Горе побежденным

Олорин умылся холодной водой и немного пришёл в себя, усмирив тревожно бьющееся сердце. Он что приревновал майа к Леголасу? «Это глупость, ревновать Майрона – новая ступень твоей глупости, Олорин». Однако это было так. Понадеявшись на то, что Трандуил не велел следить за ним, маг поменял одежду на более простую и собрав волосы в хвост, натянул сверху капюшон. В таком виде его могли принять за слугу. Собрав одеяло и одежды с тёплым плащом, майа покинул свои покои. Стражу он прошел, слегка повлияв на их разум и пошёл навстречу песне. Она была на эльфийском и голос завораживал, Митрандир замер за дверью просто слушая. Песня оборвалась на последнем слове и пропало очарование момента. – Зачем ты пришёл сюда, маг? – тихий голос объединялся с капающей водой. Темнота по-прежнему сгущалась в дальнем углу камеры и не позволяла Олорину разглядеть Майрона. – Разве общение с таким тёмным существом, как я не навредит твоей жизни? – Было бы странно, позволь я всему городу знать, что я делю с тобой покои. –лицо засияло и, казалось каждая клеточка тела Олорина засияла чистым белым светом, который не слепил и не жёг. Правда лицо застыло без эмоциональной маской. Подойдя к сгущающемуся мраку майа сел рядом, предварительно постелив плащ на солому. И оставив Майрону тёплую одежду и одеяло, продолжил сидеть и светиться, рассевая мрак; непрерывно глядя в точку перед собой. – Я останусь с тобой сегодня, а завтра будет завтра. – И всё же, не могу понять твоих умыслов. Тёплая одежда мне ни к чему, а ты снова рискуешь своей репутацией даже приходя сюда. – кандалы звонко звякнули в тиши подземелья. – Сюда я пробрался тайно, и никто меня не узнал. Поэтому...я буду с тобой. – Зачем ты это делаешь? – устало вопросил Аннатар открывая пламенные глаза. Неужели это не просто блажь избалованного светлого на которой можно играть, и тут все гораздо сложнее? «Потому что люблю тебя, эгоиста, тирана, и убийцу. Давно полюбил и страдал, когда ты ушел за Мелькором в поисках силы, не дав мне времени принять это. Я победил эти чувства, но они, подобно втоптанным в землю семенам погибших цветов стали расти снова, стоило увидеть тебя на расстоянии вытянутой руки». Олорин никогда не смог бы произнести эти слова вслух, он наклонился и нежно поцеловал Майрона, пытаясь донести горечь своих переживаний. Мягкий поцелуй выбил воздух из лёгких владыки. «Он не отвечает словами, а пытается действиями подвести меня к верному ответу. Неужели... как глупо с твоей стороны Олорин, дарить такую власть над собой тёмному». Артано прикусил нижнюю губу Митрандира вторгаясь в его рот, языком. С тихим стоном Олорин впустил язык в свой рот, пытаясь отвечать на поцелуй, снова ощущая жар желания, который разливался по телу. Но прежде всего было счастье от обретенной любви и приглушённое чувство грядущей беды. Так же неожиданно как поддался эмоциям, Артано сумел совладать с собой и отстранился, вновь прижавшись к холодной стене. Сердце с бешеной скоростью гоняло лаву по венам, и кожа властелина стала обжигающе горячей. Подавив разочарованный вздох Олорин так же отстранился и свет его немного потух. Спрятав лицо за каскадом волос майа мял ткань, не зная, что сказать. – Это твой последний шанс уйти, Митрандир. – нарушил тишину приглушенным рявканьем владыка. Вены Артано пульсировали и неярко мерцали алым в тусклом свете Гендальфа. – Уйти от чего!? – не выдержал Митрандир вскакивая и сияя небывало сильно и яростно, так, что плоти и одежд не было видно.– Я давно всё решил и знаю, что с тобой я познаю боль и потери. – голос изменился, приобретя глубину небесного моря и эха гор. – Сделай так, чтобы я получил хоть крохи счастья, которое всегда манило меня своим теплом. – Как тебе будет угодно... – пророкотал тёмный демон и рука в кандалах устремившись к шее сверкающего в лучах Олорина, подтянула хрипящего юношу к оскаленному по звериному лицу Аннатара. Властелин склонился над губами светлого, чтобы в безжалостном движении смять их, терзать, прокусив нижнюю губу, слизывая кровь дрожащего майар. Прижав юношу к холодной стене, Саурон двумя руками разорвал верхнюю часть одежды Гендальфа и притиснулся к нему своим полуобнажённым телом, создавая диссонанс между ледяной стеной и обжигающим жаром. Тёмный властелин спустился к шее и уткнувшись носом, сделал пару глубоких вздохов. – Как же ты ароматно пахнешь. – проурчал на ухо притихшему магу, Артано. Боль, радость и отчаянье смешались в один флакон, заставляя тело дрожать и отзываться, выгибаясь навстречу жестоким ласкам. Возбуждение скопилось болезненным комом внизу живота, а вкус собственной крови дурманил не хуже вина. Олорин кусался в ответ, цепляясь ногтями в голые плечи, царапая. Ноги сами собой обвились вокруг бёдер Майрона, а на слова, слетевшие с этих запретных уст, майа застонал, сжимая пряди Артано, разрешая всё. Кандалы мешали одновременно держать светлого юношу за шею и стягивать с него штаны, поэтому Аннатар прижался лбом покрытым испариной, ко лбу блондина и дёрнул штаны Олорина вниз, высвобождая возбужденный член. Головка уже налилась и истекала смазкой. Тёмный издал гортанный звук и впившись зубами в белоснежную шею юноши, и лизнул слегка кровоточащую ранку. Он крепко сжал в руке достоинство мага, такое же изящное, как и его обладатель, сделав несколько быстрых движений, большим пальцем касаясь утеры на головке. Ненадолго оставив без внимания орган стонущего юноши, Артано приспустил свои штаны, высвободив член, покрытый вспыхивающими, как пульсары венами. Властелин оторвал когтистую руку Митрандира от своего плеча и плотно стиснул его ладонь на своём вздыбленном члене. Намотав длинные волосы Олорина на кулак, не слушая всхлипы и скулёж, Артано поставил его коленями на морозный, каменистый пол. Огненные глаза светились властью и грозили наказанием за непослушание. Юноша задыхался от возбуждения и рвано подался на встречу руке жестокого майа, который расправился с его и своей одеждой хотя был скован. Олорин не мог оставаться безучастным, поэтому часто стонал, шипел от боли прижимаясь по ближе к горячему телу, будто желая слиться в одно целое. Митрандир уже предвкушал это достоинство, которое он ласкал рукой внутри себя, но с долей разочарования позволил поставить себя на колени. Еще больше чувствуя над собой власть Саурона, юноша быстро понял, что от него требуется и несколько раз проведя языком по всей длине члена полностью вобрал его внутрь рта максимально расслабляя горло. Покорность Олорина была опьяняющие прекрасной. Аннатар сжимая белый хвост левой рукой, положил правую на затылок юноши и резко качнул бёдрами, задерживаясь ненадолго в горлышке, очаровательно сжимающем орган в спазмах. Майрон потянул волосы мага назад, так, чтобы видеть его небесные глаза, заполненные слезами и развратно распухшие губы, которые правильно и естественно, смыкались на члене властелина. – Ты только мой, Митрандиррр, – вырвалось у Артано грозное рычание, –только попробуй посмотреть на кого-то ещё...Так оттрахаю, что неделю на попке сидеть не сможешь. Вдоволь испытав горло Олорина, Майрон толкнул мага в коленно-локтевую позицию. Отпустив волосы майар, он собрал стекающую смазку с подрагивающего достоинства светлого и ввёл средний палец левой руки, внутрь горящей дырочки Митрандира, звонко шлёпнув его по ягодице, другой. Подготовка была быстрой и рваной ведь потерявший себя от возбуждения маг, сам насаживался на подставленные пальцы и молил о большем. – Возьми меня... – послышалось между стоном и воем, и у темного сорвало крышу. Пальцы были вытащены, а головка уже была приставлена к узкому отверстию. Олорин старался расслабиться, выгнуться на встречу и был поглощён чувством наполненности и растянутости, которое вернулось к нему, оглушая не хуже заклинания. Ему не дали прийти в себя и тут же Майрон стал толкаться внутрь, в жестоком ритме вбиваясь бедрами давая всё что нужно и больше. Однако юноша кричал и молил об удовольствии раззадоривая мужчину, чтобы доказать себе свою принадлежность ему. – Еще... ещё.. сильнее..ох... – камера наполнилась влажными хлопками, каждый из которых прошивал молнией удовольствия. Аннатар вцепился пальцами в бёдра извивающегося тела, до синяков, входя в хлюпающее отверстие, совершенно невообразимым ритмом. Колени и локти Олорина болели, будто их натёрли щебёнкой, а из губ вырывались несвязные фразы и слова. Несмотря на холод темницы, Митрандир ощущал лишь член владыки, который напоминал раскалённый добела прут. Медные волосы Артано растрепались и потухшими прядками прилипли ко лбу, но свирепый зверь, в его груди, отвёл на второй план такую незначительную помеху. Ведь под ним скулил от удовольствия, его собственный маг. Его Олорин... Он вышел из содрогающегося светлого и лёг на спину, проворно усаживая на член хныкающего юношу и сжимая нежные ягодицы начал толкаться снизу. – Агрх...мм, ну же Митрандир, – низким хриплым тоном подбодрил Майрон, – ты же ездил на лошади... вот..., вспоминай навыки. Под этим углом проникновение было ещё глубже и маг, чуть остыв, замедлился. Голубые глаза были затянуты дымкой удовольствия, хотя тело вопило об неудовлетворённости, Олорин рьяно поцеловал Майрона. – Мой скакун... – выпалил светлый в полуобморочном состоянии. Упираясь руками ему в грудь и зажимая свой изнывающий член меж их телами он сам проник языком в рот тёмного. Одновременно покачивая бедрами по кругу, и постанывая от новых ощущений. Гендальф и правда представил себя на коне. Размеренно двигаясь светлый стал насаживаться сильнее, сжимая в себе Майрона, выбивая довольные стоны в ответ.Вид скачущего на нём раскрасневшегося, покрытого капельками пота, тела юного мага с высунутым от удовольствия язычком и поддёрнутыми поволокой неги, глаз, доводил тёмного властелина до исступления. Пригнувшись, Митрандир пропустил руки, закованные в кандалы к своему истекающему соками достоинству. Одной рукой владыка сжал бедро светлого, а второй ладонью, бойко совершал поступательные рывки. – Кончи для меня, Митрандир. – судорожно прошептал в губы юноши, Артано, когда шаловливый язычок прошёлся по его верхней губе. Неожиданно Митрандир остановился и взгляд его замер на огненных глазах. Тело дрожало от неудовлетворённости и возбуждения на грани. В темном зрачке снова загорелся белый свет, который поглотил всё пространство глаза. Свет подобно змеям оплел всё тело, через кожу передаваясь Майрону. Их души соприкасались и связывались нитями делясь страстью, желанием и удовольствием. Дыхание и движения стали едины, как будто они были одним существом, разделенным на два тела. Наконец, с легкой улыбкой, переросшей в немой крик, Митрандир излился на живот Артано, чувствуя, как его попка так же наполняется семенем. – Аахх... – светловолосый юноша, еле дыша, вновь без сил лежал на тёплой груди Аннатара, даже не пытаясь подняться. Руки тёмного стальной хваткой обвили стан Олорина, и властелин приподнял бёдра покидая узкую, хлюпающую дырочку мага. Жемчужные капли спермы вытекали из неё, беззвучно капая на камень. От переизбытка эмоций сердце в груди Артано колотилось как сумасшедшее. Пальцы смыкались сильнее, прижимая трепещущего в объятиях Аннатара, молодого майар. После неистовой "скачки", Митрандир начал замерзать, даже будучи прижатым к огненной коже владыки. По спине пошли мурашки и юношу начало трясти уже от сквозняка. Полагая что это уже вошло у него в привычку, Артано приподнял Олорина и потянулся к принесённым, тёплым вещам. Быстро натянув на продрогшего блондина штаны и кое-как управившись с непослушными руками Митрандира, тёмному властелину удалось совладать со свитером. Проклиная мифриловые кандалы, Аннатар спешно надел потрёпанные жизнью штаны и усадил мага между своих ног на настил из соломы, обнял, осознанно ускоряя движение крови, согревая расслабленное создание. Был этот миг и Олорин им наслаждался. Миг, когда тебя обнимает любимый, которому ты отдал всего себя и вы оба слушаете стук сердец друг друга, наслаждаясь теплом. Можно забыть, что твоя любовь это мировое зло и хочет поработить всех и вся, утвердив своё господство. Майрону всегда будет мало свободы и его...есть в этом что-то от человека – желание большего. Но об этом можно забыть хоть сейчас, хоть на пару минут забыть. Вдруг на лестнице послышались тяжёлые шаги и звон доспехов, юноша резко вскочил с раскрытыми в ужасе глазами и кинул заклинание покрыв половину камеры яркой полусферы, за которую нельзя пройти и разглядеть что за ней. – Не вмешивайтесь, глупцы! Приближающийся лязг доспехов и подскочивший, как ошпаренный Олорин заставили Саурона ощетиниться, но светлое заклинание барьера возникло со вспышкой, мгновенно преграждая путь подошедшим караульным. С той стороны купола послышались недоумённые возгласы и лязг мечей, вытащенных из ножен. Аннатар скрылся в тёмном углу темницы, облокотившись на ледяную стену, звякнув кандалами и состроил насмешливую гримасу. – Если не хотите прервать заклинание, то уходите прочь. – после секса, голос был хриплым и властные нотки не желали возвращаться. Суеверные солдаты, слышавшие о магии лишь в легендах, попятились, от нервов сжимая рукояти мечей. – Как вы проникли, мы видели лишь слугу... – Тихо! Прочь! – в голосе уже прорезался гнев и стража торопливо покинула подземелье, закрыв за собой дверь. В углу на соломе послышалось шевеление. Олорин инстинктивно развернулся к источнику звука. Из полумрака на него иронично смотрели яркие глаза. – О каком таком заклинании речь, а Митрандир? – властелин вольготно протянул ноги, из-за его спины показалась разорванная одежда белого мага. – Твоя ирония неуместна. – устало проговорил Гендальф закутавшись в одеяло и садясь на солому рядом.– Что будешь делать, когда тебе выдвинут неприемлемый приговор? Как понимаешь другого не будет. – Считаю, что завтрашнее собрание и исход будет довольно интересным, особенно любопытно, как проголосуют Трандуил и его драгоценный принц, – уголок губ Артано пополз вверх. – С чего ты взял что Трандуил изменит своё решение? – Возможно деликатность с нашей стороны в сторону их совсем неклассических семейных отношений изменит холодность короля эльфов. – Шантаж. Как это низко, да и каковы доказательства? – Речь не о шантаже вовсе, Митрандир, как ты недогадлив. Всего лишь намёка Леголасу об осторожности было достаточно. Он всё понял, это и есть жест доброй воли с моей стороны.– Я не собираюсь выступать с заявлением о том, что они с отцом любовники, это бессмысленно. – И как ты это представляешь? Ваше высочество, вам следует внимательнее выбирать коридоры, в которых вы можете открыто любить своего сына. Тем более может Леголас уже сказал об этом Трандуилу. – Вот именно, уже рассказал, – Артано откинул алые пряди со лба и выжидающе воззрился на мага, – он уже рассказал, процесс запущен, ничего не нужно делать, только ждать завтрашнего дня. – Тогда будем ждать, завтра мне надо рано вставать, стольких обойти, убедить... – майа устало положил голову на плечо Артано и прикрыл глаза, накладывая заклинание на дверь что бы не отпиралась.Тонкие пальцы подхватили подбородок беловолосого майар и Аннатар заглянул в лазурные глаза. – Ты и правда проведёшь ночь в этой затхлой, мрачной камере, отдав предпочтение тянущему холоду, вместо теплой постели? – Если только с тобой. – тихо прошептал Олорин твёрдо смотря в огненные глаза. « Любовь действительно делает уязвимыми всех: людей, эльфов и даже майар. Митрандир уверен, что любит меня, но у меня нет подобной слабости...» – пронеслось в голове тёмного властелина.Аннатар прикрыл глаза и позволил Гендальфу прилечь на его плечо, смиряясь с решением светлого. Темноту камеры разрезал свет факела и неохотно приоткрыв глаза Майрон увидел над собой капитана стражи и несколько людей за ним. Митрандира рядом не было. – Вставай. Аннатар поднялся, инстинктивно осматривая камеру. Плечи и спина не болели, похоже маг залечил царапины, ранее оставленные им же. Капитан неизбегал взгляда огненных глаз, а солдаты за его спиной видя пример командира храбрились и пытались не показывать эмоций с суеверным страхом неред темным. Тёмный властелин широко ухмыльнулся, ловя взгляд солдата за спиной главного. Капитан, нахмурившись, повёл Майрона за собой в зал суда. Пленник был скован и не опасен, в любом случае никто не расстроится если его изрубят в капусту. Никто, кроме защитника тёмного. Они вошли в тот же зал, его вывели и на краткое мгновение остановили возле перед трибуной, за которой стоял в старом обличии Митрандир. «Лишь бы не смотреть на Артано которого поставили на колени перед троном, на котором сидел во всём своём величии Элессар.» Рядом восседали остальные человеческие владыки. – Решение было принято, Майрон немедленно будет отправлен под охраной выполнять приказы по восстановлению Средиземья. За все преступления, совершённые против Свободных народов, он будет заточен, а после передан для высшего суда Валар. Да будет так! Артано дерзко вскинул голову, алые пряди взметнулись, едва касаясь плеч. Пылающий взор сверлил восседающего на троне Арагорна. – Намерен оспорить решение совета, ваше величество. – презрительно кинул тёмный в лицо королю. – Я буду защищать свои права и жизнь в поединке. По залу прокатились удивлённые возгласы и шепотки. Всё в зале действительно были удивлены, кроме одного майа, который предвидел такой исход. Казалось, можно было услышать, как его надежды и сердце разбились о мраморный пол. – Я предвидел этот трюк, Саурон, – глухо произнес Митрандир, –раз так, то твоим соперником буду я, и не жди в бою пощады. Какие правила король? Учти, мы оба владеем магией. – старый облик истлел и на Майрона смотрел тот же юноша с опустевшим взглядом. Мантия упала, обнажая стройное тело в эльфийских доспехах лорда Элронда. По залу прокатился восхищённый выдох. – Напротив, Олорин, я и не жду от тебя снисхождения. – Аннатар поднялся и повёл плечами. Бицепсы и мышцы торса напряглись, а черты лица приобрели хищность. Тёмный поднял закованные руки на уровне глаз и звякнул мифриловой цепью. Люди и гномы освободили пространство и прижались ближе к стенам. Майрона освободили от цепей и выдали гондорский меч. – Без магии и до признания поражения противником. – Элессар старался не смотреть дольше положенного на изменившегося друга, а толпа была в двойном шоке, когда увидела старика в таком обличии. Сам Митрандир не стал ждать и перешёл в атаку достав Гламдринг. Он наносил удар за ударом, наступая с нечеловеческой скоростью и решимостью. Конечно, оружие, выданное Артано уступало клинку Митрандира, в разы, но мастерство нынешнего владельца гондорского меча развивалось и шлифовались многие века. Аннатар уходил от атак с лёгкой непринужденностью, а в глазах мелькали лишь холод и расчётливость. Олорин надвигался вперёд ожесточенно и сосредоточено следил за руками врага, но только ему удавалось приблизиться, властелин уклонялся и вновь уходил от сокрушительных ударов. По началу в воздухе раздавались лишь звонкие лязги мечей, что без устали разрезали воздух, и блокировали выпады противника. Когда зрители данного действа вернулись на свои места и когда первый шок немного прошел, какой-то гном воскликнул со своего места: – Давай, Таркун, размажь этого выскочку! Клянусь своей бородой, он точно справится!-его поддержали одобрительным ревом. Олорин не был воином, он воевал, убивал, но война – это не его стихия. Последние века закалили мага в странствиях, где он сражался за жизнь в своём ограниченном состоянии и сейчас было легко. Каждое движение, каждый выпад, взмах и уклон давались как глоток воздуха, а кровь и дух кипели от эмоций. Митрандир чувствовал холодную ненависть к тому, кого полюбил, и кто его сейчас предал.Светлый смоет свой позор и неважно чьей кровью. Слова были излишни, пока, наконец, клинок Саурона не выдержал очередного удара и сломался. Владыка отбросил в сторону бесполезный обломок меча и не отрывая глаз от соперника начал шептать какое-то заклинание на тёмном наречии. По мраморному полу поползли клубы густого тумана, просачиваясь сквозь щели запертых дверей и окон. Со стороны трибун несколько человек вскрикнули, гномы привстали, а эльфийская стража обнажила клинки вставая на защиту владык. Трандуил пытался заслонить Леголаса, но принц упрямо рвался вперёд. Из тумана вырисовалась две безликие фигуры в доспехах Гондора и с мечами наголо. Когда в очередной раз Олорин собирался нанести удар силуэты выступили вперёд и на удивление присутствующих эльфийский клинок не прошёл сквозь них как дым, а получил достойный отпор. На мгновение Олорин растерялся, лишь на мгновение. Уже отбиваясь от двух на удивление сильных противников что действовали слажено. – Ты нарушил правила! – клинок врезался в клинок призрака, а Олорин стал читать своё заклинание и за его стеной из солнечного света, который проникал через окна, стал формировать фигуры эльфийских воинов. Взявшись за мечи, они выступали из белого пламени и, сражаясь с тенями, расчищали Митрандиру дорогу к Майрону. Секунда и на пути мага возникла ухмыляющаяся фигура Аннатара, рядом ещё одна и ещё, вокруг Олорина раскиданные по всему залу стояли и скалились силуэты тёмного властелина, а воздух над светлым начал собираться тёмной тучей. Олорин стоял перед Майроном и замер. Вокруг было любимое и ненавидимое лицо, смотревшее с насмешкой и презрением. Саурон предал его, потершись ногами о чувства. Боль в сердце пробуждала злость, и меч засиял белым пламенем. С необычайной, в хрупком теле, силой, клинок вонзился в пол и пробудил волну света, которая развеяла всё иллюзии. Оставив настоящего противника, глаза Митрандира налились белым светом. Поняв, что сейчас будет Галадриэль выставила щит для гостей, которые прижались к стене со страхом и восхищением смотря на задействованные силы. Белые волны света окутали половину зала проникая в каждую клетку тела Олорина. Маг оторвался от пола и открыл уста из которых полились нити света и... музыка. Порядок, свет, надежда и печаль. Слов у этой песни не было, но она звучала и подавляла Майрона, который запел в ответ, чтобы его мгновенно не смело. Поднялась волна тьмы, обретая очертания фигур, которые, грозовой тучей, погнал ветер. Однако одинокие воины стали непреодолимой стеной и разметали тени, демонстрируя несокрушимость Света. Медленно, но уверено воины стали наступать, а песня набирала обороты. Чистая, светлая магия заставляла склониться перед её могуществом. Аннатар истратил большую часть энергии на призыв душ и иллюзии. Сил на песнь, которая по мощи сравнялась бы с песнью светлого, не осталось. Единственным шансом тёмного владыки было... Артано опустился на одно колено, скрыв глаза за багровыми прядями. От него шмыгнул в сторону отблеск и затерялся среди светлых душ, неумолимо приближающихся, эльфийских латников. Незамеченной, искра подлетела к мечу из которого бил источник светлой магии, миг и иллюзия смиренного Артано растворилась без следа. Незаметная тень обрела очертания владыки, и ладонь сомкнулась на рукояти оставленного Гламдринга. Белесые тени развернулись к Митрандиру, но было уже поздно... Меч верным движением умелой руки вошёл в сочленение доспехов юноши и резким рывком покинул тело Гендальфа, окрашивая под доспешник кровавым пятном. Песня замолкла. Ни крика боли, ни стона, только изумление на сияющем лице. Изящная рука вцепилась в шею Майрона, как темный не пытался вырваться, не вышло, и начало темнеть в глазах. Руки, которые дарили удовольствие, приносили агонию, и кожа как будто горела там, где впивалась рука Олорина. Но она ослабела и майа упал сначала на колени, а затем на бок с тоской глядя на вытекающую кровь. Он всех подвёл из-за своей слабости – любви. Теперь он понял, чего боялся Майрон. Только Артано не учёл одного, что делает ему милость, избавив от боли разбитого сердца, заменив на холод смерти. «Я не справился дочь Финарфина, я не смог.» – сказал он на Осанве, и взгляд его замер. Мгновение растянулось на часы, пока ослабленное тело беловолосого мага медленно оседало, заливая алой кровью мраморные плиты, а небесные глаза с болью глядели на Аннатара. Тёмный властелин стоял у поверженного Олорина, сжимая рукоять обагрённого клинка. Артано надлежало чувствовать гордость и превосходство над побежденным соперником, но он не мог... Владыка мог обмануть весь мир, внимательных эльфов, мудрого Митрандира, даже себя..., он думал, что сумел провести себя самого. В груди что-то оборвалось. Ничто не существовало за пределами истекающего кровью светлого мага и Майрона. Гул толпы присутствовал, как надоедливый писк комара, от которого хотелось отмахнуться, а осознание давило на голову металлическим обручем. Аннатар ослабил пальцы и клинок соскользнул вниз, дребезжа на холодном камне; следуя за мечём Саурон как подкошенный пал на колени перед бледнеющим майар. – Нет... – прошептал еле слышно растерянный Гортхаур. Пока разум отказывался связать очевидные факты, пальцы разрывали ремни соединяющие доспехи. Грудная часть панциря полетела в сторону, словно весила не больше пушинки, руки распороли белый поддоспешник, на котором распускался рубиновый цветок. Ладони, предплечья, всё было запачкано в крови Гендальфа, капли остались даже на лице тёмного, когда он с остервенением заправлял непослушные волосы за уши. Взгляд светлого гас, стекленел, но Аннатар не замечал этого. Руки добрались до раны и он, закрыв глаза приложил ладони к кровоточащей ране. Шевеля губами, тёмный пытался приостановить течение крови, и срастить ткани. Магии осталось ничтожно мало, но Майрон настырно продолжал попытки исцелить нанесённое им ранение. В голове шумело, мысли стали тягучей патокой, кажется его хотели оттащить от Олорина, но властелин чуть ли не зубами вцепился в эти руки. – Нет! – вырвался из горла разрывный возглас. Затем глаза заволокло пеленой и Артано потерял сознание.