Нас свела война

      День за днём уходили в прошлое, оставляя в памяти русской неприятный след. Уже которую неделю немец старается заговорить с русской, но от его присутствия славянке было только хуже. Тем временем за окном уходит август, уступая место томной осени. Листья деревьев меняли свой зелёный окрас на красные оттенки. В это время в городе стоят запахи асфальта, свежеиспеченных булочек, машин, смешанных с запахом бензина….

***

      Утро. Солнечные лучи уже давно танцуют на лице русской, но пробудить девушку ото сна они не могут. Только спустя некоторое время Россия приподняла веки, которые были настолько тяжёлые, что казалось, что они были пропитаны свинцом. Тяжело вздохнув, девушка медленно встала с односпальной кровати и потянулась. Сегодня ночью она практически не спала, ведь на таком матрасе нормально не уляжешься. Взяв вещи, Аня направилась в ванную комнату. Кроме русской, в комнате ещё жили три домработницы, и ванную они так же делили между собой. Выйдя из комнаты, русская встретила своих сожительниц.       — Смотри, коммунистка!       — И тебе доброе утро, Жоржетта.       — Ой, смотрите, коммунистка вежливости научилась!       — И тебе всего хорошего, Абелия.       Улыбнувшись девушкам, Россия с невозмутимым видом направилась к ГДР, ведь на часах уже было восемь часов. Отношения между коллегами у русской сразу не сложились. Как оказалось, все были либо из Франции, либо из Польши, только она одна была из Советского Союза. Анне было непривычно слышать французскую и польскую речь, ведь в её доме все разговаривали на русском, но иногда и на украинском с белорусским и казахским. Более-менее славянка понимала польский, так как он был немного схож с белорусским. Вся женская половина относилась к девушке снисходительно. При каждом удобном случае они старались задеть русскую, но всё было без толку. Один раз девушки взбесились из-за этого, на что славянка тихо усмехнулась и сказала: «Я русская. Мы прощаем человеку каждое сказанное в нашу сторону оскорбительное слово, мы терпеливые. Поэтому вы просто тратите моё и ваше время.» Но это не остановило их. Поддержку от мужской половины можно было не ждать, ведь связываться с коммунисткой они не желали. Боялись, что она заразит их своим коммунизмом. Однажды, они сказали ей это прямо в лицо, из-за чего девушка потом долго смеялась. Её смешило, как о них думают на западе. Тем временем Россия уже дошла до комнаты Августа и тихо открыла дверь, делая небольшую щель, через которую из коридора пробирался свет. Сам мальчик тихо сопел на односпальной кровати в обнимку с плюшевым медведем. Эта картина умиляла Россию, но будить мальчика всё-таки надо. Сев на край кровати, славянка ласково начала будить его, при этом гладя его плечи и руки. От таких махинаций мальчик проснулся быстро и с улыбкой посмотрел на русскую.       -*Доброе утро, тетя Аня.*       — *Доброе, Август.*

***

      Прошло двадцать минут, прежде чем ГДР, наконец, был собран. На нём была белая рубашка и черные штанишки, которые очень подходили мальчику. Прям маленькая копия Людвига. Через какое-то время пара уже стояла около больших дубовых дверей, которые одним своим видом показывали и подтверждали величие этого дома и хозяев. Когда Аня постучала в двери, солдаты нацисткой Германии сразу их открыли. Один их вид показывал воспитанность и выносливость этих людей. Пройдя мимо них, Россия направилась вместе с Августом к остальным немцам. Сами нацисты сидели за длинным тёмным столом, над которым висела большая стеклянная люстра, которая блестела под солнечными лучами. Комната полностью отличалась от остальных. Она была светлой и богатой, было ощущение, что даже стены были пропитаны золотом и драгоценными камнями. Различные драгоценности, антиквариат, дорогая мебель были в гостиной комнате. У России даже складывалось мнение, что так обустроили комнату для того, чтобы показать гостям всю красоту и богатство Германии. Но при этом русская задавалась вопросом: «Зачем они напали на нас, если у них всё есть?» Она знала ответ, но он был для нее настолько отвратительным и мерзким, что ту даже выворачивало изнутри. Поздоровавшись сквозь зубы со всеми, русская посадила ГДР и уже хотела уйти, как ту окликнули:       — *Росси, сегодня к нам приедут гости, постарайся вести себя подобающе и подготовь Августа.*       Голос Рейха был басист и тверд, в нем не было не единого колебания или каких-либо эмоций. Девушку передёрнуло от слова «Росси», ведь так себя называть она давала только самым близким странам. Внутри девушки бушевал ураган эмоций, но русская лишь кивнула головой и направилась к остальным работникам. Клаус был милосерден к пленным, поэтому, как только его семья собиралась завтракать, в другой комнате принимали пищу и работники особняка. Сама комната находилась в другой стороне коридора, поэтому Аня чуть ли не бежала к остальным, ведь все могли начать принимать пищу после того, как каждый работник будет на месте. И, как всегда, последней приходила Россия, из-за чего на неё ещё больше сердились, и сейчас это не исключение. Поздоровавшись со всеми и получив в ответ осуждающие и злобные взгляды, славянка села за большой стол и принялась употреблять пищу.       — Как всё прошло?       — Нормально, Франк.       Единственным другом и собеседником в этом месте был Франк — Франция. Ещё после рождения девушки француз находился рядом с ней, помогал её родителям и братьям, несмотря на политические отношения между странами. Он считал своим долгом помочь семье его покойного друга — Российской Империи и настаивал на этом. Союз же сначала не очень доверял Франку, но, спустя время, он был уверен в верности мужчины. Франция старше Росси на несколько веков, но это не мешало им находить общие темы и общаться. Только в тысяча девятьсот тридцать девятом году их общение сократилось, так как началась Вторая мировая война, и Париж был захвачен. Всё это время Аня не знала, где и что случилось с её другом, и из-за этого могла ночами не спать. Но встретив Францию у немцев, на душе России стало легче, ведь с мужчиной всё в порядке.       — Он сказал, что сегодня снова прибудут гости. Сказал, чтобы я вела себя подобающе.       — Господи….       — Ему хочется похвастаться своими ресурсами и богатством, показать, что он могучая страна. Показать меня, похвастаться, что дочка Советского Союза у него в плену.       Девушка чуть ли не шипела на мужчину, рука сжалась так сильно в кулак, что были видны белые костяшки, а вилка начала трястись. Злость переполняла русскую, это заметил Франк, но больше он начал беспокоится, когда кончики её волос стали окрашиваться в красный.       — Всё, mon cher, успокойся, возьми себя в руки.       Голос мужчины звучал успокаивающе, а его бас только добавлял спокойной атмосферы. Также он гладил девушку по спине, делая некий массаж. Такие махинации повлияли на неё, и та, сделав глубокий вдох и выдох, посмотрела на мужчину.       — Спасибо.       — На то и есть друзья.

***

      — *Здравствуй, Клаус! *       Только открыв дверь, на весь особняк прошла волна женского звонкого голоса. Сама женщина сияла от счастья и, не дождавшись ответа, вошла в большой дом с девочкой на руках.       — *И тебе здравствуй, Иошико.*       — *Здравствуй, друг! *       В коридор вошёл немного встревоженный Италия с мальчиком на плечах. Клаус поздоровался с итальянцами и предложил пройти в гостиничную комнату, но тут гости увидели Россию. Иошико подошла к Анне с высокомерным взглядом, а затем протянула руку:       — *Здравствуй, мне хочется узнать, какого это быть пороженной…*       Её голос звучал громко, и в нем отчётливо слышались нотки издёвки и отвращения. Славянка, не думая, отодвинула руку японки и сказала:       — *Я не знаю, Японская Империя, ещё не вечер. Всё может обернуться в нашу сторону, и я в этом не сомневаюсь.*       — *Но скоро он наступит, РСФСР. Ты слишком самонадеянная и слепо веришь в вашу армию. Скоро Советский Союз падёт, и я в этом не сомневаюсь*       С такой речью Иошико оставила около русской Японию. Итальянец же просто подошёл к девушке и оставил около неё своего сына, потеребив того по голове. От разговора с Японской Империей России стало тошно и противно. Выкинув эти мысли из головы и взяв детей за руки, девушка направилась в детскую комнату, где сидел и дожидался своих друзей ГДР. Но какого было её удивление, когда в комнате сидел не только Август, но и Германия. Второй широко улыбнулся и помахал рукой, в знак приветствия, а Россия взяла револьвер и, поднеся к своему виску, застрелила себя. Но, конечно, это были только мысли русской, и в реальность они не воплотятся. В России боролись две стороны. Одна старалась уговорить славянку смирится с этим, а вторая доказывала, что нужно убить этого немца здесь и сейчас, закрывая глаза на то, что тут дети.¹ Но маленький дьявол внутри девушки быстро угомонился, ибо девушка приняла сторону умиротворения. Улыбнувшись в ответ парню, русская посадила Иошику и Маттео рядом с Августом, и те начали играть. Сама девушка продолжила стоять около двери, смотря в окно и думая о своём.       — *Да что ты там стоишь, садись сюда.*       Голос Людвига звучал успокаивающе и мелодично. Сам парень тихонько постучал по месту на матрасе, около себя. Девушка медленно закрыла глаза и представляла, как сейчас она берёт вазу и кидает в голову Германии, тем самым убивая его. Но, как печально, что вазы рядом не было, а этот фриц продолжал смотреть на неё ожидающим взглядом. Ноги девушки безумно гудели, прося о том, чтобы та спрятала своё эго и села наконец-то на кровать. Тихо вздохнув, славянка села около Людвига, но старалась держать между ними дистанцию и старалась не показывать свою усталость.       — *У меня для тебя новость.*       Людвиг говорил оживлённо и радостно, отчего России становилось ещё хуже. Видеть, как ненавистный тебе человек счастлив — это отдельный котел в аду. Она устремила свой взгляд на немца, показывая свою заинтересованность, тот продолжил.       — *Завтра приедут новые работники и….они из СССР.*       Глаза девушки расширились от удивления. Ей хотелось плясать и петь от радости, что она будет не единственная здесь коммунистка, но в то же время ей было печально, ведь у этих людей есть родители и семьи, которые ждут их обратно домой. Девушка лишь промолчала и только кивнула головой…. ¹ Россия страдает двуличностью, но вторая сторона проявляется у неё только в крайних случаях (к примеру на фронте, или из-за чрезмерной злости)