летят на восток орлы.

Усянь и подумать не мог, что Лань Сичэнь назначит встречу уже на следующий день. Сначала он даже обрадовался — следователь сумел прилично его заинтриговать, но затем осознал кое-что — им с Цзян Чэном предстояло поехать на работу, отвести пары и только потом встретиться с Сичэнем. И этот факт омрачал всё, особенно то, что Усянь, судя по тому, что они вернутся домой уже поздно вечером, пропустит своё любимое шоу о сверхъестественном, которое смотрел каждый вечер вот уже пару лет. Утром ему было неимоверно тяжело проснуться. На ноги его поставить смогли только три чашки крепкого кофе. Цзян Чэн, который по утрам обычно был бодр, с усмешкой наблюдал за Усянем, который снова и снова подливал кипяток в свою кружку. Как только глаза Усяня открылись полностью и перестали слипаться, он быстро привёл себя в порядок и собрался на работу. По дороге в универ он молчал, словно бы набираясь сил перед тяжёлым днём. Но на деле не мог перестать думать о том, что ждёт их сегодня. Лань Сичэнь даже толком не сказал, что им нужно будет делать, лишь намекнул, что речь идёт о запрещённых наркотиках. Почему он обратился именно к ним, а не привлёк кого-то более опытного, остаётся загадкой. Конечно, они довольно грамотны в химии, но не всемогущи, как в принципе и все люди. Цзян Чэн был полностью сконцентрирован на дороге, но краем глаза уловил, что Усянь отстукивал какую-то мелодию пальцами по стеклу, кивая при этом головой. Получалось довольно ритмично, так что Цзян Чэн предположил, что у Усяня в голове крутится какая-то песня и он, сам того не замечая, отстукивает её ритм. Усянь действительно едва слышно напевал мелодию, услышанную тогда в зале студклуба. Перед глазами проносились мягкие движения пальцев, ласкающих клавиши, изящные изгибы запястий, идеально ровная спина. Ярче всего в этих воспоминаниях мелькал купающееся в свете ламп фортепиано. Усянь помотал головой, пытаясь прогнать эту картину, но, похоже, эта сцена надолго въелась в его память. Они проезжали мимо площади, где обычно собирались забастовщики. Увидев палатки, расставленные на том самом месте, Усянь оживился. — Они ночуют здесь? — удивлённо протянул он. — Не могу поверить! — Представь, как они, должно быть, хотят, чтобы в них поверили, — вздохнул Цзян Чэн. — И как им будет больно, когда все надежды на это разобьются. — Опять ты со своими пессимистичными прогнозами, — цыкнул Усянь и отвернулся от окна. — Я реалист, а не пессимист, — прошипел Цзян Чэн сквозь зубы. — Если так уверен, что у них может что-то получиться, почему бы тебе не бросить всё и не присоединиться к их забастовке? — Я не собираюсь ни к кому присоединяться, Цзян Чэн, — ответил Усянь, стараясь сдержать злость, зарождающуюся где-то в груди. — Мне нет никакого дела до продажи воспоминаний. Я всего лишь говорю о том, что, возможно, именно вера в то, что у них получится, и сплочённость заставляют их ночевать в палатках холодными ночами, а наутро уже стоять с транспарантами, продвигая свои идеи в массы. — Какой же ты всё-таки мечтательный придурок, — зло усмехнулся Цзян Чэн. — Из-за таких, как ты, здравомыслящего общества у нас никогда не будет! — Тебе не кажется, что ты со своими принципами зашёл слишком далеко? Я даже не говорил, что поддерживаю их, а ты уже облил меня грязью и обвинил во всех грехах общества! — воскликнул Вэй Ин. — Знаешь что, либо разговаривай со мной нормально, без злости, либо не разговаривай вообще. — Ну и прекрасно! Больше слова тебе не скажу! — выпалил Цзян Чэн, крепче вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Усянь хмыкнул и засунул наушники в уши, больше не желая слушать злобное сопение брата. В последнее время он стал слишком вспыльчивым и был готов разодраться из-за одного малейшего слова. Усянь, конечно, не переставал любить его, но в такие моменты предпочитал ограничить общение с ним, поскольку не мог гарантировать спокойствия со своей стороны, а разругаться в пух и прах ему вовсе не хотелось. Цзян Чэн остановил машину рядом с проходной. Усянь поспешил выйти первым, потому что знал, что Цзян Чэн сейчас наверняка не захочет идти вместе с ним, а улетит вперёд в одиночку. Усянь остановился, достал из кармана пачку сигарет и закурил, наблюдая, как Цзян Чэн вышел из машины. После пары затяжек Усяню стало немного спокойнее, а злость на брата понемногу притупилась. Цзян Чэн хотел было пройти мимо, но затем развернулся и встал немного поодаль от Вэй Ина. Он тоже потянулся в карман за пачкой, но, как оказалось, она была пуста. Цзян Чэн вздохнул и выбросил картон в мусорку, сильно смяв его в ладони. В курилке в такой час было не так много людей. Он обошёл каждого, спрашивая, есть ли у них лишняя сигарета, но ни у кого не оказалось — или никто просто не хотел делиться. Усянь наблюдал за этим, внутренне улыбаясь. Наконец Цзян Чэн, отчаявшись, посмотрел на брата и вернулся туда, где стоял, ничего не предпринимая. Вэй Ин без слов протянул ему сигарету и зажигалку. Цзян Чэн удивился, но отказываться не стал. Вскоре зажигалка вернулась обратно к Вэй Ину в карман, а от сигареты Цзян Чэна в воздух поднялся лёгкий дымок. — Извини меня, ясно? — произнёс он порывисто, но Усянь чувствовал, каких усилий ему стоило это простое извинение, хоть и немного язвительное. — Просто сейчас столько всего происходит, что я не справляюсь… — Я тоже не справляюсь, Цзян Чэн, — спокойно произнёс Вэй Ин, глядя куда-то сквозь, — но я не вымещаю это на тебе. С каких пор мы собачимся друг с другом? Разве у тебя есть ещё кто-то, на кого ты можешь положиться? — Нет, — выдохнул Цзян Чэн. — Я… Усянь вытащил из кармана куртки игрушку-антистресс в виде панды и вложил её в ладонь Цзян Чэна. — Возьми, — сказал он. — Когда злишься, вымещай злость на нём. Ему ты точно не сможешь сделать больно, в отличие от меня. Он немного опешил, но всё-таки взял игрушку и спрятал её в рюкзак, зажав сигарету между зубов. — Спасибо, — ответил он. — За то, что ещё не обозлился на меня окончательно. — Ты всегда был таким раздражительным и вспыльчивым, тут ничего не поделать, — усмехнулся Усянь. — Я всего лишь стараюсь найти способ, чтобы эти твои черты меньше влияли на меня и других людей. Ваньинь хотел было что-то сказать, но запнулся. Он осознал, что Вэй Ин говорил чистую правду. С самого детства он был подвержен вспышкам агрессии, и Вэй Ин не понаслышке знает, как больно может бить кулак Ваньиня и какими колкими словами он может разбрасываться. Цзян Чэну на мгновение стало стыдно за то, что он такой, но затем он вспомнил об игрушке и подумал, что, несмотря на всё, Усянь всегда был на его стороне и старался помочь. Разве мог кто-то терпеть его так же упорно, как его брат? — Чтобы легче пережить скучные пары, думай о том, что уже вечером встретишься со своим Лань Сичэнем и даже сможешь с ним поговорить, — ехидно улыбнулся Усянь, выбросив бычок. — Тебе повезло, что я сейчас немного успокоился и не стану бить тебя, — произнёс Цзян Чэн, повторив действия Усяня. — Лучше бы я вообще не разговаривал с ним и не выдал себя… — Да ладно тебе, — Усянь шутливо хлопнул его по плечу. — Я же по-дружески. — Только ты умеешь издеваться по-дружески, — скривился Цзян Чэн. На этой ноте они двинулись в сторону универа, подшучивая друг над другом. Перед тем, как ехать на встречу с Сичэнем, Усянь хотел забежать к Хуайсану, но того не оказалось на месте. За эти два дня он совсем позабыл обо всей ситуации со студклубом и, если честно, о самом Хуайсане тоже. Ему так хотелось рассказать о Лань Сичэне, но ещё больше хотелось узнать о том, как он себя чувствует из-за всей этой ситуации. Он пообещал себе, что вечером, если вернётся не очень поздно, обязательно позвонит. В конце концов — повторит попытку завтра. Здание, где расположилась лаборатория, в которой им предложил встретиться Сичэнь, внешне особо ничем не выделялась. Братья вылезли из машины и одновременно хмыкнули. — Заходим? — спросил Усянь Цзян Чэн в ответ кивнул. Внутри их уже ждал Лань Сичэнь, одетый с иголочки. Цзян Чэн немного пошатнулся, увидев его в чёрных брюках, слишком узких в бёдрах, но больше никак не выдал, что Сичэнь сегодня выглядит просто потрясающе. — Добрый вечер, — Цзян Чэн слегка склонил голову, Усянь проделал то же самое. — Прошу, давайте оставим этикет, — Сичэнь мягко улыбнулся. — Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу о помощи и нашли время приехать. Следуйте за мной, я вам всё покажу. Он провёл их по многочисленным лабораториям, в которых трудились сотрудники министерства безопасности. В одной из них они задержались — здесь им и предстояло работать. — Позвольте я немного расскажу о том, зачем я вас пригласил, — начал Сичэнь, предложив им присесть. — Я сейчас расследую одно очень интересное дело. Предположительно оно связано с убийством девушки, но при этом никаких внешних признаков насильственной смерти на её теле не обнаружили, внутренние органы не повреждены. Единственная зацепка, которая у нас есть, это анализ её крови. В ней найдены следы неизвестного нам вещества. Химики из моей команды выяснили, что некоторые элементы этого вещества входят в состав запрещённых синтетических средств. — И вы хотите, чтобы мы определили, что это за вещество? — спросил Усянь. — Всё верно, — кивнул Сичэнь. — Я бы хотел увидеть комплексный анализ этого вещества и его возможное влияние на организм человека. — Спешу вас предупредить, господин Лань, что результат нашей работы может оказаться неоднозначным, — сказал Цзян Чэн. — Если наркотик синтетический, в его составе может оказаться всё, что угодно. Но некоторые вещества довольно быстро всасываются в кровь, и после этого почти невозможно определить факт их присутствия в организме. — Тогда я просто прошу вас сделать всё, что возможно, — Сичэнь заметно напрягся. — Во время работы мы можем совещаться со специалистами из вашей команды? — поинтересовался Усянь. — Да, разумеется, — губы Сичэня тронула лёгкая улыбка. — Но, боюсь, на сегодня их рабочий день уже закончен, но я обязательно представлю вас друг другу завтра. — Тогда мы приедем завтра более подготовленными, — подытожил Усянь. — Если вы, конечно, не возражаете. — Нисколько, — мужчина мотнул головой. — Делайте всё, что потребуется. Попрощавшись, Сичэнь скрылся в одной из лабораторий. Усянь щёлкнул пальцами у лица застывшего Цзян Чэна, чтобы перевести его внимание на себя. — Ты совсем не можешь скрывать того, что пускаешь на него слюни, да? — усмехнулся он. Цзян Чэн встрепенулся, в его взгляде появилось больше осмысленности. — Он… ты заметил, как он улыбнулся мне, когда уходил? — Нет, не заметил, — ответил Усянь, немного подумав. — Ты уверен, что тебе не показалось? — Вэй Ин, я всё-таки не страдаю от галлюцинаций, — возмутил Цзян Чэн. — Но страдаешь от чрезмерной влюбчивости. Пойдём, я хочу заехать за чипсами по дороге домой. Ваньинь вздохнул, задумавшись над словами брата. Правда ли это влюблённость или же мимолётное восхищение, возведённое в степень? Ведь Лань Сичэнь — очень привлекательный мужчина. Мужчина, который, похоже, сумел произвести впечатление на нелюдимого Цзян Чэна одной лишь своей улыбкой.