Неправильная ориентация

      – Мне тут одна птичка напела, что ты прошла тест, – сказала подруга, отбирая у официанта тарелку с крыльями.       – Птичка напела? – Я недоверчиво прищурилась. – А мне казалось, это была рыбка. Рыбка по имени Корюшка.       – А, так ты видела пост в Инсте... я думала, он тебя заблокировал.       – Меня – да, а вот симпатяжку Афанасия из далекого Владивостока – нет.       – Афанасий из Владивостока [Главный герой серии книг для подростков «Темные стихии»]? И он ничего не заподозрил?       – Неа, я даже недавно выложила фотографии Дворцовой площади, так он написал, цитирую, «О, у нас в Питере такая же есть!».       Миша рассмеялась.       – Не знаю, наверное, он подумал, что создатель Владивостока сделал отсылку на Питер.       Мы ненадолго отвлеклись на еду, и вернулись к разговору только когда тарелки уже наполовину опустели.       – Так как прошел тест? – спросила подруга.       – Не знаю... бессмысленно. Бессмысленный тест, бессмысленные вопросы типа «совершали ли вы когда-нибудь самоубийство?» А то! Каждый четверг, режу себе вены! А по пятницам мы с друзьями прыгаем с крыши! Что за?.. бред. Бессмысленный бред.       – Но он работает, – подруга пожала плечами. – Разве смысл не в этом?       – Да, – я кивнула, – и это-то меня и беспокоит! Как может что-то настолько бессмысленное иметь смысл?       – Ты сейчас про жизнь, да? – уточнила она.       Я улыбнулась и отвела взгляд к окну, уходя в свои мысли.       – Что? Задумалась о тщетности бытия?       – Нет, просто... я в Депо [сокращ. от Департамент] встретила парня, который проходит тест в четвертый раз. Представляешь? В четвертый! – воскликнула я, непроизвольно взмахнув вилкой так, что капля соуса слетела с листа салата и упала на плечо женщины, сидящей за соседним столиком, но та была настолько увлечена выкапыванием креветок из пюре, что ничего не заметила.       – Не представляю. – Миша покачала головой. – Я бы после первого отказа – психанула бы и ушла в монастырь, чтобы не платить этот дурацкий налог одиночки!       – Да брось!       – А ты его видела?       Я вообще-то его изучала, и даже писала по нему курсовик, и рассказывала тебе об этом несколько раз.       – Нет, если там – раз в месяц платить, то кажется, что совсем чуть-чуть, но, чтобы полностью от него откупиться, надо три почки продать!       – Две с половиной, – поправила я.       Подруга покосилась на меня с явным скепсисом.       – И где же ты, дорогая моя, собираешься искать некроманта, который купит у тебя половину почки, а?       Туше. Правда мои почки хоть располовинчатые, хоть целые нафиг никому не сдались! Я боюсь, как бы мне чьи-нибудь почки не понадобились, но сейчас не об этом.       – Я вообще-то имела ввиду бред про монастырь – ты же не серьезно!       – Нет, серьезно. Во второй раз я бы не нашла в себе ни физических, ни эмоциональных сил, чтобы дойти до Депы. Да я в первый-единственный раз так перенервничала, что скупила все запасы мороженого в «Байвис» [Сеть продуктовых магазинов]! До сих пор питаюсь одним сельдереем...       – Оно и видно, – протянула я, покосившись на ее пустую тарелку, в которой еще несколько минут назад лежала гора куриных крылышек.       – Сегодня пятница, – объяснила подруга. – Сегодня можно.       – С каких пор пятница стала идеальной отмазкой? Уже вижу, как лет через десять преступники будут говорить: «Сегодня пятница. Сегодня можно грабить, насиловать и убивать!», а Судья им такой: «Да-да, конечно! И если хотите, то... нет, не «хотите», это ведь глас Закона – обязательно съешьте две порции острых крылышек! Сегодня же пятница!»       – Если захочешь принять закон, обязывающий каждую пятницу есть куриные крылышки, я буду голосовать за тебя! – сказала подруга, торжественно ткнув в мой нос обсосанной косточкой.       – Я тоже, – поддакнула женщина с соседнего столика.       – Вау, уже два голоса.       Даже не знаю, как оправдать надежды будущих избирателей.       – Может мне стоит баллотироваться в губернаторы, для начала?       Я уже вижу баннеры с агитационными лозунгами типа «Я подарю вам крылья!» или «Ты – то, что ты ешь! Не будь овощем – будь курицей!», или что-нибудь вроде «Мои крылышки отлично подойдут к лапше других кандидатов!» и конечно – «Кто веган, тот – гет!». Это была бы идеальная кампания.       – Попытайся, – кивнула Миша. – Ты ничего не потеряешь! К тому же, мы точно знаем, что последней ты не будешь [Намек на Одормовича, который шестой раз подряд занимает на выборах последнее место].       Мы рассмеялись, женщина за соседним столиком тоже.       Кхм, мадам, вы притормозите, голосовать – голосуйте, но над шутками нашими, пожалуйста, не смейтесь, а то я начинаю чувствовать себя старой и баянистой.       – А ты чего не ешь? – спросила Миша.       Я перевела взгляд на распотрошенного Цезаря и нахмурилась.       – Нервничаешь, да?       И эта туда же... Не хватало мне папы с Корей, так еще и... Почему все считают, что я должна нервничать? Они сами прекрасно справляются – нервничают за меня так, как я бы за себя никогда не понервничала! Нервничать... тоже мне – взяли моду переживать из-за каждого пустяка! Правда иногда мне кажется, что... Святая курочка, я скоро начну нервничать из-за того, что я не нервничаю! Но пока я не... совершенно спокойна!       – Нет!       Она недоверчиво прищурилась.       – Не знаю.       Я наткнула кусок бледной куриной грудки на вилку, почти донесла его до рта, но остановилась.       – Я просто не могу перестать думать о том парне. Он...       – Не можешь перестать думать о парне? – Подруга усмехнулась. – Может твой папа не зря переживает, и геты потихоньку проникают в твой мозг? Или даже... уже проникли, и ты, сама того не заметив, стала одной из них, а?!       Она макнула косточку в желтый соус, откусила хрящик и выразительно, по крайней мере ей так казалось, выпучив глаза, посмотрела мне прямо в душу.       – Я – гет? – переспросила я и кивнула. – Конечно, я – гет, нормальная бы с тобой дружить не стала!       Она вздернула головой.       – Точно! Нормальная бы еще в первую встречу поняла, какое сокровище заискрилось всеми цветами рассвета на горизонте ее жизни!..       У-у-у... кого-то занесло...       – ...а ты!..       – А ты помнишь нашу первую встречу?       – Ну... – Миша задумалась. – Мы с тобой вроде в первом классе познакомились, на линейке, разве нет?       – Ты со мной – да, – подтвердила я. – Когда пыталась разглядеть, кто на моих колготках – цыплята или уточки.       – Ах да, – она улыбнулась, вспоминая тот день. – А кто там все-таки был?       – Зайцы. Фиолетовые зайцы.       – Точно! С желтыми морковками!       – Да, наверное.       Насчет морковок я не была уверена, но если ей так хочется, чтобы зайцы не голодали, то пожалуйста!       – А начала я с тобой общаться, потому что видела тебя около дома где-то дня за два до начала занятий, ты...       – Где ты могла меня видеть? – Она нахмурилась. – Я тогда еще не жила в том районе, меня привозили только на занятия, а до занятий... не было меня там! Может ты перепутала меня с кем? С моей сестрой, например. Она точно там была – ездила к репетитору.       – Нет, это точно была ты, возможно, приезжала на медосмотр? – Я отмахнулась. – Не важно! Зато я четко помню, у меня прям картинка перед глазами – ты, вся в розовом, с двумя неровными хвостиками, сидишь в самой грязной луже, какую только видел мир, и плачешь.       На ее лице начало отражаться понимание и легкое смущение.       – Над тобой стоят твои мамы, обещают, что если ты будешь «хорошей девочкой», то они купят тебе ручку с помпоном-единорогом, пытаются взять тебя за руку, но ты вырываешься и кричишь, чтобы они оставили тебя в покое! Что ты не пойдешь домой, потому что они заставят тебя мыться, а ты не хочешь быть чистой и старой!       Я рассмеялась, а подруга попыталась оправдаться за ту девочку, которой она когда-то была.       – Я просто тогда где-то услышала, что грязь имеет целебные свойства и может отсрочить старость, а мне очень не хотелось в школу, вот я и пыталась... продлить детство.       – Именно поэтому ты мой лучший друг!       Она снова нахмурилась, не зная, воспринимать это как комплимент или как оскорбление, а я отвернулась к окну, чтобы... не знаю зачем. Наверное, хотела проверить отражение (на месте ли оно, а то вон – я уже человеческую еду не ем, может я не в гету превращаюсь, а в вампира), или время – напротив кафе есть банк, а банки ценят время не меньше любой другой валюты, поэтому часы у банков всегда большие и точные, но... стоило мне повернуться, и я забыла обо всем.       Я увидела лицо. То самое лицо. Его лицо. Я. Была. Права!?       Я хотела вскочить, побежать и впечатать рожу, что преследовала мои сны последние четыре года, в асфальт! Чтобы не только в моем подсознании, но и в вечности (на ближайшие пару лет) осталось доказательство того, что я не сумасшедшая, а эта гнида не в тюрьме! Я хотела побежать, но не могла пошевелиться, даже дышала с трудом.       – Ния!       Меня потрясли за руку, я перевела расфокусированный взгляд на подругу и встряхнула головой, приходя в себя.       – Ты побледнела. Что-то не так?       Я прислушалась к себе – и вправду, крови у щек было меньше, чем я привыкла ощущать.       – Тебе плохо? А я говорила, что не надо было брать кофе из рук той девушки, она выглядела крайне подозрительно, да и кофе с раскаленными углями? Серьезно? Мы что – на вулкане живем? Если кофе остыл, используй микроволновку!       – Угли придают кофе неповторимый вкус, – возразила я.       – Ага, ужасный. Такое один раз попробуешь, и повторять точно не захочется!       Я пожала плечами, вздохнула и нахмурилась. Запах как-то резко изменился.       – К слову об углях... Мне кажется, или пахнет гарью? – спросила я.       Миша принюхалась и пожала плечами.       – Боря! У тебя там ничего не горит? – крикнула она на всякий случай.       Мужчина, загораживающий большую часть окна через которое кухня взаимодействовала с залом, оторвался от сортировки заказов, тоже принюхался и, чертыхаясь, поковылял к дальней плите. У нее с дымящейся сковородкой стоял виноватый азиат.       – Какого черта?! Как можно было превратить сочный стейк в огарок?       – Я ни знять, – сказал повар.       – Да я знаю, что ты, холоп, ни черта «ни знять» в этой жизни! Что ты вообще тогда здесь делаешь?!       – Я хятеть г-готовить.       – А я «хятеть» быть примой балета! Как думаешь, кому из нас департамент по исполнению желаний пришлет открытку с извинениями, а кому – мозги?!       Повар чуть не плакал.       – Ви дать санс, позалийста.       – «Санс»... – Борис сделал вид, что на минуту задумался. – Если я еще хоть раз увижу, что ты не жаришь тунца, а приносишь его в жертву богу огня, ты будешь моим чучелом на масленицу, понял?!       Азиат закивал и помчался...       – Куда?!       – За ту-тун...       – За каким тунцом? На заготовки!       – А...       – И до тех пор, пока картофель в твоих руках не будет чувствовать себя мрамором в руках Микеланджело, ты не притронешься ни к одной рыбине на этой кухне! Понял?!       – Поняль.       – Так что с тобой случилось? – спросила Миша, оторвавшись от просмотра миниатюры в духе «Адской кухни».       Я отвернулась к окну – там был целый калейдоскоп лиц: хмурых и счастливых, грустных и веселых, сердитых и раздраженных, печальных и влюбленных – незнакомых. Могло ли мне показаться?       – Ничего.       Могло.       – Точно?       – Точно.       Но мне так хочется верить, что я не сошла с ума, что...       – Прям точно-точно?       – Точнее не бывает.       А если все-таки не показалось?       – То есть ты в порядке? – не отставала подруга.       – Ага.       Тогда мы в опасности? Я? Коря? Папа?.. папа, а если?..       – И у тебя?..       Да сколько ж можно?!       – Да, Миша! У меня точно ничего не случилось! И со мной определенно все в порядке! Так что не надо больше всего вот этого!.. окей?!       Она откинулась на спинку кресла, складывая руки на груди.       – Ок. Я просто пыталась быть подругой, но если ты говоришь, что все в порядке, то ладно!       Она взяла меню и еще раз его перечитала, очень внимательно.       – И не называй меня больше Мишей, мне не нравится, как это имя звучит, когда ты бесишься.       Ну извините, что не пою музыку ангелов, когда чертовски раздражена!       – Давай вернемся к Тине.       После Родомиры, Деметры и Пифии я была заочно согласна на что угодно!.. но возвращение к истокам... неужели, моя девочка повзрослела?       – Но это завтра, а пока я Миша, я, пожалуй, съем еще одну порцию крылышек.       – Можно подумать, смена имени аннулирует количество калорий...       – Цыц! Сегодня...       – Помню-помню – пятница, можно все, что угодно!..       ...увидеть.