become my only reason to be happy...

Жестокий мир, жестокие люди, плохое окружение. Все презирают друг друга, докладывают обо всем верхушке общества, они жестоки по отношению к другим людям, жестоки к самим себе. Это не самый благополучный район города, здесь вечно происходят разборки криминальных группировок, перестрелки, драки, пьяные люди на каждом шагу и насильники. Когда вас будут бить, насиловать или вымогать деньги, вам никто не поможет, потому что это не те люди, от которых вам нужно ждать помощи. Им не важны вы, это прогнивший район с прогнившими людьми. Мин живет в этом районе с семнадцати лет. Он просто ушел из детдома и оказался здесь. Квартиры пустовали, а денег у него не было, как и выбора жить в этом районе или нет. Ему не повезло оказаться здесь, так же как и остальным. Но он никогда не жаловался, жил, едва сводя концы с концами, но никогда не уезжал. Три года он живёт в этом прогнившем районе, знает каждый его сантиметр. Знает в какое время лучше не выходить из квартиры. Ему двадцать, он закончил обучение в университете, но уже много знает о сложностях жизни и жестокости людского мира. Он работает официантом в соседнем районе, потому что ему нравится там работать. По профессии он учитель музыки и этикета, но просто ходить по большому помещению и смотреть на людей доставляет ему большее удовольствие. Видеть в день сотни лиц: грустных, веселых, спокойных, нервных, ему это нравится. Юнги не идеальный юноша, он курит, иногда выпивает, но в этом мире нет идеальных людей. Все люди совершают ошибки и расплачиваются за них. POV Yoongi Работа отнимает много сил, но за неё хорошо платят. Небольшое кафе, в котором я работаю самое популярное в городе. Много людей посещают его за день, оставляя приличные чаевые. Рабочий день наконец-то закончился, впереди выходные и отдых. Я выхожу из кафе и понимаю, что опоздал на последний автобус в мой район. Придётся идти пешком, зайду по пути в магазин и аптеку. Район у меня конечно не элитный, но можно жить бесплатно. Достаю сигареты и прикуриваю, выпуская едкий дым вверх. (Первая зависимость). Сейчас тепло, майские деньки проходят незаметно. Рутина тяжелой холостяцкой жизни сменяется другой рабочей рутиной, бесконечный круг рутинных дней, из которого мне не выбраться. Я даже не пытаюсь что-либо предпринять, потому что мне это не нужно, я живу как хочу и не собираюсь ничего менять. Пускай, это сложно, трудно и порой невыносимо, но это так жизнь, которую я заслужил. Захожу в первый попавшийся супермаркет. Он большой, уверен, найду там много вкусностей. Рядом с ним аптека, туда тоже надо зайти. Выхожу я такой из супермаркета с огромным пакетом, там примерно 15 пачек рамена, три пачки сигарет, 2 банки кофе и немного мятных конфет. Мда, прикупил еды. Вы думаете, что из аптеки я вынес одну упаковку каких-либо таблеток? Нет. Три упаковки подавители для омег, 4 для альф, несколько упаковок бинтов, 3 антисептика, 5 упаковок обезболивающего и антидепрессанты (по рецепту). Я потратил дофига денег, но теперь могу спокойно жить месяц без еды. Подавители для омег попросил мой друг, у него брат потек и Намджун сейчас готов сидеть и прятаться от него в шкафу. У меня нет братьев, так что мне живётся полегче. Час ходьбы из одного района в другой и я не чувствую ног. Не знаю, смогу ли я встать завтра утром. Осталось 10 минут ходьбы и я дома. Захожу к Намджуну. Второй этаж, квартира слева от лестницы, номер 17. Дорогу до его квартиры я могу найти с закрытыми глазами, мне не разу приходилось идти туда, когда были проблемы. Когда надо было поговорить с кем-то, излить душу. Дверной звонок не работает, поэтому я стучу в дверь и жду. Не прошло и минуты, как на пороге появился Намджун. Он такой потрёпанный и уставший, жизнь его помотала не по-детски. Из глубины квартиры доносятся стоны его брата, очень громкие. Мне жаль его. — Юнги, — вижу в его глазах утомление и слабость, — Просто убей меня на месте. Этот придурок меня достал. Он лезет на меня и хочет, чтобы я его нагнул. Вот же проблемный ребенок. Я так больше не могу. — Не психуй. Я принес подавители тебе и ему. И обезболивающее прихватил на всякий случай, — протягиваю подавители двух видов и обезболивающее. Намджун берет упаковки и выдыхает с облегчением. — Бля, что бы я без тебя делал. Сколько с меня? — Думаю, ты либо повесился, либо выпрыгнул из окна. Нисколько. Я и так должен тебе. — Да не говори ерунды. Я же сказал, что ты не должен мне. — Тебя брат ждёт, а меня заслуженные выходные, — я развернулся и пошёл в сторону лестницы. — Джин был сегодня на работе? — очередной вопрос, на который у меня есть ответ. Намджун влюблен без памяти и Джин тоже. Но они поссорились, неделю не общаются, гордые очень, что один, что другой. Они используют меня как почтового голубя «Он в порядке? С ним все хорошо? Как у него дела?», я слышу эти вопросы каждый день. — Он в порядке. Джун, когда вы уже помиритесь? Мне больно смотреть на вас двоих. Я же вижу, что вы не можете друг без друга, но не хотите этого признавать, — поворачиваюсь и смотрю на него. — Я не знаю. После течки Тэхёна, я подойду к нему. Он нужен мне, его так не хватает, — Намджун улыбнулся и опустил голову, — его завтраки, объятия, запах, тепло и улыбка. Мне так их не хватает. — Уверен, он тоже не может без тебя. Мне пора. До скорого, Намджун, — разворачиваюсь и спускаюсь по лестнице. — Пока, Юнги, — слышу голос друга, а следом хлопок двери. Намджун не такой простак, каким может показаться. Ему девятнадцать и у него есть младший брат. Когда их родители погибли, он не растерялся, взял себя в руки. Работает, воспитывает брата и выслушивает мои проблемы. Он сильный, но у него есть одна единственная слабость — Джин. В тот день Нам пришел ко мне на работу и увидел Джина. Он влюбился как мальчишка. Приходил каждый день, садился за столик и смотрел. Смотрел, как работает Джин и улыбался. Прошёл месяц и Нам созрел для признания. Он так волновался, места себе не находил, боялся, что Джин ему откажет, зря волновался. Джин меня вопросами доставал о том, кто это, что он тут делает и знаю ли я его. А я молчал и ждал, когда они признаются. И ведь признались, ходили счастливые, улыбались друг другу с той неподдельной нежностью и любовью. Год так проходили, а потом поссорились. Не говорят из-за чего, молчат и спрашиваю меня, как там у него дела. А мне больно смотреть на них. Больно смотреть, как рушатся судьбы. Как я теряю друзей. End POV Yoongi Парень молча шёл домой, выкуривая сигарету и смотря на звездное небо. Дорога не длинная и доставляет удовольствие. В его голове уже сложился план, что он будет делать завтра, состоящий из одного пункта «спать». Вот он подходит к своему подъезду и идет вверх по лестнице на второй этаж в квартиру 15. Поднимаясь выше, он чувствует едва уловимый запах капучино. Заходя на второй этаж, он видит перед собой подростка лежащего на холодном бетонном полу прямо на лестничной площадке. Под головой у него был рюкзак. Черные джинсы обтягивали его ноги и ягодицы, болотного цвета толстовка приподнялась, открывая вид на впалый животик, а на ногах были мокрые кеды. — Эй, — Юнги подошёл к нему поближе, — здесь нельзя лежать. Парень никак не реагировал, он продолжал лежать и тяжело дышать. Юнги отошёл от него и открыл дверь своей квартиры. Он прошел на кухню и поставил на стол два пакета: один с едой, другой с аптечкой. Юнги бы был полным подонком, если бы оставил его лежать на лестничной площадке и дальше. Поэтому он вернулся и взял его на руки, осознавая, что он перед этим поплавал в реке, не снимая одежды. Юнги промок и немного, но не придал этому значения. Подросток промок сильнее и Мин не знает сколько он тут пролежал. Он заносит его и кладет на диван, попутно закрывая дверь. Юнги в замешательстве, занести занёс, но он не знает, что делать дальше. Юнги не болел, максимум небольшая простуда и то, он перенес её на ногах, выпивая горячий кофе и чай с лимоном. А этот пацан, Юнги уверен, простудился, лёжа на бетонном полу в мокрой одежде. И это не та лёгкая температура с насморком, как было у него. Юнги идёт к шкафу за одеждой для парнишки. Футболка и бельё кажутся ему лучшим вариантом. Он подходит к омеге и садится на диван, ложа рядом вещи и полотенце. Он приподнимает толстовку и расстёгивает ширинку на джинсах подростка. Снять мокрые джинсы не так уж и легко, но, провозившись с ними 5 минут, Юнги откидывает их в сторону. Кожа на ногах младшего покраснела от холода и Юнги поспешил переодеть его. Мин снимает трусы с парнишки и умиляется небольшому члену младшего. Но вспомнив, что ему холодно он одевает ему своё бельё. Мин берёт края толстовки и тянет вверх. Впалый живот, немного выпирающие ребра и торчащие соски завораживают Мина. Так хочется к ним прикоснуться, лизнуть, у Юнги мутнеет разум. Но он быстро выкидывает эти мысли из головы, замечая синяки на теле подростка. Он весь в многочисленных гематомах и ссадинах, на руках, на ногах, практически везде. Юнги долго смотрит, но потом быстро одевает на младшего футболку, когда тот чихает. Юнги встаёт и идёт в свою комнату за пледом для младшего. Вернувшись с серым пледом, Мин укрывает подростка и уходит на кухню. Юнги разобрал пакеты и набрал номер Джина. — Юнги, — ответил голос парня, — Ты че звонишь так поздно? — Джин, ты можешь прийти ко мне. Дело очень срочное. — Я говорил тебе, что недотрах это плохо, а ты все никак омегу не найдешь. — Да, блять не в этом дело. Я пришел домой, около квартиры в мокрой одежде лежал подросток, я домой его занёс, переодел и не знаю, что делать дальше. И он, скорее всего, простудился. — Бля, ща приду. Жди. Джин отключился и Юнги положил телефон на стол. Он не стал говорить про гематомы, мало ли. Мин встал и вышел на балкон, взяв со стола сигареты и зажигалку. На улице тепло, Юнги прикуривает и смотрит в сторону, откуда должен прийти Джин. Джин один раз помогал Намджун, когда тот болел. За два дня поставил на ноги, так что он доверяет ему. Он видит приближающийся силуэт и машет рукой. Когда ему помахали в ответ, он уже докурил сигарету и зашёл на кухню. Он открыл входную дверь и пошёл в гостиную к объекту такого волнения. За время его короткого отсутствия ничего не изменилось, подросток также лежал на диване, укрытый пледом. Юнги подошёл к нему и сел рядом. Обыкновенный мальчишка каштановые волосы, пухлые губы с родинкой на верхней, острый нос, ничего необычного, за исключением опухших красных глаз. Юнги начал со скуки смотреть в окно, ожидание Джина длилось долго. Мин ещё раз посмотрел на парня, тот лежал с открытыми глазами и часто моргал, привыкая к тусклому свету. — Проснулся, — сказал Юнги, продолжая смотреть на подростка, — Зовут то как? — Чон Хосок, — ответил мальчишка и попытался сесть, — Извините меня, я сейчас уйду. — Куда ты собрался идти поздно вечером? Лежи, у тебя простуда наверное. Скоро придёт мой друг, он в этом шарит, — только Юнги договорил, как услышал хлопок двери, — Легок на помине. В общем его зовут Джин, а я — Юнги. Мин встал с дивана и ушёл в прихожую. Джин снимал свои кеды и смотрел на Юнги. Его выдернули с выходного из теплой кровати за просмотром очередного сопливого фильма. У Джуна тоже выходной. Был бы он рядом, омега бы не парился и придумал что-нибудь интересное и пошлое для них. А так ему приходится со скуки смотреть всякую хрень. — Где он? — В гостиной, только что очнулся, сказал, что зовут Чон Хосок. Ну удачи, а я перекурю. — Завязывай ты с этим, уже и голос хрипит как у старого деда и несет за километр, — сказал ему Джин, уходя в гостиную, но Юнги его не услышал. Джин знает его всего три года, но такое ощущение, что всю жизнь. Он знает какие омеги в его вкусе. Что он делает на выходных. Знает все его зависимости, переживания и увлечения. Он знает, что Юнги курит, когда волнуется. Что, он не любит много есть, но любит много курить. И он знает одну очень секретную информацию, которую Мин не рассказывал никому кроме него. У Юнги депрессия, у него было несколько неудачных попыток суицида. Мин не может без таблеток, день без них и надо будет искать его в больницах. Джин знает, как ломает Юнги без сигарет. Так вот, без таблеток это выглядит в сотни раз хуже(вторая зависимость). Голос меняется, тело трясёт, зрачки расширены, дыхание прерывистое, слюна изо рта, лезвие в руке и слёзы. Джин видел его таким несколько раз, но каждый приступ пугает как в первый. Джин помнит, как вытаскивал друга из петли и долго не уходил от него. Он помнит, как вытаскивал его из запоя. Сотни бутылок и ужасный запах алкоголя резко всплывают в памяти. Джин больше чем друг, он ему как брат. Джин заходит в гостиную, ничего не менялось в ней. Те же обшарпанные старые обои, отклеившиеся в некоторых местах, тот же пыльный потертый диван со старыми подушками и маленький журнальный столик, единственная вещь которую купил Юнги. На диване слегка согнувшись сидит парень и прикрывается пледом. Джину не надо объяснений, что здесь было и тд. Джина не волнуют такие вещи. — Чон Хосок, — зовет его Джин, наблюдаю за реакцией. Подросток обернулся и посмотрел ему в глаза. На секунду Джину показалось, что он хочет заглянуть в самые секретные уголки его души, перевернуть в его сознании все воспоминания, переживания, обиды и спасти от самого себя. Парень кивнул и попытался встать, — Лежи, я сам подойду к тебе. Джин пошёл, сел рядом и посмотрел ему в глаза. Он надеялся почувствовать то, что было минуту назад. Но вместо этого он увидел переживания этого парня. Неподдельный страх, скопившиеся в уголках глаз слёзы. Этого парня что-то тревожит, но Джин чувствует, что он не лучшая кандидатура для этого. Он понимает, что подросток ему ничего не расскажет. — У тебя что-нибудь болит? Ты долго пролежал под дверью? Не чувствуешь ничего странного? — Всё тело болит, — сказал Хосок, отводя взгляд в сторону, — Долго, с самого утра. Живот сильно ноет, как-будто там кто-то разрывает меня изнутри. — Хорошо, я сейчас принесу тебе чай с лимоном и некоторые лекарства. Полежи пока. Джин помог Чону лечь и ушёл. Этот парень пролежал на лестничной площадке весь день, ещё и в мокрой одежде.