во всем виновата я? — крикнула сгоряча Ками, растворившись, словно ее и не было. Дверь моей палаты открылась, и я хотела попросить помощи, вот только слова превратились в бессвязный набор звуков. Перед глазами все закружилось, и я принялась погружаться в темноту, видимо, мое тело не смогло выдержать накал страстей моей сестрицы. — Тебе нужно избавиться от этой выскочки, — заявил грубый голос пожилого мужчины, возникшего передо мной столь неожиданно. Это был призрак, затащивший меня в свою жестокую игру, правила которой я узнавала по ходу. Он смотрел на меня с гневом, словно что-то шло наперекосяк его планам. Да, Камилла могла разрушить то, чего он достиг с таким трудом. Принеся в жертву свою внучку, меня, он и глазом не моргнул. Зайдя так далеко, он пришел в ярость от шанса утратить свою власть. — Ты не вправе приказывать мне, — огрызнулась я, осматриваясь по сторонам. И куда же в этот раз я угодила? Но наверняка дед пришел ко мне во сне, ведь не было ничего, что стало для меня символом того мира: холода или льда. Все казалось знакомым, но я не могла вспомнить места, в котором оказалась так внезапно. — Ты такая же жалкая, как и твой папаша… этот ублюдок, — мерзко произнес старик, скривившись в злобном оскале, — идешь на поводу у этих душ? И долго ли сможешь продержаться в теле, которое слишком слабо? Этот мальчишка не справляется… Я ошибся, доверив ему то, что должен был сделать сам. Теперь я возьму все в свои руки, девка. Я уберу всех, кто встанет на моем пути. И если посмеешь ослушаться, я уничтожу все, что тебе хоть как-то дорого. Старик рассмеялся, глядя мне в лицо. Он словно наблюдал за тем, насколько удалось меня запугать. Но это лишь разозлило меня. — Ты не посмеешь, иначе будет некому искать твоего сынка, — прошипела я с такой ненавистью, на которую лишь была способна. — Думаешь? Возможно, я и не смогу найти другую связь с этим треклятым миром. Но твою жизнь я превращу в ад, девка. Если задуматься, ты ведь дочка этого выродка. Даже этот факт греет мою душу. Я буду мучить тебя, а все станут считать, что ты просто дурочка, сошедшая с ума. И когда ты будешь умолять меня прекратить, я затащу твою душу в самое пекло. Советую подумать, прежде чем показывать мне свои зубки. До этого момента я был слишком милосерден. Избавься от этой души, иначе это сделаю я, — пригрозил мне призрак, после чего расплылся в ухмылке, — и, кстати, я думал, ты оценила мой подарок. Та дрянь… твоя «подружка». Как долго бы ты терпела ее, если бы не твой дедуля? Запомни, девка, от выскочек нужно избавляться. Либо они, либо ты. И тут все во мне замерло. — Что? — еле выдавила я из себя, понимая, что он только что говорил о Велери. Я не смогла произнести вслух ее имени. Он? Это сделал он? Но как? Неужели он убил Вел из-за меня? Так много вопросов крутились в моей голове, но я не смела задать и одного. Я чувствовала всем нутром, что правда способна меня убить. — Ты ведь не слишком горевала, не так ли? Чего скривила такое личико? Я оказал тебе услугу. Тебе стоило быть более благодарной, — недовольно продолжил старик, — я сделаю то же самое с любым, кто встанет на моем пути. — Я не верю. Нет. Я не верю. Моя грудь буквально разрывалась от боли, ведь если бы не я, Велери была бы жива. Эта упрямая, волевая и притягивающая взгляды девушка… Моя зависть и слабость погубили ее. — Чему тут не верить? — грозно молвил призрак. — Если задуматься, то ты принимала в этом непосредственное участие. Как думаешь, как призраку удалось проникнуть в ваш ничтожный мир? Чья рука насыпала приправу в тарелку той выскочки, пока ее мамаша бежала звать ее к последней трапезе? Разве Кей не сказал тебе? Как занимательно. Только не скули, ненавижу эти крокодильи слезы, девка. Я начала кричать. Так сильно и отчаянно, как только была способна. Меня душили горькие слезы, дикая боль разрывала мое сердце, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в моей голове. Он убил ее! Убил моими руками! Я виновата! Я убийца! Очнувшись в палате, я осознала, что продолжаю неистово орать. Медсестры удерживали меня за плечи, прижимая к кровати. Я не могла остановиться, не могла прекратить рычать, ведь казалось, я попросту обезумела. Даже после очередного укола я продолжала стонать, ведь мне было невыносима реальность, в которой я была убийцей. Мама сидела в кресле, уткнувшись лицом в ладони. Она, казалось, рыдала вместо со мной, но от своего собственного горя. Она все еще была уверена в моем сумасшествии. И я лишний раз предоставила ей повод убедиться в этом. В дверях возник врач, поспешно подошедший к моей кровати, чтобы осмотреть меня. Он задавал мне вопросы, но я не могла уловить смысла его слов. Лекарство подействовало на меня с такой силой, что я еле удерживалась в сознании. Теперь мне точно так просто не выйти из этого здания. — Что произошло? — наконец уловила я слова врача, адресованные моей матери. Казалось, меня отпустило на какое-то мгновение. Ведь действие препарата затуманивало мой рассудок волнами. — Я во всем виновата, — в рыданиях созналась моя мать, — я разорвала ее личный дневник на ее глазах… Она так сильно кричала, что я испугалась и позвала на помощь. Очередная волна, одурманившая мой рассудок. Нет. Это неправда. Это я звала на помощь, ведь Кара потеряла сознание. Она ведь видела, как ее сумка парила над землей? Неужели она промолчала, чтобы ее саму не сочли сумасшедшей? Что же делать? — Я знаю, — выдавила я из себя с таким трудом, будто мой язык мне не принадлежал, — знаю, кто убил твою сестру. Я знаю, где она. Но мама лишь разрыдалась, не поняв смысла моих слов. А я отчаянно хотела убедить ее, что все, что она видела, не было сном. Призраки существуют, мама! — Не обращайте внимания на ее слова, — произнес врач, и я ужаснулась, ведь его лицо вновь походило на лицо моего отца. Это повторилось вновь. Я видела лицо убийцы, словно это было очередной пыткой, — она в бреду. Это лекарство сильнее предыдущего. Это вполне нормальная реакция организма. Мы не стали колоть слишком много, чтобы она оставалась в сознании. Слезы вновь полились из моих глаз, ведь я так сильно хотела доказать им, что не больна. — Энни, — протянула я из последних сил, — я знаю… где Энни. Твоя сестра, мама. Мама подскочила со стула, чуть не перевернув его. Мне показалось, ее начало трясти, но, возможно, это трясло меня. — Возможно, вы упоминали при ней свою сестру? — спросил доктор, пытаясь успокоить мою маму. — Нет, — с дрожью в голосе произнесла Кара, — у меня никогда не было сестры.