Ink Way. История Поглощённой

      Мне было ужасно жаль, что Одри отказалась возвращаться. Сэмми, Алиса и Эллисон вернулись ни с чем. Только сообщили, что девушка пока останется в убежище на этаже К. Остальных это, кажется, вполне устроило. Но не меня. Я потом ещё подслушал разговор Сэмми и Эллисон. Готов поклясться, они говорили о том, что «так безопаснее». Какая глупость! Я имею в виду, Сэмми утверждал, что так безопаснее для нас, а не для Одри. Они правда поверили в то, что это наша Одри убила Лесли! Но я же знал, что она этого не совершила бы. Эта милая девушка была совершенно безобидна. Да, она была особенной, видела какие-то надписи и растворяла чернила, но это же не значило, что это дано ей, чтобы убить нас. Но увы, иногда мне начинало казаться, что я один на её стороне. Эллисон вроде бы переживала за неё, но даже она не отрицала, что Одри может представлять угрозу. А Сэмми вообще параноиком стал. Остальные же… Том всё возился с Машиной, проверял, нет ли каких-то повреждений. Генри и Бенди ходили с визором по студии и искали какие-то надписи. Как будто это могло помочь Одри! Ну, они думали, что это может помочь.       Что насчёт остальных… Потерянные не то что очень боялись: мы всё-таки смогли их немного успокоить — но были встревожены. А некоторые на полном серьёзе думали о том, чтобы убить её! Совсем рехнулись от страха! Я тогда даже подрался с одним Потерянным, который громче всех об этом кричал. Так что да. Всё-таки они очень боялись… Но в последние пару дней это отошло на второй план. Сейчас я расскажу почему.       Сегодня самый важный и трагический день для нас всех. Ровно тридцать семь лет назад мы оказались заперты здесь. Это ужасно, правда? Поверьте, это даже хуже, чем звучит. Просто… Да, у нас довольно здорово! Я обожаю наше Прибежище и других Потерянных, тут меня любят, я правая рука Сэмми… Но ведь я всё равно очень хотел бы увидеть свою семью. Хотя бы для того, чтобы сказать, что я жив и со мной всё хорошо. Или прогуляться по улицам. Или прийти домой и провести там хотя бы пару дней. В общем, всё равно я не знаю, остался бы тут, будь у меня выбор. Здесь ведь тоже хорошо. Не так сложно, как снаружи. Просто нас не спросили, хотим ли мы такой жизни. Это слишком неожиданно случилось.       Именно поэтому каждый год в этот день мы собираемся все вместе, делимся оставшимися воспоминаниями, рассказываем о своей жизни до студии и вспоминаем Потерянных, которые погибли за это время. Я знаю, может показаться, что это очень тяжёлое событие. Может быть. Но почему-то после этого становится легче. А ещё это очень помогает нам помнить наши прошлые жизни. И возникает понимание того, что ты не одинок в своём горе. Это печальный день, но мы ждём его. А если я скажу, что всё заканчивается забавными историями, песнями и танцами у костра, вы поверите? Но так оно и есть! Я сейчас всё объясню.       Итак, в тот день мне впервые пришлось следить за подготовкой самому. Обычно Потерянные обращаются с вопросами к Сэмми, но он вообще уже ни о чём, кроме Одри, думать не может. Так что сегодня я решил помочь ему. Я же хорошая правая рука. Ни за что не подведу! — Ну что, ты закончил? — строго спросил я. Шон покачал головой и написал на ватмане ещё одно имя. — Ну вот и доверяй тебе после этого важные дела!       Шон был правда занят важным делом. Каждый год мы составляли два списка: Потерянные, которые до сих поры живы, и погибшие. Мы зачитывали эти имена, чтобы упомянуть каждого пострадавшего от безумной веры Дрю. Не помню, откуда это пошло, но мы уже привыкли к этому.       Потерянный тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Расстроился. Ну почему он такой впечатлительный?! Мне даже стало неудобно перед ним, поэтому я поспешил сгладить ситуацию. — Да ты не обижайся, — примирительно сказал я. — Хочешь помогу? Я ведь и сам, когда писал впервые, никак не мог вспомнить все имена. Мне Сэмми помогал. Так что подвинься… Та-а-ак, кто у тебя здесь есть…       Шон посмотрел на меня с благодарностью и немного отступил в сторону. Я встал перед лежащим на столе ватманом, на котором аккуратно были выписаны в два столбца имена. Сначала я проглядел первый список, в котором, к счастью, обнаружил себя. А в другом мне сразу бросилось в глаза имя «Сьюзи Кэмпбелл». Я не смог долго смотреть на это имя. Сьюзи была очень классной девчонкой. Мне она даже нравилась, когда студия ещё работала. Просто потом… Потом многое изменилось. И всё равно я помню, что она была очень хорошим человеком. Знаете, она даже с уборкой мне помогала! — Ой! Я не написал Нормана! — воскликнул Шон и неуверенно замер. — Я просто уточить хотел. А куда…?       Я понимал, почему он задумался. Мы все до недавнего времени пребывали в полной уверенности, что Норман мёртв. Конечно, был ещё Киномеханик, но мы же не знали, насколько его можно сравнивать с нашим бывшим сотрудником. Найдите мне пару сходств Нормана и Кино и, клянусь, я никогда больше даже заикаться об этом не буду. Просто они же вообще ни капли не похожи!       Итак, я тоже не мог точно сказать, что делать с Норманом. Он был чем-то вроде призрака, по крайней мере для Одри, как бы глупо это ни звучало. Он был здесь и наблюдал за нами. Написать, что он мёртв было бы несправедливо. Но ведь и живым он не был. Так что я постоял, задумчиво осматривая ватман, потом почесал затылок и посоветовал: — Ну тогда оставь его пока что. Потом спросим у Сэмми. Так… Ну-ка глянем, что тут ещё у тебя… Рэйчел, Эшли, Райли… Стой. А где Одри?       Шон моргнул и непонимающе посмотрел на меня. Я даже поразился тому, какой он глупый и забывчивый. Ведь это не кто-то там, а наша Одри! Или он сомневается в том, что она одна из нас? — А разве её нужно? — спросил неуверенно Потерянный, и я даже вздохнул очень раздражённо. — Она же у нас недавно. А ещё она не хочет жить с нами. Может быть, нам не стоит… — Она у нас почти два месяца, — отрезал я, потому что этот разговор начал мне надоедать. Ему доверили одну из самых важных задач, а он с ней не справился! Как будто ему трудно вспомнить и написать имена пятидесяти трёх существ, с которыми он живёт на протяжении тридцати семи лет. — И ещё Одри такая же жертва, как и все остальные. Конечно её имя должно быть здесь.       Шон кивнул, но я видел, что он готов поспорить. Меня это оскорбило ещё больше. Почему он не хочет считать Одри одной из нас? Потому что она такая скрытная? Или потому что она может нам навредить? Чепуха. Я, кстати, не верю в то, что она могла убить Лесли. Такая вежливая и добрая девушка не способна на подобные поступки. Просто Сэмми у нас такой нервный, вот и суетится, да ещё и других Потерянных заставляет переживать. То, что произошло с Лесли, ужасно, и мне очень больно думать о том, что наша замечательная Потерянная погибла. Но я не мог обвинить Одри. В этом не было бы никакого смысла! — Хорошо… Тогда как мне написать? Мы же не знаем её фамилии, — снова подал голос Шон. Я мог только удивляться его нерасторопности. Сегодня самый важный день, а он ведёт себя так, будто ему никуда не надо спешить. — Ну напиши какую-нибудь Одри Фрэнкс. Я не буду против, — отмахнулся я. — Или просто имя оставь.       Да, видимо, было лучше, когда этим занимался я.       Ну и ещё я очень надеялся, что у других дела идут ещё лучше. С виду всё было спокойно: самые высокие и ловкие Потерянные перевешивали гирлянды ближе к трону, и им помогал демонический Бенди. Алиска, Эллисон и ещё несколько девчонок расставляли свечи и рисовали узорчатые символы на полу. Киномеханик и Генри перетащили алтарь со старыми фотографиями из угла Прибежища в центр. Это всё выглядело как подготовка к какому-то обряду. И знаете что?! Никто ведь пока не плакал. Всех полностью захватила эта подготовка.       А ведь ещё только полдень… Тридцать семь лет назад в это время я ещё был человеком, а студия не стала настоящим Адом. Тогда я ещё не знал, что это случится. Вернее, мы чувствовали, что произойдёт что-то плохое, но вот так вот… Это было внезапно и очень страшно. Может быть, когда-нибудь вы услышите и эту историю. Что ж, это произошло где-то в половину четвёртого. Мне страшно вспоминать это, простите.       Чтобы отвлечься от грустных мыслей я решил обойти Прибежище и ещё раз посмотреть, кто чем занят, и не нужна ли кому помощь. Но Потерянные замечательно справлялись сами.       А ещё я очень надеялся, что сегодня здесь будет присутствовать Одри. Да она не может не присутствовать! Она же одна из нас. Её этот день тоже касается. Даже если она попала сюда на много лет позже. Именно поэтому я зашёл к Сэмми — угадайте, чем он был занят? — и спросил, передал ли кто-нибудь Одри, что ей нужно прийти. Музыкант поднял на меня растерянный взгляд, а мне даже показалось, что он меня не услышал. Вечно он во время этих песнопений весь в себе. — Ягнёнок, она не будет присутствовать, — мягко сказал Сэмми. Я даже отшатнулся от него, услышав это. Как так?! Они совсем уже с ума посходили! Я понимаю, почему Одри сбежала. Я бы тоже такого отношения не вытерпел. — Но ведь для нас это самый важный день в году! — воскликнул я, чтобы воззвать к здравому смыслу. — Она не может не присутствовать.       Сэмми долго смотрел на меня, потом закрыл глаза и опустил голову. — Уолли, я полностью разделяю твои чувства. Мне хотелось бы видеть здесь нашу прелестную овечку не меньше, чем тебе. Но это невозможно.       Ах так?! Может, просто стоит её позвать? — Не стоит рисковать и искать её, — продолжил Сэмми. Прямо мысли читает. — Поклянись мне, Уолли. Ты ведь помнишь, что было с ягнятами, что ослушались пастуха.       Я помнил. Даже очень хорошо. И громкий, полный ярости голос, и тихий отчаянный плач, и мольбы о прощении. И боль тоже помню. А я ведь знал, что Сэмми говорит совершенно серьёзно. Поэтому я не мог ослушаться его. Слишком уж отпечатался в памяти день, когда я отказался молиться. — Клянусь, — прошептал я, хотя мне было очень обидно. Я так надеялся увидеть Одри, рассказать ей о наших порядках. И чтобы она сама увидела это всё. Но, как бы нелепо это ни звучало, я не мог пойти против приказа лорда, когда он начинал эти свои речи о ягнятах и пастухах. Я просто очень хорошо знал, что он может сделать. — Вот и хорошо, ягнёнок. Я вижу ты расстроен, — Сэмми тепло улыбнулся мне и мягко сказал: — Помолись. Помолись и тебе станет легче.       Я скользнул взглядом по картонке Бенди и отступил назад. Я не могу. Не могу воспринимать Бенди как объект поклонения, когда он вон там, за окном, с Потерянными в гирлянде запутался. — Я помню, что было тридцать семь лет назад, — вдруг сказал Сэмми. — Помнишь, мы были там? Ты затерялся в толпе. Это был последний раз, когда я видел тебя. Тридцать семь лет, Уолли…       Я кивнул. Ну зачем он начал вспоминать это?! Ему вообще легко говорить: он выглядит как человек, может в любой момент покинуть студию, а ещё он уверяет, что у него нет близких, к которым он мечтал бы вернуться. Но мы, Потерянные, совсем иначе на всё это смотрим. Поэтому он куда счастливее, чем мы. Знаете, некоторые Потерянные даже иногда начинают задаваться вопросом, была ли у них вообще другая жизнь. Я-то нет. Я родных и дом хорошо помню. Но вот они… Особенно маленькие. — Ну, у нас почти всё готово, — сказал я, потому что мне не очень хотелось продолжать этот разговор. — В этом году мы быстро подготовились.       Мне кажется, Сэмми не обратил на эти слова никакого внимания. Он думал о чём-то своём, и так ничего мне и не ответил. Но я не обиделся. Я же привыкший. Хотя он мог бы и похвалить меня. Это же под моим руководством всё так быстро получилось. — Мы ничего не можем сделать, ягнёнок, — вместо этого сказал Сэмми. — Нам остаётся только молиться, чтобы Одри не уничтожила всех нас.

***

      Это событие вряд ли могло оставить кого-то равнодушным. Была в сегодняшнем дне какая-то мрачная торжественность. Сначала я не мог понять, зачем Потерянные рвут себе души рассказами о своих прошлых жизнях. Мне казалось, что этим они делают только хуже. Пока Уолли не рассказал мне, что Потерянные отчаянно пытаются сохранить любое, даже самое незначительное, воспоминание о себе. «Ведь это важно для нас! — говорил он. — Также, как, например, имя. Кто мы вообще такие без наших имён и наших воспоминаний? Вообще не мы». С этим трудно было поспорить. Впрочем, их воспоминания были… Наверное, мне стоит сказать об этом чуть позже.       Потерянные рассаживались в полукруг перед троном. Откуда-то то и дело раздавался чей-то шепот, но никто не решался говорить в полный голос. Это было даже немного забавно, учитывая, что ещё минут двадцать назад жизнь в Прибежище била ключом. Почти все гирлянды пока что были выключены, но мы все держали в руках свечи, так что я без особого труда различал в полутьме силуэты чернильных монстров.       Перед нами на троне сидел Сэмми; в этом тусклом свете он был очень похож на призрака. Рядом с ним на земле сидел Уолли, и я всё время замечал, что они переглядываются, будто безмолвно обсуждают что-то. Ну, а меня окружили мои мультяшки: Бенди, Алиса и Борис — которые с любопытством ждали начала. Они воспринимали происходящее иначе, и я не мог винить их за это. В конце концов, они появились в этой студии, и даже при желании не смогли бы понять чувства Потерянных. — Мы начнём с того, что вспомним тех, кто пал в битве с Джоуи Дрю почти семь лет назад, — внезапно объявил Сэмми и резко встал. Пламя свечи в его руках заколыхалось и едва не погасло. Потерянные замолчали и устремили на него взгляды. — Эти Потерянные хотели жить и хотели, чтобы жили мы. Они ненавидели монстра, что заточил их здесь, и не побоялись отдать свои жизни в битве с ним. Я уверен, каждый из вас поступил бы также ради них.       Он посмотрел на ватман — это была единственная вещь, которую продолжали освещать гирлянды. Я знал, что сейчас все начнут произносить написанные имена вместе с ним. Это было традицией чернильных монстров, и конечно я тоже следовал ей. — Хантер Ли, аниматор, пал от рук Джоуи Дрю. Беверли Томас, пришёл в «BendyLand» с сестрой, его убила Лэйси Бентон. Эмма Ламонт, хореограф, убита Джоуи Дрю. Челси Тейлор, пианистка, убита искателями. Нолан Мур, стенографист, сорвался в озеро и не успел выбраться… — громко и чётко говорил Сэмми, а Потерянные повторяли за ним имена.       Это было ужасно. Алиса поставила свечу на землю перед собой, а сама закрыла лицо руками, потому что не смогла сдержать слёзы. Я заметил, как она вздрагивает, и начал гладить девушку по плечу. Бенди прижался ко мне и зажмурился. Борис внешне оставался спокоен, но я видел, что он с радостью готов уйти отсюда. Волк был очень напряжён.       После этого Сэмми назвал Потерянных, которые погибли в результате несчастных случаев, а затем попросил вспомнить Сьюзи Кэмпбелл, ведь благодаря её жертве сейчас жива Алиса. Даже несмотря на то, что это повторялось из года в год, эту часть вечера было очень трудно вытерпеть. Поэтому я, к своему стыду, с облегчением выдохнул, когда пророк перешёл к именам живых. — Арчи Лопез, Рэйчел Келли, Оуэн Росс, Шон Флинн, Грант Коэн… — я слышал, что теперь голос Сэмми звучит гораздо звонче. Ему самому трудно было вспоминать каждого погибшего. — Айлен Брайант, Уолли Фрэнкс, Томас Коннор, Нейтан Беннет…       Последним он произнёс имя Одри. При этом я заметил, как композитор немного помолчал прежде чем сказать его, а Уолли отвернулся и уставился на свой дом. От меня не укрылось и то, как Потерянные тревожно уставились на своего лорда при упоминании бедной девушки.       Монстры пока что хранили молчание, хотя я знал, что «официальная» часть на этом закончена. Может быть, они ждали, пока Сэмми скажет что-то ещё. Но тот больше ничего не говорил. — Вы… как… так… — вдруг сказал Киномеханик, который сидел где-то позади всех. — По…чему вы… не… назва…ли… Нор…мана… Он же… так мно… го… сдел…ал…       Нормана правда не назвали. Его даже не отметили ни в списке живых, ни в списке погибших. Кино встал и тихо зарычал, продолжая говорить о Нормане и о том, как он важен. Потерянные рядом с ним тут же вскочили и поспешили отбежать подальше. Они всё ещё опасались Киномеханика. В тот момент монстр и впрямь выглядел пугающе. Чернильное существо подошло к Сэмми и повторило: — Норман… Име…ет право… зде…сь… быть…       Пророк смерил тяжелым взглядом Уолли, но ничего не сказал и только кивнул. — Конечно имеет. Мы все помним Нормана, — мягко заверил музыкант. — Никто не считает, что Норман не имеет права быть здесь. Я думаю, наши ягнята допустили большую ошибку, забыв о нём. Клянусь тебе, это досадная ошибка.       Кино немного успокоился и словно стал казаться ниже ростом. Сэмми мягко улыбнулся и кивнул ему. Кажется, этот инцидент был исчерпан, хотя у меня на душе всё равно остался неприятный осадок. Как же так получилось, что Уолли и Шон забыли про Нормана?       Дальше всё проходило вполне спокойно. Потерянные включили гирлянды, собрались в круг и рассказывали друг другу какие-то истории и воспоминания. Я тоже не остался в стороне. Мне пришлось вспомнить о Линде, нашей небольшой анимационной студии и моей недолгой жизни в Пасадене. Потерянным было интересно слушать меня. Ведь, знаете, в этом дне было нечто гораздо более пугающе, чем имена погибших. Я уже начинал говорить об их воспоминаниях, так ведь?       Может быть, проблема была в Цикле. Может быть Джоуи Дрю хотел этим чего-то добиться. Но монстры не помнили свои жизни. Они помнили свои имена, что-то о семье и родном доме, но не больше. Они могли рассказывать о том, как скучают по свободе, как прекрасны звёзды в их воспоминаниях. Но стоило им начать вспоминать что-то более глубокое, как они запинались и испуганно замолкали, бормоча что-то вроде: «Нет, я помню… Я помню. И своё имя я тоже помню». На это было просто ужасно смотреть. Именно поэтому они то и дело начинали говорить о студии. Я пытался отвлечь их от этого, поэтому каждый год рассказывал им что-то о себе. Или о студии в годы работы. В глубине души я очень надеялся, что это поможет бедным существам вспомнить хоть что-то. Но мои слова им ничуть не помогали. — Жалко, что Одри тут нет, — заметил Уолли, садясь рядом со мной, когда я закончил и вместо меня начал говорить Сэмми. В руках бывший уборщик сжимал кружку с чернилами. — Ей бы наверняка понравилось. Может всё-таки позвать?       Я только головой покачал. Мы — я, Сэмми, Бенди и Эллисон — решили, что безопаснее будет держать Одри на расстоянии. Что бы это девушка ни делала здесь, она представляла для нас угрозу. И я не сомневался, что Джоуи создал её, чтобы сломать Цикл. — А мне кажется, это непр…       Но Потерянный не успел договорить. Его перебили. Это был звонкий женский голос, раздавшийся со стороны входа. — Ну вы и нашли себе место. Я вас еле нашла!       В первую секунду я решил, что это Одри. Но потом понял, что голос совсем не похож на голос этой девушки. Многие вздрогнули от неожиданности. Бенди вскочил на ноги и резко развернулся, а Киномеханик пригнулся и зарычал, готовый напасть. Впрочем, этого не потребовалось.       В тусклом свете гирлянд я различил высокую стройную девушку с длинными прямыми волосами, и только через несколько мгновений сообразил, кто это. — Мисс Аддерли! — поприветствовал её Сэмми, вставая с трона и подходя к девушке. — Добрый вечер. Что привело вас сюда? Что-то случилось?       Потерянные немного расслабились, ведь прекрасно поняли, что угрозы ждать не стоит. Амелия Аддерли, актриса озвучки Оскуры, вряд ли запомнилась им, ведь появилась здесь только однажды. Но в голосе Сэмми звучало явное дружелюбие, так что испуг существ практически моментально сменился любопытством. — Привет! — Это ты та актриса озвучки? — Ты Азалия, да? — Это ты тогда пришла после битвы с Джоуи? — Что ты здесь делаешь? — Добро пожаловать!       Я уже успел подумать, что случилось что-то нехорошее. В последнее время я постоянно отгонял от себя плохие мысли, но ощущение грядущей беды не покидало меня ни на мгновение. Но Амелия не выглядела встревоженной. Напротив, она, казалось, очень рада нас видеть. — Привет! — актриса дружелюбно улыбнулась и помахала Потерянным рукой. Потом обернулась к Сэмми. — О, нет-нет, к счастью, ничего не случилось. Я, так сказать, с неофициальным визитом. Вы же не будете против, если я поприсутствую на вашем вечере?       Потерянные одобрительно зашумели, а Бенди вскочил с места и, подбежав к девушке, крепко её обнял. — Нет конечно! — воскликнул он. — Оставайся!       И, стоит сказать, присутствие среди нас Амелии Аддерли было очень даже кстати. Она вела себя так, словно была здесь всю свою жизнь. Она очень спокойно и понимающе реагировала на всё, что видела и ни разу не показала, что её что-то удивляет. Минут через пятнадцать она уже целиком и полностью влилась в коллектив и крайне выразительно и артистично, как и подобает актрисе, рассказывала о том, как перед Рождеством ей пришлось ночевать в торговом центре. Потерянные окружили её и с восхищением ловили каждое слово.       И, кажется, только Алиса была недовольна. Она раздражённо размахивала хвостом, косилась на Амелию с неприязнью, а затем и вовсе встала и отошла подальше. Мне даже стало неудобно за поведение Ангела. Алиса всем своим видом высказывала недоверие. Наверняка она подозревала, что где-то рядом затаилась Оскура, готовая нам навредить. В конце концов, Алиса всегда была недоверчивой. Но остальные даже не думали о подвохе. Бенди, сидящий рядом с Сэмми, мог бы спросить про мультяшку, но и он не делал этого. Значит полностью доверял актрисе.       Слушая разговоры чернильных существ и их смех над забавными ситуациями, я и сам впервые за последнее время немного расслабился. Может быть, всё действительно не так плохо, а мы с Сэмми просто слишком переживаем? Разве может что-то пойти не так, когда вокруг царит такая мирная обстановка?       Однако я недооценил Цикл.       Было уже поздно, какие-то Потерянные даже пошли спать, да и я собирался. У костра остались сидеть только Бенди, Сэмми, Эллисон и Киномеханик, а ещё несколько монстров, рассказывающих Амелии про студию. Вечер подходил к концу, с утра мне нужно было на работу, так что я встал и уже собирался попрощаться до утра. И в этот момент в Прибежище кто-то вошёл.       Это была Одри.       Мне кажется, никто уже и не ожидал увидеть её здесь. Но это была именно Одри. Она стояла перед нами, и что-то в её взгляде не понравилось мне. Девушка выглядела какой-то отрешённой, словно смотрела сквозь нас. Сейчас она напомнила мне девушку — саму себя — с рисунка Джоуи. У неё был такой же отсутствующий взгляд. — Я вернулась, — сказала она мягко. — Пожалуйста, послушайте меня.       Я уже чувствовал, что нам не понравятся её слова. Сэмми сделал шаг вперёд и встал рядом со мной. Я различил вопрос Амелии: «Боже мой, что вы с ней сделали…?». Но это были не мы. — Я долго думала о выборе, который мне нужно сделать, — продолжила Одри, подходя к нам. — И наверное, я действительно не зря попала сюда. Я хотела бы помочь вам. Тем более, что себе я уже не смогу помочь. Один из Потерянных рассказал мне о том, как вы надеетесь на освобождение. Я способна освободить вас. Думаю, мне не стоило бросать вас. Простите меня. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять это.       В ней было что-то неестественное. То ли в её взгляде, то ли в том, как медленно и спокойно она говорила. Это напрягало меня. — О чём ты говоришь? — спросил Сэмми. Его голос едва заметно подрагивал. Пророк наверняка разделял мою растерянность, смотря на девушку. — Овечка, послушай себя. — Сэмми, пожалуйста, не нужно! — Одри посмотрела на него с искренней мольбой. — Я не желаю вам зла. Я знаю, вы напуганы. Я сама боюсь своей силы. Вернее, я боялась. Теперь мне не страшно. Теперь я знаю, почему я здесь. — Нет, Одри! — воскликнул Бенди, выступая вперёд. — Это не так! Это всё Джоуи! Он использует тебя, чтобы отомстить мне. Пожалуйста, не трогай никого. — Вы боитесь смерти, — тихо сказала Одри. — Но я не убью вас. Вы просто вырветесь из этого Цикла, разве непонятно? Я хочу помочь вам. Тот Потерянный так просил меня освободить его. Я знаю, что он не единственный хотел закончить всё это. Позвольте мне помочь вам. Я — Благородная Сила.       Она сделала шаг в нашу сторону, и Бенди с рыком выскочил вперёд, в один момент приняв свой «взрослый» облик. Он хотел защитить Потерянных, а я испугался за него. Джоуи наверняка сделал Одри способной справиться с Чернильным Демоном. Иначе во всём этом не было бы никакого смысла. — Подожди, Бенди, не… — но я не успел договорить, потому что Бенди перебил меня. — Я не хочу вредить тебе, Одри, — прорычал он. Потерянные за моей спиной тем временем стремительно убегали и прятались в своих домиках. — Но я буду защищать Потеряш. То, что ты хочешь сделать — настоящее убийство.       Одри немного помедлила. А затем подошла к нему вплотную. Она больше не боялась. Я сомневался, что она вообще осознаёт, где находится. Девушка была похожа на марионетку, которой управлял кто-то невидимый.       Позади меня я услышал, как Амелия прошептала что-то вроде: «Она же убьёт его… Она ненормальная!». Как и я, актриса прекрасно поняла, что Одри может оказаться сильнее самого Чернильного Демона. А ведь Амелия даже не знала всей истории.       Дьявол глухо зарычал, пытаясь напугать Одри, но та даже не шелохнулась. Напротив, она протянула к нему левую руку и я, не выдержав этого, хотел подойти и закрыть от неё моего милого дьяволёнка. Он не должен пострадать. Но Эллисон крепко взяла меня за руку и покачала головой. — Бенди, давай я покажу тебе, — предложила Одри с такой же интонацией, с какой Амелия недавно спрашивала, рассказать ли Потерянным про свою недавнюю поездку в Балтимор. — Не бойся. Ты вырвешься из Цикла, и это всё прекратится.       Я не знал, чем это кончилось бы, потому что в этот момент Кино, на которого никто не обращал внимание, оглушительно завизжал и набросился на девушку со спины. Он схватил её за левую руку, чтобы она не могла его коснуться, и с громким рыком и воем начал отталкивать от Бенди. Я заметил, как Сэмми рядом со мной смотрит на всё это, дрожа от ужаса, а два Потерянных прячутся за его спиной. — Перестаньте! — кричала Эллисон. — Прекратите это! Кино, не трогай её!       Но Киномеханик продолжал закрывать нас от Одри, которая, словно в бреду продолжала повторять: «Послушайте, я хочу помочь. Мне очень жаль вас». В один момент она, израненная и истекающая чернилами, всё-таки вытащила руку из его цепкой хватки и готова была схватить Киномеханика за плечо в попытке защититься. Но монстр, привыкший к охоте и дракам, оказался проворнее. Он ударил девушку когтями по руке, схватил и со всей силы отшвырнул в сторону. Одри тонко и пронзительно закричала от боли, когда ударилась головой о каменную стену пещеры. Она ещё раз растерянно обвела нас взглядом, а потом, покачнувшись, упала на землю. Вокруг неё стремительно расползалось чернильное пятно. Девушка хотела сказать что-то ещё, но уже не смогла. Она прохрипела что-то неразборчивое, а потом оборвалась на полуслове и больше не подавала признаков жизни.