become my only reason to be happy...

Мин заходит в квартиру, отмечая, что запах усилился. Хосоку наверное сейчас совсем плохо. Мин идёт к источнику аромата и натыкается на омегу, мирно спящего в его вещах. Он накрылся всем, чем только можно и спал, свернувшись в клубок. Невинное дитя, не тронутое никем. Чистейшая душа, которую так и хочется осквернить. Но Юнги терпит и уходит на кухню. Слишком недоступно для него, слишком легко и красиво. Мин открывает окно и начинает готовить рамен. Запах почти выветрился, от чего стало легче и спокойнее. Юнги пьет пиво и одновременно готовит обед. Если он и может прожить на пиве и сигаретах, то омега навряд ли. Мин закуривает и выключает плиту. Он достает две тарелки и ставит их на стол, отправляя туда палочки и кастрюлю с раменом. — Осталось позвать мелкого, — сказал вслух Юнги и потушил сигарету. Он закрыл окно и вышел из кухни. Да, Юнги курит очень много. Слишком много для простого человека. Но может ли он что-то с этим сделать? Очевидно, нет. Он привык, ему так легче. Он просто так расслабляется и отпускает все. Он не пробует наркотики, потому что знает, если он попробует, он не сможет остановиться. А ему это не нужно. Он не хочет быть зависимым от чего-то, что хуже сигарет. Пусть он будет пить и курить, ему достаточно этого и успокоительных, которые сейчас поддерживают его жизнь, точнее желание жить. Мин идёт по коридору с таблетками в руках, все для этого парнишки. Для этого маленького ребенка, которому очень плохо. Но это все, что он может сделать для него. Больше ничего, он ни на что не способен, он знает это. Он заходит в комнату, Хосок так и лежит в его вещах, продолжая спать. Юнги сел рядом с ним и тыльной стороной ладони коснулся его лба. Теплый, уже не горячий и это хорошо. Мин потихоньку убирает с младшего свои вещи и складывает их аккуратно. Юнги не любит беспорядок, он старается его поддерживать, но это получается с трудом. — Хосок, — альфа положил руку на плечо омеги и слегка потряс его, — Пошли завтракать. Ты должен поесть и выпить таблетки. Чон открыл глаза и уставился на Юнги. Он очень плохо его видел, перед глазами была пелена и он не мог сфокусироваться на чем-либо. Он просто лежал и смотрел в пустоту, или же пустота исходила от него? Юнги помог ему подняться и выпить таблетки. Он заметил исчезнувшую из холодильника банку пива и, кажется, он понял куда она исчезла. Но он ничего не сказал Хосоку, в его состоянии это бесполезно. Разговаривать с пьяными людьми все равно что кричать в глухом лесу, где ты один и никто не придет на помощь. Юнги знал это по себе. — Пойдем, поешь и ляжешь спать дальше, — Мин взял парнишку на руки и понёс на кухню. А тот даже не сопротивляется, он не в том состоянии. *** Время медленно тянулось к ночи. Дождь за окном усилился и превратился в ливень. Внутри квартиры тепло и уютно. Дома всегда уютно, всегда хорошо, тем более, если в этом доме есть кто-то, кто тебе дорог. Не важно человек это, животное или растение, за которым ты ухаживаешь. Ты будешь рад возвращаться туда опять и опять, потому что тебе нужно будет туда вернуться для кого-либо. Юнги не думал, что когда-нибудь ему захочется также возвращаться домой и чувствовать себя комфортно в нем. Но нахождение омеги в квартире сыграло свою роль. Он весь день пролежал с ним на кровати после завтрака. Он вдыхал его запах и нежно гладил по руке, он заглядывал в его глаза и улыбался ему, смотря как краснеют бледные впалые щеки парнишки напротив. Они просто лежали и смотрели фильмы, уснув ближе к 5 часам вечера в объятиях друг друга. Это согревает и успокаивает, лучше чем антидепрессанты и сигареты. Мину нравилось, он наконец-то смог поспать, хотя и проснулся в полночь. Встав с кровати он подошёл к шкафу, чтобы переодеться. В ночной темноте, при свете полной луны, его кожа отражала все ее блики. Бледный и стройный силуэт, на который можно было смотреть вечно, наслаждаясь его красотой. Хосок тоже проснулся. Голод давал о себе знать, да и действие подавителей было на исходе, что совсем не радовало его. Хосок просто лежит и смотрит на Юнги, точнее на его полуголое тело, поглощаемое тьмой. Хосок врёт всем, даже самому себе, ему нравится это, но он не хочет этого принимать. — Подглядывать не хорошо, ты знал об этом? — сказал Юнги и развернулся в сторону кровати, открывая вид на свой торс, — Долго будешь смотреть на меня издалека, или мне сесть поближе, чтобы ты хорошо все рассмотрел? Юнги подошёл к кровати и встал около Хосока. Он наклонился к его лицу и взял за руку, направляя ее на свою грудь. Хосок смотрел в глаза Юнги и рукой водил по его груди. Горячее подтянутое тело с такой бледной, но до жути приятной кожей. Хосок бы хотел, чтобы этот миг продолжался дольше положенного, но это невозможно. Юнги резко наклоняется и целует младшего, перебираясь на кровать и нависая сверху. Хосок отвечает на поцелуй, смакует слегка шершавые губы, которые потрескались на холоде. Но ему это так нравится. Юнги залезает под одеяло, не разрывая поцелуй и кладет руку на талию младшего. Такой худой и красивый, маленький ребенок по сравнению с ним. Он чувствует как Хосок реагирует на него, чувствует, что младшему это нравится, но далеко заходить нельзя. Юнги нежно, настолько насколько можно гладить живот и бока младшего. Второй рукой он гладит того по щеке и заправляет упавшие на лицо пряди за ухо. А Хосок остро реагирует на каждое его движение, действие подавителей закончилось и младший дрожит всем телом от одного только прикосновения, чувствуя, как внизу становится запредельно мокро. Юнги рукой проводит снизу вверх, гладит плоскую грудь, задевая уже набухшие соски. Запах усиливается и Юнги понимает, что надо прекращать все это. Мин отстраняется и смотрит в глаза младшего, как бы говоря, что дальше он не зайдёт. Но Хосок хочет большего, он резко хватает руку Юнги и ведёт ею вниз к паху. Он хочет Юнги. Хосок тянется к его шее и целует, а потом кусает, целуя снова. Юнги томно выдыхает и запускает руку в боксеры младшего. Он водит рукой по его члену, спускаясь ниже к колечку сжатых мышц. Из его попки обильно вытекает смазка, доказывая, что тело готово, но Юнги не торопится. Он наклоняется и целует младшего, вводя в него один палец. Неглубоко, только наполовину, останавливаясь и давая привыкнуть. Хосок выгибается и пытается насладиться сильнее, чтобы палец вошёл до конца, но Юнги останавливает его. — Хосок, — Мин разрывает поцелуй и шепчет ему на ухо, — Не делай так, а то будет больно. Юнги начинает разрабатывать младшего. Вся его рука уже у смазке, как и одежда младшего, и кровать. Хосок стонет, когда Юнги снимает с него футболку и начинает спускаться поцелуями от шеи к груди, покусывая и посасывая его нежную кожу. Он оставляет на нем засосы и следы от укусов, это его метки, которые покажут каждому, кому принадлежит этот омега. Юнги нравится его бледное тело, пахнущее изысканным капучино. Все так сладко и вкусно, горячо и страстно. Юнги спокойно вставляет в младшего уже три пальца, смотря как тот прогибается под ним, умоляя о большем. Юнги ускоряет свои движения, он видит, что Хосок на грани и вот вот кончит. Но он так не может, он не хочет использовать его, потому что это низко. — Прости, — Юнги кусает младшего за сосок и вводит пальцы ещё глубже, ускоряя движения. А Чон кричит и изливается себе на живот, он лежит в экстазе и пытается восстановить дыхание, наблюдая за движениями альфы, — Но так будет лучше. Юнги убирает пальцы и подхватывает омегу на руки, чтобы отнести в ванну. Плевать на себя и то, что у него уже давно все стоит и требует разрядки. Не сейчас, не сегодня, он не может так поступить с ним. Юнги сажает Хосока в ванну и включает теплую воду, направляя струи воды на него. Как бы сексуально и раскрепощенно Чон сейчас не выглядел, Юнги сможет себя сдержать. Мин отмывает Хосока от смазки и спермы, закутывает в полотенце и относит в комнату. Чон уснул, как только Юнги положил того на кровать. Альфа смотрит на него и томно вздыхает, отправляясь к шкафу за вещами. Он одевает младшего и уходит в ванную, чтобы подрочить. Он не насильник. Мин стоит под прохладным душем и смотрит на кафель. Что это сейчас произошло? Почему запах этого парня так возбуждает его? — Сука, — Юнги бьёт рукой по кафелю, наблюдая как по руке начинает стекать кровь, — Блять, почему он? Юнги ложится в ванну и долго смотрит в стену, обдумывая все, что происходит сейчас в его жизни. Этот подросток сильно действует на него. Никто до селе не мог заставить его чувствовать что-либо, а он смог. Юнги как осеннее октябрьское утро в дождливую погоду, когда весь мир находится в плохом настроении и не хочет заболеть, поэтому сидит в своих домах и никуда не выходит. Он как отшельник, которому достаточно одиночества и уединения с самим собой. А Хосок совершенно другой. Он как теплый августовский ветер, когда уже жарко. Когда мир выходит на улицу именно под вечер, чтобы лицезреть красоту закатного неба, а потом смотреть на полное звёзд ночное небо. Хосок все эти звёзды на небе, такие же яркие и приносящие людям радость. Они две полных противоположности, которым не суждено было столкнуться. Даже их запахи абсолютно разные, но если их совместить, то это будет нечто прекрасное. Юнги улыбнулся и откинул голову назад. Он все понял. Единственное, что он сейчас хочет сделать это позвонить Джину, чтобы тот пришел и помог ему. Объяснил все в мельчайших подробностях, чтобы Юнги смог правильно все сделать. Юнги выходит из ванной и, переодевшись в сухую теплую одежду, отправляется на кухню. *** Балкон его любимое место в этой квартире. Там уютно и есть вид на ночной город. Там можно читать, курить, пить и много думать. И Юнги сейчас очень сильно погрузился в свои мысли, дожидаясь прихода друга. Юнги знает, что только Джин сможет ему сейчас помочь. «Поймет ли Хосок, что я его истинный? Или он не сможет этого понять? Он же всего лишь подросток. Будет ли он злится или смущаться после сегодняшнего случая, или он попросит, чтобы я повторил все это? Я совершенно не знаю этого ребенка, но так хочу, чтобы он все мне рассказал о себе и остался рядом. Просто сидел рядом и никуда не уходил. Я так давно не чувствовал тепло от кого-либо, так давно не прикасался к кому-то. О, Господи, Юнги, о чем ты думаешь? Ты хочешь этого парнишку на подсознательном уровне. До чего же ты докатился, Мин Юнги…» Юнги вышел в коридор и открыл дверь. Джин пришел, как и обычно. Он опять пришел, чтобы выслушать этого альфу и дать ему совет. Джин молча прошел на кухню и налил себе чай, садясь за стол. Он хорошо знает Юнги, даже более чем хорошо. — Юнги ты выдернул меня их теплой кровати и страстных объятий Намджуна, так что если это не что-то серьезное, то я тебя прибью. А теперь я жду. Что произошло? — Я довел его до оргазма, — сказал Юнги и сел напротив друга, — Действие подавителей закончилось и он не смог себя сдерживать. — А ты? — Мы не трахались. — Что? — Джин был в шоке, обычно Юнги не ведёт себя так, что произошло с ним за эти два дня, — Это ещё почему? А я тебя предупреждал, что от сигарет может быть импотенция, докурился? — Не в этом дело, как бы его тело этого не хотело, он не состоянии трезво мыслить. Если бы я это сделал,  он бы лежал в слезах и проклинал меня. Я хотел, но я не могу с ним так поступить, понимаешь. — Понятно. И что? Ты же не сделал ему ничего плохого, ты просто помог ему. Ты из-за этого сейчас загоняешься? — Нет, я почувствовал его. — Только не говори мне что… — Да, он мой истинный и я не знаю как так получилось. Чимин был моим истинным, я очень хорошо его чувствовал, но с Хосоком это что-то более сильное и конкретное. Меня тянет к нему именно душой, а его запах успокаивает меня получше антидепрессантов. — Юнги, какой запах был у Чимина? — Запах цветущей вишни, я как сейчас помню его, — Юнги опустил голову и посмотрел на свои руки, — Я потерял его… — Заткнись. Хосок пахнет капучино, а ты пахнешь овсяным печеньем, вы идеально подходите друг другу. — С корицей. — Что? — Джин уже ненавидел Юнги за то, что тот говорил только половину предложения. — Хосок сказал, что я пахну печеньем с корицей. А он пахнет капучино с карамельным сиропом. Джин молчал, просто молчал и смотрел на своего друга. Пока он говорил про Чимина, он был опечален, но стоило начать говорить о Хосоке, как на его лице проскользнула едва заметная улыбка, которую Джин не смог выпустить из взгляда.