Горе побежденным

Проснувшись, юноша прижался к теплому телу, тихо всхлипывая. Когда слёз не осталось Олорин прикоснулся губами к шее тёмного, не хотелось думать ни о чём. Просто лежать в обнимку с любимым и плевать на весь мир, на всё прошлое, мгновение этого счастья он заслужил. Митрандир начал покрывать спину Аннатара поцелуями, которые перемежались с каплями солёных слёз. Властелин открыл глаза, в них была холодная ярость, но юноша не знал об этом безжалостном взоре, самозабвенно прижимаясь к горячему телу. Артано не спал всю ночь, прислушиваясь к беспокойным метаниям хрупкого создания, которое кричало чужие имена, погружаясь в мучительные сны. Мысли владыки были тяжёлыми и пасмурными. С тех пор как Майрон овладел светлым магом, он стал его и лишь его, то что вчерашняя возможная беседа спровоцировала ночные видения Гэндальфа, заставляло тёмного сжать кулаки и по венам устремлялся огонь. Митрандир сказал, что, смог договориться, чтобы эльфы не выступали против Саурона, но как. Опять сознание играло злую шутку, подбрасывая то стонущего под его ласками Олорина, то двух светловолосых эльфов, которые повстречались им в коридоре и воспалённое воображение объединяло их воедино. Потом, эти вскрики, когда светлый юноша звал Эонвэ, этого проклятого полководца армии светлых. Аннатар скинул покрывало и отстранившись от вздрагивающего Митрандира сел на перине. Гортхаур наклонился к подносу, который стоял на полу возле постели, там лежали остатки сыра, пара виноградин, немного зачерствевшего хлеба и нетронутый кувшин с отличным вином. Плеснув в пустующий кубок немного алкоголя, властелин мгновенно осушил его. Горшочек с костями от жаркого сиротливо завалился на бок, возле ножки кровати. — Интересно, — начал холодный голос издалека, — как же тебе удалось добиться их расположения. Светлый маг замер как после пощечины, когда Майрон отстранился, а холодный голос заставил запаниковать. Но Митрандир быстро взял себя в руки и закутавшись в одеяло отвернулся в другую сторону. В чём он провинился, что его отталкивают, майя искренне не понимал. — Эльфов? Они не видят смысла в твоей смерти. Даже если ты сможешь что-то сделать, их народ уже покинет эти земли. Но завтра тебе придётся отужинать с Трандуилом чтобы кое-что обсудить. — Кое-что обсудить. — передразнивая отозвался ядовитый голос тёмного властелина. Аннатар вновь налил вина в кубок доверху и совершенно плебейской замашкой отхлебнул немного грозящего выплеснуться напитка, недовольно поведя плечами. — Ты пойдёшь со мной. — прозвучала неоднозначная фраза, больше в форме требования, чем просьбы. Аннатар снова отпил терпкого вина и сел на перине, облокотившись на спинку кровати. Олорин встал с постели поправляя помятую после сна одежду, и прошептав пару чар привёл себя в порядок. Он обернулся, на Майрона смотрели две холодные льдинки, не выражающие ничего. — Не знаю, чем вызвал твоё негодование, но не тебе решать куда мне ходить. С этими словами маг подобрал кандалы и вышел из комнаты. Взгляд светлого никак не поколебал спокойствия тёмного майар. Лицо Аннатара было безразличным, он потягивал прекрасное вино небольшими глотками; недобрая ухмылка, на мгновение появилась на тонких губах и быстро исчезла. Он поставил опустошённый кубок на пол, выудив из-под кровати заброшенные туда ранее вещи и надел штаны. Хмыкнув Майрон подхватил в руки рубаху. Свои медно-рыжие волосы Артано пропустил сквозь пальцы, создав иллюзию опрятности и босиком вышел из спальни. Раздался хруст раздавленной ягоды… — Проклятье! — Ооох. — раздраженно простонал майа, оборачиваясь назад. — Мог бы и убрать пока был один. — чертыхаясь и ворча что-то неласковое в сторону темного, Олорин, позабыв о магии, стал на колени и принялся собирать рассыпанный виноград. Это задевало его внутреннюю гармонию и если раньше он был занят другими размышлениями, то сейчас этот виноград бесил неимоверно. Саурона развлекла реакция мага на разбросанные по ковру ягоды. Он поднял парочку и закинул в рот, сок крупных виноградин стёк по подбородку и устремился вниз по шее. Аннатар сложил руки на груди и прислонился к косяку двери, наблюдая за комично ползающим по полу Гэндальфом. Когда виноградин собралось слишком много, они выскочили из руки и закатились под кровать. Бросив бесполезную работу, Олорин сложил то, что собрал на поднос в свободную тарелку. — Слуги потом уберут, а пока…может — майа был не уверен в идее, что пришла ему в голову, но светлый не хотел отправлять Майрона обратно в темницу. Да и он будет следить за Сауроном в оба, так что тот не сможет выкинуть какую-то глупость. — Не хочешь прогуляться? — Это можно. — нехотя обронил тёмный властелин. Он надел рубаху и указал на дверь Митрандиру. — После тебя, мне неизвестен путь. Олорин поправив одежды, принял старый облик и взял в руки кандалы. Воспоминание о другом их назначении заставили сердце учащенно биться, но Митрандир спокойно застегнул их на тонких запястьях и вышел за дверь. Они шли по ветреным коридорам в полнейшей тишине. На стенах трепетало пламя факелов, бросая на стены причудливые тени. Развевались полы одежды светлого мага, позвякивали звенья оков, глухо стучала подошва сапог Гэндальфа и мягко, почти беззвучно ступал босиком Майрон. Могло показаться, что они идут по этим коридорам, целую вечность, никто не желал нарушить царящей тишины. Олорин шёл впереди, но ни на секунду Артано не усомнился в том, что маг ловит каждое движение тёмного. Саурон сжимал ладони в кулаки от бессильной злобы, но лицо было равнодушным и выдержанным. Веди его сейчас хоть на казнь, хоть на бал, только высокомерия было бы побольше. По большей части Майрон не знал, за что он так злился на Митрандира или может, он злился на себя самого за проявленную слабость. «Нет!» — ладони разжались, а безупречная осанка стала ещё ровнее. Наконец череда коридоров закончилась и впереди забрезжил свет. Олорин вывел тёмного прямо в сад, который раскинулся позади дворца и чьи мощеные тропы вели к гробницам королей династии. По-летнему зеленая трава, которую стригли и поливали слуги, кусты роз и самых разнообразных красивых цветов. На некоторых деревьях красовались недоспелые зеленые яблоки, а между ветвей открывался вид на величественные статуи и мавзолеи королей прошлого. Повернув голову налево можно было увидеть Андуин и край полей Пелленора. — Здесь много садов, этот выбрал потому что сюда никто не ходит, виды не впечатляют. Но как по мне здесь между цветов и жизни, с видом на холод могил виден контраст между жизнью и смертью. Прошлым и настоящим. Старик нашел высеченную из камня скамью и присел, глядя прямо на Некрополь. — Ты злишься. — Почему ты так решил, Олорин? — Аннатар ступил ещё несколько шагов по мягкой и ещё влажной от дождя, траве. Он подошёл к яблоне, которая росла неподалеку и сорвал яблоко. — Моя суть, отлична от твоей, — он развернулся и сделал неопределённый жест рукой, — ты сбил меня с пути, на который наставил меня мой господин. Артано сжал яблоко, и плод хрустнул в его ладони. — Кислое, –Аннатар с брезгливостью отряхнул руку от остатков пюре, попробовав стекающий по предплечью сок, кончиком языка. — Мы оба сбились с дороги, но это не означает что путь на который мы стали неправильный — тревоги вновь медленно стали заполнять мысли, и найденный было покой улетучился. — В этой области более прохладный климат, и они спеют позднее. — Мы? — Саурон коротко хохотнул. — Нет, Олорин. Есть я и ты. Огненные глаза посмотрели в живые голубые, будто глядя сквозь морок, хотя это было и невозможно. — Чтобы не произошло, я уйду отсюда, каким угодно путём, сам или меня уведут под руки стражники Манвэ. Тебе лучше подыскать кого-нибудь другого для забав в постели, как тебе Эонве? Митрандир не сразу нашелся с ответом, на лице застыло недопонимание, причем здесь вообще герольд Манвэ. Моменты из сна пронеслись перед глазами, и Олорин начал догадываться с чем связано неудовольствие темного. Он почувствовал, что начал танец рассерженной змеей, которая одним укусом причиняет душевную боль, потому что защищает мировоззрение, которое Олорин немного пошатнул. — С чего ты взял что он мне интересен? Криков во сне, видимо, достаточно, тогда каждый второй эльф в тебя без памяти влюблен, если следовать этой логике. Не дав Майрону вставить слово Митрандир продолжил. — Ты волен думать, что пожелаешь, но от меня ты никуда не денешься. Целая династия и государство с этим не справилось, что же, в отличие от них у меня много времени, чтобы посвятить его тебе. — Я и не собираюсь сбегать, — на губах появилась кривая усмешка, — шансов, уж поверь, было и будет предостаточно. Аннатар сделал шаг в сторону Митрандира, замерев на расстоянии вытянутой руки. — Ты будешь следовать за мной как тень, идти шаг в шаг, сам проведёшь к Манвэ, заставишь подчиниться его воле и… — тёмный владыка улыбнулся шире, глаза заблестели, — уверен, что приговор будет казнью с изгнанием в чертоги Мандоса. Может тебе окажут честь привести в исполнение приговор, верный сын Манвэ. «Влюблён!» Закололо в груди, глупое сердце противилось своему хозяину и повелителю, а ведь он думал, что оно зачерствело на века. Артано обратил взор на сад, утопающий в цветении. Ветер ласково взъерошил алые пряди, он пролетел над цветами, подняв небольшим вихрем стайку лепестков. — У всех нас один отец. — неосознанно произнес Олорин, потеряно уставившись пустым взглядом на склепы. Майрон бил по чувству долга, которым Олорин не мог пренебречь. Но не только оно руководило всеми его действиями. От одной мысли, что его использовали в качестве развлечения, сердце упало. — Я сделаю то что должен. — тихо произнёс майар с пустыми глазами.  — Если долг велит мне привести заслуженный приговор в исполнение, я без колебаний сделаю это. Пойдем, прогулка окончена. Возвращались из сада они ещё в более отвратительном настроении. — Гэндальф! — прозвучал возглас в одном ответвлении коридоров. Процессия, состоящая из запутавшегося мага и тёмного, которого терзали неясные чувства, остановилась. — Гэндальф, подожди! — выдохнул запыхавшийся голос. Из коридора вылетел, едва не сбив с ног Олорина и Аннатара, Фродо. — Фродо! Мой мальчик, — взгляд мигом потеплел, а на губах расцвела улыбка — как я тебе рад, ты уже поправился? Майа и правда беспокоился за маленького хоббита на долю которого выпало столько невзгод. Рана от меча назгула, шрам от жала Шелоб постоянный голод, жажда и кошмары. Несколько дней они с Арагорном следили за хоббитом который уже не мог почувствовать себя в безопасности. Иногда он вскакивал, растерянно озираясь, шепча в бреду извинения Сэму, который чувствовал себя не лучше в соседней палате. «Может сводить Майрона в госпиталь? Там много раненых осталось после войны и тех, кто не видит жизни с тяжёлыми ранами, без родных. Хотя, ему никого не жаль кроме себя и своей гордыни.» — Уже лучше, но отсутствие пальца, очень непривычно. — Ничего Фродо, мы с леди Галадриэль что-то придумаем. — Не стоит, это мне напоминает о Смеаголе. Ты был прав Гэндальф, если бы не жалость Бильбо проявленная к Голлуму то мы бы заблудились не доходя до гигантских болот и все пошло бы… — Видимо удача благоволит дуракам, что слушают безумцев, которые, отправляют их на верную гибель. — подал голос Саурон буравя ненавидящим взглядом полурослика. — Кто это Гэндальф? — Немного иронично, что ты не знаешь кто я, хотя уничтожил моё творение и замок, перемешав все планы, со своими друзьями, — последнее слово было произнесено с особым пренебрежением. Глаза Аннатара вспыхнули алым, выделились кошачьи зрачки, а на лице появился зловещий оскал. Кажется, Фродо начинал догадываться кто стоит перед ним. — Ты доставил неприятности моим верным слугам, но всё равно не смог уйти целым, верно? — Вам бы следовало по лучше сторожить свои сокровища, безумный раб и паучиха нанесли мне вреда больше чем все ваши армии. — хоббит узнал глаза, что преследовали его в кошмарах, но храбрился. Все же рядом Гэндальф который может щелчком пальцев поставить тень от бывшего властелина Мордора на колени. — Почему его еще не заперли в темнице? — Возможно его ждет участь хуже темницы, ведь пройдет столетие, два и рано или поздно он найдет брешь и выберется. Надо подумать о будущем, Фродо. — А если выставить на стражу эльфов? — предложил Фродо, стараясь не встречаться глазами с Майроном. –Ты ведь говорил какой он опасный! Саурон застыл каменным изваянием. Светлый маг и маленький хоббит обсуждали тёмного властелина, словно его здесь и не было. Артано окинул взглядом полурослика, в глаза сразу бросились его неловкие движения. Фродо изредка дёргал рукав рубахи, рана на плече. Она была нанесена клинком Короля-чародея, пропитанным чёрной магией. Значит часть этой самой магии осталась в теле хоббита. Исцелить такое было не под силу даже Галадриэль, только тот, кто наложил тёмное заклинание, мог снять его. Мелькор уже давно в изгнании, значит Артано единственный кому по силам обратить заклятье вспять, чтобы рана затянулась, оставив о себе лишь неприятное воспоминание. Вопрос в том, знает ли об этом Митрандир. — Понимаешь, Фродо, — Аннатар со скукой облокотился на холодную каменную стену, — эльфы долгожители, но не бессмертны, а я найду способ выбраться из темницы. Всё зависит от того насколько я буду зол, когда потрачу на это тысячи лет. — Интересные заявления и пустая бравада. То, что ты совратил Ар-Фаразона и из опасного пленника превратился в его ближайшего советника, погубив целый остров, не даёт тебе право так рассуждать.. Есть места откуда и Мелькору не выбраться, — Гэндальф покачал головой, — но он прав, пусть эльфы и могут стать его тюремщиками, но мир постоянно меняется и их королевства рано или поздно встретят свой конец. Поэтому отправить его в Аман, а не казнить будет, разумнее всего. Ты уже виделся с Сэмвайсом, Перегрином и Мериадоком? Тёмный закатил глаза и рассеянно взъерошил волосы, кандалы тихо звякнули, привлекая внимание к его персоне, хотя Саурону это было совершенно не нужно. Когда Олорин и Фродо непроизвольно взглянули в его сторону он милостиво взмахнул ладонью. — Продолжайте, ради Мелькора, не собираюсь вас отвлекать. Со своими периодическими вспышками ярости он совершенно позабыл наставления своего господина. Больше терпения и упорства, и любой упрямец склонится на его сторону, как в упомянутій Олорином король Нуменора. — Да, Мерри полностью оправился от ран, а Пипин по тебе соскучился и постоянно болтает о ваших приключениях в Минас Тирите, хорошо что стражи рядом не было. Морщины старика разгладились, и он звонко рассмеялся. — Твоя правда, некоторые вещи лучше не знать. Я навещу вас позже. — Может, пока ты снова не занят, зайдёшь к нам в гости? Даже Леголас обещал прийти на второй завтрак. Гэндальф задумался над предложением. Сегодняшнее настроение, которое было опущено ниже подземелий из-за ревности и гордости одного майар, кружка чая с друзьями могла бы его приободрить. Но было одно препятствие. — Я не могу оставить Саурона на долгое время без своего надзора. Куда я пойду, туда и он. Фродо напряженно ждал, ответа и Олорин понял, что ему не уйти от вопроса оправданиями. Тем более сердце тревожно забилось от внимательного взгляда Майрона. — Саурон, я понимаю, что тебе будет не приятна компания моих друзей, но сделаешь в этот раз исключение? — Как будто у меня есть выбор, Митрандир, — недовольно ответил Аннатар, но в глазах вспыхнуло любопытство. Раньше тёмный упоминал уже о том, что его существование среди смертных, в своё время, не прошло даром. Властелин приобрёл себе ряд чёрт характера, которые ему откровенно досаждали, одна из них приобрела пугающие размеры. Тщеславие, которое сгубило его господина, подстёгиваемое самоуверенностью. Сейчас, когда светлый не просто потащил его на сборище общества, которое его победило, а спросил…! Мелькор никогда не спрашивал, чего хотел Артано. Майрон был послушным исполнителем воли своего господина и редко отходил от поставленного плана. — Спасибо. — Олорин старался вложить в это слово всю признательность за то, что Майрон не стал противиться. Если бы темный не хотел идти на встречу, Митрандир с трудом бы отвоевал даже несколько минут наедине с друзьями. Фродо улыбнулся, с легкой опаской покосился на бывшего темного владыку и повел их в свое временное убежище. Прогулка сопровождалась легкой беседой о том, как хоббиту с лугов и полей, живется в большом каменном городе. Сколько проблем в ориентировании и вопросов про хождение босиком. — Полурослики в этом краю встречаются реже магов. Так что привыкни к вниманию, тем более вы герои. — Но не я ведь возглавлял гарнизон города, и вел подкрепление в Хельмову Падь. — Я лишь вестник и советник. Людей Гондора возглавлял Фарамир и лорд Имрахиль, а подкрепление привел лорд Эркебанд. — Но говорят о тебе. — К сожалению. Аннатар неторопливо шёл следом, слегка отстранившись от дружелюбно болтающих мага и полурослика. Звон оков стал привычен для чувствительных ушей, но всё так же задевал самолюбие. То, что он сейчас наблюдал, разрушало его картину мира, может у него и были друзья, но так давно, ещё в начале времён. Потом были солдаты, подчинённые, рабы и повелитель. Тёплые воспоминания были вытеснены за ненадобностью, Артано не жалел, иначе он бы не стал одним из самых могущественных тёмных магов в истории этого жалкого мира. Хотя где он сейчас, со своим хвалёным величием, пленник в людском замке под стражей светлого майар. С теми силами, которые Саурон скопил далеко бы он не ушёл. «Герои…» — фыркнул про себя некромант. Вместе они вышли на вымощенную улицу с домами, которые имели небольшой сад, что для Белого Города было роскошью. Через один из переулков, они вышли к небольшой вилле. Фродо немного остановился и сказал. — Мы просили дом по скромнее, но Арагорн настоял говоря, что это лучше, чем по четыре дома для каждого, три из которых будут постоянно пустовать. — Это разумно, тем более вам думаю гораздо удобнее вместе за пол мира от дома. Дверь, как и водиться у хоббитов не была закрыта, и сделав приглашающий жест Фродо пропустил гостей в проём. Дом в отличие от многих не был полон мебели из камня, а наоборот было много дерева, уюта добавляли множество картин и ковров. С кухни доносилось тепло и запах еды, и негромкие голоса. — Проходите Саурон, вот сюда. — Хорошо, что ты не знаешь перевод этого имени с Эльфийского, Фродо. –усмехнулся волшебник и направился на кухню. — И что означает ваше имя? — Фродо вопросительно поднял бровь. — Саурон — отвратительный, одно из имён, которым меня зовут не только эльфы. — хмыкнул тёмный, когда на лице полурослика отразилось осознание. Артано внимательно посмотрел на Фродо. — Но я бы советовал вообще не обращаться ко мне. Такую вольность я могу позволить немногим и то потому что нахожусь здесь в качестве пленника. — спокойно добавил он. — Терплю вашу компанию, продолжил тёмный властелин, — только из-за уважения к Олорину и, как упоминалось ранее, у меня отсутствует выбор. Всё-таки несмотря на сложные взаимоотношения с Митрандиром, светлый майар был сильный, это Аннатар не мог отрицать. Чтобы попасть в обычное жилище хоббита Майрону пришлось бы согнуться в три погибели, здесь тёмному пришлось всего лишь немного пригнуться, чтобы пройти через светлую арку, которая вела на кухню. Когда туда вошёл Гэндальф раздались приветственные возгласы и звон чаш, но стоило объявиться Артано, как в кухне повисла зловещая тишина. Замерев от удивления за небольшим столом сидели трое хоббитов, спутников его врага. С трудом разместился в небольшом помещении высокий, светловолосый эльфийский принц, а с противоположной от него стороны угрюмо уставился уже осовевший от выпитого, гном. — Балрога мне в жёны, я что сплю? — первый нарушил тишину Гимли и громко икнул. — А…как его зовут Гэндальф? — шепотом за спиной темного спросил хоббит. — Его имя давно позабыто и лишь немногие из живущих его помнят. Не правда ли, Артано, Аулендил, Майрон? Прошу не стоит драматизировать этот визит, у меня и так мало времени на отдых. Подвиньтесь господин гном. — Ну все, теперь внукам буду рассказывать, как обедал с темным властелином, просто прекрасно. — с сарказмом произнес Мерри. — Я тоже в восторге! — в отличии от Брендибака, Пипин был искренен, в радости новому приключению, не выходя из дома. Раздобревший от выпитого пива гном лишь рассмеялся и приложился к новой кружке, а Леголас с Сэмом продолжили готовку и вернулся привычный шум. Фродо, потирая болевшее плечо, нашел несколько стульев, а остальные хоббиты помогли Леголасу разложить блюда на столе и поставили чайник на огонь. — Если честно меня тошнит от лембаса, но не знал, что его можно использовать в стольких блюдах. — отозвался Сэм, присев за стол. — Ты ел в основном тот который пекут для стражей границ, есть же разный хлеб для разных блюд и для пирожных. — Я так и знал. — воскликнул Пипин пододвинув одновременно с Гимли жареного поросенка, на которого Леголас кинул печальный взгляд. — Разве мы быстро не наедимся? — спросил Фродо. — Это разные блюда. — повторил Леголас так же присев за стол по другую сторону от Майрона рядом с которым сидел Олорин. — Откуда принцу столько известно о готовке? — подал голос со своего места Аннатар. Все присутствующие, кроме Митрандира, невольно вздрогнули от неожиданности, за оживлённой беседой позабыв, что в их рядах появился тёмный. Он сидел на стуле, зажатый с одной стороны Гэндальфом, а с другой Леголасом, разглядывая эльфа, который разглагольствовал о тонкостях приготовления теста. «Красивый, несомненно, с идеальной осанкой и миловидным лицом, длинные, светлые волосы собранные в аккуратную причёску, торчащие острые уши, блестящие глаза и очаровательно припухшие губы, это наталкивало на определенные мысли.» И всё же волосы были не того оттенка, черты лица вовсе не привлекали, глаза недостаточно голубые, а припухшие губы вызывали злость. Леголас ожидал этот вопрос, но растерялся, когда, услышал его из уст тёмного Властелина. — Мой отец бы высокопарно заявил, что принц должен знать все о своем народе, от уборки урожая, до ковки меча. Но история этого навыка совсем другая. — Леголас задумчиво отвел взгляд, признак того что мысленно принц находился совершенно в другом месте. — Вечно эльфы привыкли тянуть кота за хвост пару веков. Я поседею пока, дослушаю, но хуже того что куда раньше закончиться пиво! — ворча гном слез со стула и ушел куда-то в подвал. Хоббиты были заняты едой и только Сэм с Фродо внимали целиком и полностью, не переводя взгляда с рассказчика. Олорин почувствовав, что Леголас просто прекратит историю, подначил. — Продолжай, уверен, что тебе есть что рассказать. — И много чего не стоит, не хочу вас утомлять. — неуверенно замялся принц. — Если это вызывает тепло и улыбку, и заставляет твои глаза гореть, нет ничего плохого в том, что ты хочешь поделиться этой радостью. — У нас много разногласий с народом гномов, но сейчас я склонен поддержать его утверждение. Или может, вы смущены моим присутствием, Леголас? — обратился Артано к эльфу. Огненные глаза мельком взглянули в сторону принца, а на губах появилась едва читаемая улыбка. — Нет, нисколько. Мой отец, как всем известно король, и у него не так много свободного времени. Пиры, охота и прочее это для него не способ отдохнуть, а множество способов поддержания влияния и власти. Между ними он просто сидит в своих покоях как в заточении и просто так к нему не прийти. Кроме слуг, что несут ему еду и вино. И в один день поднос с едой решил принести я, чем вызвал у короля ярость. Что его сын и носит еду как прислуга, но я не считал это своим унижением в отличие от него и.… — речь сбилась, а тело невольно напряглось. — Он выгнал меня, грозился нагромоздить меня кучей обязанностей, но раз за разом я приносил ему обед и ужин. Потом он сказал, что если я решил возиться с едой, то должен приносить её для двоих. И мы стали на шаг ближе друг к другу. Готовить я научился, когда, крутился на кухне и… — Так я все пропустил, начинай заново. — Гимли вылез из погреба с новым бочонком. — Да уж, Леголас, мой папаша прям подзатыльниками гнал к плите, он в поле работает, а аппетит у него зверский. Мама на рынке всё время была. Так что я понимаю, предки они такие. — понимающим голосом произнёс Пипин и Леголас облегчённо вздохнул чуть улыбнувшись. — Хорошая история, надеюсь я, смогу чем-то тоже вас заинтересовать. — произнес Гэндальф тоже улыбаясь и радуясь за того, кто нашёл дорогу к своему любимому. — Занятная история, — Саурон спрятал понимающую ухмылку, облокотившись подбородком на ладонь. Цепь снова звякнула, на сей раз по столу. «Как они вообще умудрились до сих пор скрывать свои отношения, это настолько явно, неужели они не догадываются, никто из них» — беглым взглядом Аннатар окинул присутствующих хоббитов и гнома. Скрываться с любимым ото всех было испытанием. Олорин только начал это понимать, но они с Майроном ни слова ни говорили о чувствах и каких-то отношениях. Молодой принц нуждался в том, чтобы рассказать о кусочке их мира, почувствовать себя обычным эльфом, который любит и не стыдится этого. Разве может быть стыдно за такое прекрасное чувство, но как отреагировали его друзья, если бы знали, что он спутался с врагом. Олорин рассказал ничего не значащую историю, как они с Саруманом спорили о том, как будет использоваться взрывное зелье и как появились первые фейерверки. Рассказывать о том, это же зелье применялось в качестве бомб, Олорин не стал, хотя Гимли и Леголас во всю узнали цену изобретению, которое оказалось в плохих руках. Хоббиты, с удивительной скоростью подчищали тарелки, подбираясь к новым и новым блюдам. Артано сравнил их про себя с саранчой, это же надо такие маленькие и такие прожорливые. Эльф чинно ел хлеб, отламывая его маленькими кусочками, не позабыв ни на секунду про этикет, ловко орудуя вилкой и ножом. Гном практически сполз под стол, осушая кружку за кружкой добротное пиво. Его речь становилась менее и менее разборчивой, пока наконец не раздался громкий храп. Майрон не притронулся ни к чему на столе, он откинулся на спинку стула и иногда поглядывал в сторону счастливого Гэндальфа, который в компании друзей раскрылся и находился в крайне приподнятом настроении. Через некоторое время, Олорин начал отвечать всё реже, а дыхание стало учащенным. Выпитое с Леголасом вино было не причем, но было откровенно плохо. — Прошу прощения, мне нужно отойти. — произнёс он под недоуменные взгляды хоббитов, что забрасывали Майрона вопросами о том, как жить среди орков. Майа вышел из дома в сад и присев на лавочку принял истинный облик, дышать стало свободнее. Артано только язвительно отшучивался и кривил губы в усмешке выслушивая нелепые вопросы о тёмной стороне Средиземья. Он с достоинством и невероятным терпением держал оборону от любопытных полуросликов, настороженно прислушиваясь к тяжёлому дыханию светлого мага. Без объяснений, Аннатар последовал за Митрандиром, пригвоздив дотошных хоббитов взглядом, не терпящим расспросов. Маг напрягся, когда, услышал за спиной шаги, и оглянувшись расслабился, увидев Майрона. — Если бы пару месяцев назад мне сказали, что твоё присутствие будет успокаивать, я бы рассмеялся. — юноша грустно улыбнулся и перевёл взгляд на цветы что приобрели багровые краски заката. — Не переживаешь что кто-то из них, — Саурон облокотился на дерево, сложив руки на груди, насколько позволяли оковы, и кивнул в сторону распахнутой двери, — может спохватиться и увидит твой истинный облик? — Мне проще стереть память, чем принять иллюзию. — усмехнувшись Олорин посмотрел на Майрона. — Но, я так не поступлю, даже с тобой. Так что я все же рискну. Присядь рядом, пожалуйста. — Со мной всё гораздо сложнее, я не готов терять воспоминания, — твёрдо ознаменовал тёмный владыка, подсев на скамью с витой спинкой. — Твои друзья, мм… терпимы, кроме пронырливых хоббитов, они близки к тому, чтобы вывести меня из спокойного состояния. Да, это я ещё сдержан, — пресёк Артано естественный вопрос, тебе ли не знать. — Ты предвзят, они крайне милы и непосредственны. Их общество меня просто радует и успокаивает, они не волнуются ни о чём, кроме того, как вырастить урожай. Событие — это не битвы или коронации, а ярмарки и выборы. Гремят кастрюли и фейерверки, а не клинки и топот тяжёлой конницы. Замечательный народ в замечательном краю. — Слишком обыденно и мирно, такое не по мне. Вертикальные зрачки расширялись, неотрывно глядя на ярко-огненное солнце. В кухне на некоторое время установилась тишина, вяло ковырял вилкой в салате Мерри, Пипин поглядывал то на Леголаса, то на Фродо, оживлённо болтая ногами под столом. — Пипин, аккуратнее, — возмущённо прошептал принц, когда хоббит в очередной раз заехал пяткой по ноге. — Извини, у тебя слишком длинные ноги, — беззаботно ответил Пиппин. Фродо всё оглядывался на приоткрытую дверь. — Не стоит, Фродо, — прервал его намерения негромкий голос эльфа, — не нужно вмешиваться в их разговор. — Но я переживаю, Леголас. — Тем не менее. Подожди немного, они вернутся, нужно время. — уклончиво пробормотал в кружку блондин. — Зло, когда добивается поставленной цели, чувствует пустоту и начинает желать мира. Когда не нужно постоянно оборачиваться, чтобы не получить кинжал в спину или проверять тщательно всю еду. Задай себе вопрос чего бы ты хотел, поработив Средиземье, разрушив Валинор и свергнув Валар. — Интересные у тебя суждения о моих намерениях, — хмыкнул Аннатар, — мы знакомы столько времени, но ты похоже совсем меня не знаешь. Он устало выдохнул и повёл плечами. — Мои планы несколько отличались от целей моего… Мелькора. Тьма — это не только хаос и разрушения, хотя, — на тонких губах появилась усмешка, — преимущественно этим она известна. Я хотел…хочу иного. Солнце почти скрылось за горизонтом, забирая остатки дневного тепла, повеял северный ветер. — Если это не тайна, скажи ради чего плодились легионы орков и с твоим именем на устах умирали. Чего же не хватало одному из могущественнейших майар бросившему вызов всем устоям и порядку? — Олорин подивился тому, что Саурон преследовал другие цели. Майа искренне считал, что тёмный ничего больше не мог желать, а тут… неужели он ошибся? — Не поверишь, — иронично поднял бровь Аннатар, — моим изначальным замыслом было получение власти с целью упорядочения несовершенных установок, орки тоже заслужили право на существование. Просто изначально они были созданы для войны и ничего другого не умеют, но идеалы менялись. Со временем я стал другим, исполнительный, покорный. Я был уверен, что господин приведёт меня к изначальной цели. Как же я ошибался. — Обозлённый после, я скитался в надежде отомстить за свои неудачи и действовал скорее инстинктивно, за что и поплатился, всё. — резко оборвал свою речь тёмный. — Пойдём в дом, а то твои друзья решат, что я убил тебя, а труп прикопал возле этой вишни. — Орки искажённая часть жизни, они не были созданы заново как гномы Ауле. Это изуродованные эльфы, чьё существование претит мирозданию и задумке Эру. — Олорин знал, что ничего нового не сказал скорее, как учитель прочёл свою лекцию. Он честно и не хотел даже видеть в орках что-то другое. — Действительно, пошли. В доме творилось не пойми, что, опьяневший гном выполз из-под стола и первым делом поинтересовался где же, подевался Гэндальф. Когда ему сообщили что он вышел на улицу в обществе Саурона, Гимли разгорячился и вспомнив былое полез в сторону двери с не до конца сформировавшемся замыслом, наподдать врагу. Его держали два хоббита, но упорному гному всё было нипочём. К ним присоединился Леголас, воззвавший к рассудку вышеупомянутого гнома, за что и был послан крепким словцом. Когда в дом вернулись майар, они застали катающихся по полу эльфа, гнома, трёх хоббитов и Фродо, который в этом гвалте пытался что-то кричать осипшим от усилий голосом. Борьба, конечно, была шуточной и гном легко отмахнулся ото всех по очереди. Эльфа он взял на руки и бросил на мягкий диван в другой конец комнаты, благо силы гному хватало. Два хоббита были взяты под мышки и закручены вместе с гномом. — Что здесь происходит?! — громовым голосом произнёс волшебник уже в старом обличии. — Гэндальф. — с облегчением прохрипел Фродо. — Таркун! Мы это ничего, просто… — пробормотал пристыженный Гимли. — Митрандир, всё в порядке, — вещал эльфийский принц, растянувшись на диване, — небольшая перепалка. Мерри и Пипин просто хохотали, не в силах связать и двух слов. — Да уж, — надменно протянул тёмный, — взрослые мужчины, а ведут себя, словно дети. Хотя на мгновение, Митрандир мог поклясться, в глазах Майрона появился азарт. Олорин лишь покачал головой и тяжело вздохнул, но в груди было тепло от чувства, что друзья не терзаются ужасами войны, через которую всем им пришлось пройти. После последних событий, стало проще ценить мир вокруг и друг друга. — Вернемся к еде, не стоит спускать усилия Леголаса и Сэма напрасно. — Я обещал отцу, что буду в покоях через час. — Иначе что? Отшлепает взрослого сына, которому несколько сотен лет как сопляка? — Леголас странно покраснел и смутился при этих словах, а Гимли продолжал. — Даже когда мне десять было, моя матушка знала, что я хоть на неделю пропаду то со мной ничего не случиться. — Хорошо, но не удивляйтесь потом что сюда придёт стража. — улыбнулся принц, пригубив вина. — Полагаю, что не стоит заставлять Трандуила ждать, кто знает, как он решит наказать вас, за неповиновение. — на лице властелина появилась довольная ухмылка. «Леголас должен догадываться о чём идёт речь, а может и нет, — гадал Аннатар глядя на эльфа, который поперхнулся и теперь старался откашляться, — но Олорин точно понял.» Удовлетворённый внесённому хаосу в спокойной обстановке, Артано вновь откинулся на спинку стула, слегка прикрыв глаза. Несколько мгновений в глазах Леголаса читалось сомнение, но потом появился странный блеск. — А я, пожалуй, всё же рискну и задержусь с вами. Теперь уже закашлялся Гэндальф которому по спине похлопал Гимли. –Спасибо! — Мистер Гэндальф, а когда мы поедем домой? — задал Сэм вопрос, который интересовал всех хоббитов. — Я понимаю, что вы соскучились за домом и как только дело Саурона будет завершено, я поеду вместе с вами. Как старик, я тоже хочу немного отдохнуть. — Каким ты думаешь будет исход суда, Артано? — тихо спросил Фродо. С виду расслабленный Аннатар быстро подобрался и зрачки в резко распахнутых глазах были пугающие узкими. — Последнее, что я сейчас хочу, это обсуждать с вашей компанией вероятное заключение суда. Вам лучше знать, что будет. — повеял холодный ветерок, алые волосы взметнулись и опали, только Саурон взглянул на Митрандира, которому было тяжело дышать. — Тебе нужно в покои, сейчас. — негромко обратился Майрон к светлому магу. Митрандир поднял возмущений взгляд и синие глаза заблестели гневом. Так и хотелось прошипеть. «Я не твой слуга, я сам могу решить.» Но что-то в змеиных глазах горело такое, что удержало Олорина от первого порыва гордости и он согласился с Майроном. — Ты прав мне пора вести тебя обратно. Благодарю всех за тёплую компанию, уверен мы скоро увидимся. — произнёс он, обняв хоббитов и пожав руку гному. Олорин встал у двери ожидая темного. Когда дверь распахнулась, майар нос к носу столкнулись с надменным взглядом Трандуила. Артано порывисто поднялся с места. — Счастливо оставаться, господа. — бросил он, не желая продолжения расспросов, от любопытных присутствующих. И сделав несколько шагов стал рядом с застывшим Гэндальфом. Аннатар резко вклинился между магом и владыкой Лихолесья. — Трандуил, — холодно поприветствовал эльфа тёмный властелин. Олорин не успел отреагировать как Артано заслонил его. Зачем? Неужели всё внимание должно быть приковано к тёмному или…он его защищает? Майа хотел бы поверить во второй вариант, но это было слишком призрачно. — Саурон. — не мене холодно ответил король. — Уже готовишься пойти на плаху, похвально, но в этот раз я не за тобой. Леголас! Олорин заметил, как вздрогнул эльф и в мгновение оказался у двери, протиснулся мимо двух майар стараясь стать ровно перед отцом и отводя взгляд. — Прости, ada… — Ты пьян. Майрон отступил в сторону, он сам поразился внезапному порыву, на лице, впрочем, это никак не отразилось. Двое эльфов стояли очень близко. Наметанный глаз Аннатара выделил на виноватом лице Леголаса краткую ухмылку. Олорину было совершенно не до этого, зажатый между тремя мужчинами он чувствовал себя неуютно. Давало о себе знать плохое самочувствие и подхватив Митрандира под локоть Саурон вытолкнул его из дома. В темноте, они легко укрылись под густой кроной дерева. — Можешь сейчас, недолго, чтобы хватило дойти до комнат. — еле слышно прошептал Артано. Трандуил если и заметил, странное поведение темного, то виду не подал, его интересовала другая добыча, которая вновь своей непокорностью бросала ему вызов. — Значит слово, принца сына для тебя ничто? –начал издалека мужчина мягкой и грациозной походкой хищника приближаясь к юному эльфу. Митрандир не стал спорить и вернулся в истинный облик, облокотившись на дерево. — Я могу ломать дома по щелчку пальца, но поддерживать заклятие Валар выше моих сил. — Не хватает ещё чтобы мой защитник свалился от недомогания, — прошипел Саурон, — держись за меня. — Можешь перенести нас сразу в покои? — наконец пришла тёмному в голову хорошая мысль. Маг внимательно посмотрел на Майрона и опустил голову взвешивая свои силы. — Да, только болеть будет каждая мышца, некоторое время, у нас обоих. — Это оправданный риск, ты слишком слаб, чтобы идти по коридорам в старом обличье. В ответ на это Олорин только улыбнулся и в ладонях заструился свет, обвив в кокон двух майар, которые исчезли с лёгкой вспышкой. — Прошу прощения, владыка, — принц скрыл улыбку за жестом ладони, — я надеюсь, что смогу заслужить ваше прощение. Абсолютно честные серо-голубые глаза столкнулись со схожим, строгим взглядом. Резким броском принц был подхвачен за локоть, еле поспевая за отцом, направившимся, в сторону дворца. — Видимо вино совсем вскружило тебе голову, юноша. Я не нахожу в этом ничего смешного и на снисхождение я бы не рассчитывал. Трандуил скрыл эмоции под маской, но за ней скрывался вулкан вновь пробуждённой страсти. — Похоже ему сильно влетит, — разочарованно протянул Пипин. — Да уж, а я ведь пошутил, — бормотал в бороду притихший гном. Фродо задумчиво водил пальцем по столу, а Сэм, также задумчиво наблюдал за сосредоточенным другом. — Ты же знаешь, что вино меня не берёт, даже в том количестве, которое я выпил, ada. — прижимался всем телом к своему королю, юный эльф. Трандуил оставил слова отпрыска без ответа. Тепло юного тела было таким соблазнительным, но мужчина сдержался и всё же довёл Леголаса до двери в свои покои, через молчаливую стражу. Отпустив сына, король подошёл к столу. — Значит ты недостаточно вкусил запретного плода. Какое упущение. — с легкой иронией в голосе, Трандуил пригубил королевского вина и набрав его в рот, притянул принца к себе накрывая его губы требовательным поцелуем со сладким привкусом вина. Леголас протяжно застонал в тонкие губы отца и судорожно попытался расстегнуть белоснежную мантию, с которой даже в трезвом состоянии совладать было непросто. Очередную разорванную в клочья, дорогую накидку Трандуил просто бы не простил. Юноша потянул короля за собой в сторону кровати и ловко оседлал бедра владыки Лихолесья, словно он был всадником на благородном олене. — Нет. — холодно ответил мужчина, легко сбрасывая с себя разгорячённого юношу и оказываясь сверху. Нежно проведя носом по тонкой шее Трандуил отстранился. — Иначе никакого урока ты не извлечешь из сегодняшнего проступка. — встав владыка отошел и присел на кресло около кровати. — Сначала сними с себя свои тряпки. Трандуилу сложно было скрыть заинтересованность в виде бугорка в штанах, но по лицу мужчины не проскользнуло ни одной эмоции, кроме скуки. Принимая условия игры, которую затеял Трандуил, юный эльф медленно стянул зелёную накидку и светлую рубашку. То и дело кидая взгляд на короля, бесстрастно смотрящего в его сторону, принц уже начинал сомневаться в том, что это лишь игра, но тело его владыки было честнее и не скрывало заинтересованности, в отличие от хладнокровного выражения лица. Ладони огладили светлую кожу и спустились по торсу к завязкам на штанах, одновременно с этим Леголас нетерпеливо стягивал один за другим сапоги из мягкой кожи. Штаны упали на бархатный ковёр, и вздрагивая от вечерней прохлады принц переступил через незначительную преграду. — Прекрасно. — тихо произнёс король, в глазах загорелся странный огонёк, но лицо было возмущённым. –Но этого недостаточно, чтобы мы наконец приступили к твоим урокам. Сегодня Трандуил играл, как только его сын покинул его поле зрение в сердце вновь поселился холод и раздражение. — Ласкай себя и подготовь, медленно. Леголас покорно подошёл к кровати и опустившись на колени нащупал под подушкой пузырёк с маслом. Небольшая пробка выскочила из стеклянного флакона лёгким нажатием большого пальца. Эльф не стал взбираться на великолепную кровать с балдахином, он остался у ног короля и примостился на пушистом ковре. Светловолосый юноша лёг на спину и призывно раздвинул ноги, пальцы, смоченные в жидкости флакона, прошлись по внутренней стороне бедра, задевая подрагивающий член. Принц судорожно вздохнул и коснулся отверстия, проникая внутрь себя, первой фалангой пальца. Он распахнул прикрытые от удовольствия ресницы и дерзко взглянул в глаза Трандуила. «Ты такой холодный, посмотрим, как ты сменишь жестокосердие на милость. — мелькнула шальная мысль» Юный эльф поднялся с ковра и не отрывая взгляда от стальных глаз подошёл к любовнику, осторожно, как охотник, который подкрадывается к своей добыче. — Видимо, чтобы ты простил мою выходку, мне придётся сделать что-то, что прогневит тебя ещё сильнее, — мягкая ткань мебели немного прогнулась от веса ещё одного тела. Леголас сел в свою любимую позицию, сжимая коленями бёдра короля. Руки сжали резную спинку кресла, лишая Трандуила свободы действий, на мгновение. В следующую секунду сын снял весеннюю корону с головы владыки и надел на себя. — Этот проступок гораздо серьезнее, отец? — глаза юнца смеялись. В обычной ситуации Трандуил бы вскочил и отвесил бы звонкую оплеуху сыну за такую дерзость и неуважение. Но это была игра на чувствах их двоих и соответственно ему следовало поступить иначе. Ведь он любил своего единственного сына и наследника, несмотря ни на что как король, отец и как любовник. — Думаешь изделие из серебра и веток делает тебя королём? — пальцы, унизанные холодными перстнями, прошлись по бокам и огладили ребра на юном теле, которое хотелось немедленно брать, не прерываясь ни на воду, ни на еду. Правда, не известно, насытился бы Трандуил тогда. — Ты вновь ослушался меня. — обманчиво нежным касанием рука прошла по упругой ягодице и уже два пальца мужчины проникли внутрь. — Выбери себе наказание «огонь» или «тьма». В любом из вариантов твоё удовольствие будет зависеть от меня. — В таком случае, — Леголас качнулся усаживаясь поудобнее, — я искуплю вину двумя способами, ada. Пальцы зарылись в водопад светлых, почти серебряных волос и мягко сжались. Переместившись в покои Олорин лег на пол и судорожно ухватился за горло, как выброшенная на берег рыба, жадно глотая воздух. Он с трудом поддерживал иллюзию, у него не было достаточно мастерства. Заклинание расходовало слишком много сил, а перемещение в пространстве — это высшее волшебство, на которое немногие способны и редко используют из-за бешеного расхода энергии. Из носа светлого стекала струйка крови, но дыхание выровнялось. Митрандир просто лежал на ковре и приходил в себя. Аннатар опустился рядом, его рёбра, будто сжатые крепкой рукой отпустило и шум в голове медленно проходил. В глазах прояснилось, как угольки они горели в темноте комнаты, выхватывая из мрака бледный лик мага. — Проклятье, Олорин, — некромант приложил ухо к груди светлого майар. «Дышит, хорошо… Скоро все узнают, он не сможет скрывать долго свой облик. — собственник в груди глухо зарычал, стуча хвостом по обломкам его души.» — Видел бы меня сейчас Мелькор, — проворчал под нос Саурон, — таскаюсь с ним как гномы со своей стекляшкой из Эребора. Каждая мышца в теле превратилась в очаг жжения, но воин, который сутра до ночи упражнялся с мечом, привык к таким истязаниям. Он аккуратно приподнял свою ношу и с трудом встал с колен. Похоже, что они оказались рядом с балконом, вот и письменный стол рядом, занавески, что мерно покачиваются от лёгкого сквозняка, понятно почему так холодно. К светящимися в темноте глазам прибавились ещё и вены с жидким пламенем, тело мгновенно согрелось и начало отдавать тепло существу, которое было ближе всего. Очнувшийся маг был в смешанных чувствах. Сейчас он слаб перед врагом как никогда, и вместо того чтобы нанести завершающий удар, тот держит в объятиях своего заклятого врага и ему хорошо. Неужели все его безумные мечты возможны, и он оттащит их от пропасти в пустоту. Потому что без этих рук что дарили тепло и нежные касания Гэндальф уже не мог. Было слишком больно держать это только в воспоминаниях, и не иметь возможности повторить. Неужели он готов пойти следом за Майроном в пустоту, чувствовать вечный холод и забвение, чем жить и ощущать сквозную дыру в сердце, которую никто не заполнит. Аннатар замер в кольце рук светлого, принимая очевидное. В своей игре, которую он затеял вначале из-за желания позабавиться с Гэндальфом, тёмный властелин запутался сам. Смена нежности на жестокость и так по кругу сводила мудрого майар с ума. По сути Саурон получил что, хотел, даже больше: секс, развлечения, постель и вкусную еду, а также власть над светлым, которого терзали противоречия. Митрандир не мог понять, что же на самом деле испытывает Гортхаур, каждый раз он менял отношение к Олорину так быстро, но маг продолжал потакать прихотям тёмного, лишь изредка осаживая того, только для виду. «Влюблён значит… а я? — замер в воздухе вопрос. — Нет, я не влюблён, — ответил Артано самому себе, — просто так было удобно.» Монстр в груди взрыкнул, выпуская когти, но удовлетворённо потянулся и засопел, стоило светлому юноше лечь под тёплый бок и обвить руками врага. — Какой же ты… –злое слово не сорвалось с языка, а слеза осознания покатилась по щеке, и Олорин решил просто обнять темного и отдохнуть хоть немного. — Да, вот именно, — Саурон безошибочно понял продолжение оборванной фразы, — пора бы и тебе, наконец это понять.