Такой только для меня или Фотография демона (продолжение)

- Я? Ты думаешь, это хорошая идея? Люцитор молча кивнул. - Хорошо, тогда встань лицом к окну, поставь локти на подоконник, - Марко ходил кругами, подправляя детали позы, с видом заправского модельера, работающего над новым платьем. - сделай умиротворённое, но соблазнительное лицо, как ты умеешь, - Том фыркнул. - так... А ты можешь завить хвост кольцами? - Эээммм, не пробовал... Вот так? - Люцитор сосредоточился, и на глазах у Диаза тонкий изящный хлыст превратился в мягкую, но вызывающую спираль. Как Том умеет. - Прекрасно. Вроде всё. Не забывай про выражение лица, мы начинаем съёмку, - объявил парень, хотя это было очень громко сказано для пары фотографий. Пару раз щёлкнув демона сбоку, наблюдая за плясавшими на его щеках отсветами, за тем, как забавно он жмурился в перерывах между щелчками, Марко отошёл и сфотографировал его со спины. Фото, ещё одно, вот, кажется, и всё запечатлено. Диаз, не издавая ни звука, опустил камеру, с тихой улыбкой рассмотрел последнюю фотографию. Наконец, он убрал телефон в карман и поднял глаза. Что за картина предстала его глазам! Вроде реальность - то же, что и фотография, но намного живее, с множеством сторон, которые не отразить на плёнке. Кроме того, есть совокупность факторов, составляющих полный образ: это звук, текстура, температура, вкус, запах... Мммм.. Запах Тома. Его не передать. Но если бы у Диаза спросили, какой из существующих запахов более всего походит на этот волшебный пьянящий аромат, то он бы сказал, что это запах терпкой вишни, орошённой пеплом. И вот он стоял перед ним, прекрасный, одухотворённый, горячий. Его. Марко осторожно подошёл сзади и обнял Тома за плечи. Демон вздрогнул. - Мы уже закончили?.. Мхмм, - спросил демон, повернув голову, но тут его губы столкнулись с губами парня, и все вопросы отошли на второй план. Язык Диаза, особо не встретив сопротивления, ворвался в рот Люцитора и слился с его языком в бешеном танце, в безумной схватке. Ведь так сложно рассмотреть грань. Его руки, тем временем, скользили по торсу демона, обнимали и оплетали. Добравшись до сосков, они выкрутили их, вырвав из горла Тома несдержанный стон, который Марко тут же сцеловал с его губ. Люцитор, не разрывая поцелуя, повернулся спиной к окну и осторожно забрался на подоконник (благо, тот был достаточно широким), притягивая Диаза ещё ближе. Демон залез парню под толстовку и задирал её всё выше и выше, вынудив Марко наконец её снять. Том, тут же воспользовавшись ситуацией, провёл языком по костяному мосту (как он называл грудину, смычку между рёбрами. Марко всегда удивлялся этому, но переучивать не собирался, находя это милым, да и вряд ли бы ему удалось), по шее, куснул за мочку уха и вернулся к губам парня. Одна рука Диаза зарылась в густые розовые волосы, почесывая у основания рогов, отчего Том чуть ли не замурлыкал. Другая же, тем временем, выписывая затейливые узоры на торсе демона, медленно спустилась вниз, начав ласкать там, где больше никому, кроме Марко и думать не разрешалось касаться. Проведя от основания к головке, Диаз убедился, что орган затвердел и сочится смазкой, а значит можно начинать. Марко на секунду разорвал поцелуй, привлекая внимание демона, и выразительно на него посмотрел. К счастью, за долгое время общения, в некоторых вопросах они научились понимать друг друга без слов. Люцитор щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовался и упал прямо в руку Диаза тюбик со смазкой. Выдавив на руку сколько ему показалось достаточным, Марко снова втянул Тома в поцелуй, между тем опять опустив свою руку непозволительно (всем, кроме него) низко. Поднеся ладонь к входу в тело демона, он осторожно смазал отверстие, а затем просунул внутрь один палец. Том тихонько зашипел, оставив на спине Марко лёгкие следы когтей, но довольно быстро свыкся с ощущениями и даже стал подаваться навстречу руке. Тогда Диаз добавил второй, а затем и третий палец и, когда они стали свободно там двигаться, заставляя Люцитора скулить и извиваться в руках парня, прося о большем, решил, что тот готов. Вынув пальцы, он приставил к дрожащему от желания входу свой орган и, бросив быстрый взгляд на демона и дождавшись короткого кивка, вошёл, сразу начав осторожно двигаться. Размеренные аккуратные толчки, заглушаемые поцелуями стоны. Через раз Марко задевал простату, чем заставлял Тома биться в его руках, словно тот был птицей, жаждущей свободы. Вот только проблема Люцитора была в том, что хотел он совсем не свободы, а лишь одного - оставаться в заточении этих чувств, понимать, что без Диаза он и шагу не ступит. И что ему не придётся даже пытаться этого делать. Ведь Марко всегда будет рядом. Ещё толчок, общий стон, сладкий вскрик - и оба они, и так весь день возбуждённые до предела, давно ходящие по грани между захлёстывающим удовольствием и трезвостью, излились, содрогаясь от прошибающей молнией неги. Тяжело дыша, они посмотрели друг на друга и устало, но с великой любовью улыбнулись. Марко чмокнул Тома в щёку и спросил: - Что теперь, моя модель? - Теперь я думаю, что лучшая поза сейчас - это провалиться в сон. Диаз коротко, но искренне засмеялся, после чего подхватил Люцитора на руки и отнёс его на кровать, где они, обнявшись, быстро и спокойно заснули. Ведь каждый из них знал, что рядом с другим будет в безопасности.