Of Buttercups and Bleeding

По сути, он не лгал намеренно. Это даже полноценной ложью назвать было нельзя, скорее недомолвкой. К тому же, Геральт был далеко не единственным, кого он обманывал все это время. Он всего лишь хотел побыть кем-то другим, хоть недолго. Ведьмак всегда оставался ведьмаком. За исключением случая, когда этим ведьмаком был Юлиан Альфред Панкрац. Тогда ведьмак не оставался ведьмаком, тогда он становился бардом Лютиком, сменившим личину при помощи пары эликсиров и кровью добытых заклятий. И уж где-где, а в Посаде наткнуться на еще одного ведьмака он не ожидал вовсе. Тем более, на Геральта из Ривии, Мясника из Блавикена, грозного Белого Волка, который, к слову, о Лютике ничего не знал, иначе бы... Он не лгал намеренно, но вместе с тем боялся реакции Геральта на правду, поэтому продолжил прикидываться - и весьма в этом преуспел, насколько он мог судить. К тому моменту, когда страх прошел, между ними установилось нечто вроде дружбы и выработался привычный уклад, и разрушать это Лютик не хотел. Потому не признавался. Так все и началось: в захолустном трактире он повстречал подобного себе (но не совсем, ведь Геральт был гордым и благородным Волком, а Лютик... Лютик был фальшивкой), а дальше все завертелось само собой. Теперь он был бардом, кроме тех моментов, когда он им не был. Но все же моменты эти становились короче и возникали реже. Про себя он чаще винил во всем Геральта. За то, что был невыносимо красив и, боги, невыносимо хорош в том, что делал. Лютика воспитывали и тренировали так же, как и всех ведьмаков, но в нем все было словно бы чересчур. Чересчур театрально и оттого близко к промаху. Чересчур похож он был на тварей, которых большую часть жизни убивал. Обман. Именно из-за его лжи случилось то, что случилось. Они повздорили, раненый на последней охоте Геральт, чтобы избежать разговора о чувствах, бросился на поиски гнезда виверны. Бесполезного певуна, коим он считал Лютика, он оставил в трактире. Только Лютик там, конечно же, не остался, потому что Геральт был прекрасен, ловок и силен, но еще он был болваном. Они оба - те еще болваны, честно говоря. Чем он собирался бороться с виверной? Мечей при себе Лютик не имел, а серебряный кинжал - не лучшее оружие против треклятой виверновой чешуи. И не стоило забывать о том, что из-за той же лжи он напрочь растерял форму. Разленился, позволяя Геральту себя защищать. Нежиться под его опекой было приятно, но сейчас, взбегая вверх по крутому холму, он горько об этом сожалел. Всему виной чертова ложь. Лютик, скромный бард. Юлиан, полубезумный Кот. Он так старательно отделял одного от другого, а теперь был вынужден между ними выбирать. Выбор, в итоге, оказался несложным.