Неправильная ориентация

      Я вынырнула из сна за две минуты до будильника, провела рукой под подушкой, нащупала телефон и, приоткрыв правый глаз, посмотрела в темный экран. Вздохнула, приложила палец к сканеру и прищурилась, когда в лицо ударило белым и желтым. Но даже почти закрытыми глазами я увидела, что на почте было всего два новых письма, оба не те. В одном — реклама ювелирного, которая мне нафиг не сдалась, а во втором — доставучая зеленая сова, которая уже третий месяц не может смириться с тем, что я больше не хочу учить латынь. Зачем я вообще взялась за латынь? Я ведь не то, что с английским не дружу, мне иногда кажется, что я даже русский не знаю достаточно хорошо, чтобы формулировать мысли в слова. С какого перепуга меня потянуло в это лингвистическое болото? Видимо с того же, который заставил Петра основать наш город.       Я откинула телефон куда-то в одеяло и перевернулась на бок в сторону окна, чтобы посмотреть, как просыпается город и проснуться самой.       Читала в прадедушкиных дневниках, что он делал так же каждое утро — выглядывал в окно и пытался определить по погоде и прохожим, каким сложится день, и если шел дождь или дул сильный ветер или было слишком много хмурых лиц, он запахивал шторы поплотнее и ложился обратно спать — ждать, пока не распогодится. И обычно я следую советам старших — они жизнь прожили и, наверное, что-то понимают, — но что-то мне подсказывает, что, если я буду пропускать все неудачные дни и ждать удачных, у меня не останется ничего. К тому же, деда был писателем, он мог себе позволить ни хрена не делать одиннадцать месяцев, а потом написать шедевр за тридцать дней, а я студент, я себе такого позволить не могу. Поэтому я не анализирую происходящее за окном, я просто смотрю. Люблю смотреть на людей, которые не знают, что на них смотрят. Звучит крипово, но… когда они не стараются строить из себя что-то, приспускают маски, не играют выбранную роль, они становятся такими настоящими, естественными.       Я поморщилась и уткнулась носом в подушку. Уже минут пять прошло, надо вставать, потому что если я не встану сейчас, я буду лежать на этой кровати до скончания времен, и ничто не сможет заставить меня…       По комнате разнеслись звуки музыки и голос старушки Тейлор, которая в дуэте с козой пела свой старый хит I Knew You Were Trouble. Мне звонила Тина. Я выудила мобильный из складок одеяла и провела пальцем влево.       — Алло?       — Кто такая Паммела? — спросила она.       — И тебе доброе утро, — я кивнула и снова упала на подушку.       — Я еще не ложилась.       — И что? Утро от этого перестало быть добрым?       — Утро еще не наступило.       — Солнце бы с тобой поспорило, — сказала я и нахмурилась. За окном были тучи.       — Ты видела солнце? — спросила Тина.       — Я надеялась, что ты видишь.       — Я, конечно, в нескольких километрах от тебя, но все еще в Питере.       — Во вчерашнем Питере, — уточнила я.       — Именно! И пока я не усну, завтра не наступит.       — Завтра никогда не наступит… — начала я.       —…всегда будет только сегодня, — закончила Тина. — Обожаю этот фильм [Фильм «Завтра никогда не наступит» повествует о мире, в котором остановилось время.].       — Я тоже. Говорят, в следующем году новая часть выйдет.       — Да? Круто, надо будет сходить.       Я кивнула и перевернулась на живот, подмяв под себя подушку.       — Мне интересно, а если ты не будешь спать целые сутки, что тогда сделаешь — сдвинешь календарь?       — Да, — ответила Тина, — и встречу Новый год второго января, не вижу в этом никакой проблемы.       — А если наоборот — будешь засыпать и просыпаться несколько раз в течение одного дня?       — Встречу НГ двадцать пятого. Богиня, какая разница? Тебе лишь бы докопаться!       — Хорошо поговорили, — сказала я.       — Да уж… — согласилась подруга, — так что ты хотела?       — Вообще-то, это ты мне позвонила.       — Это не значит, что ты не можешь от меня чего-то хотеть.       Я закатила глаза.       — И вправду, я бы очень хотела, чтобы ты перестала звонить мне в такую рань.       — Но ты же рано встаешь.       — Встаю — да, но собеседник из меня в это время никакой. Я еще кофе не пила, я не то, что говорю, я думаю с трудом.       — Веришь — нет, это не от времени суток зависит, — сказала она.       Я улыбнулась и покачала головой.       — Так зачем ты звонила?       — Я… забыла. Ты не знаешь?..       — Откуда?.. по-моему, ты сказала что-то про цитрусы.       — Цитрусы?.. — переспросила она и начала перечислять все цитрусы, которые смогла вспомнить, — апельсин, мандарин, лимон, лайм, грейпфрут, киви…       — Киви — не цитрус.       — Но он же кислый!       — И что? Зеленый Skittles тоже кислый, это не делает из него цитрус.       — Тогда не знаю… клементин? Помело?.. Точно! — воскликнула Тина. — Кто такая Памелла?       — Откуда я знаю?.. Это случаем не название твоего нового романа?       — Кто такая Памелла? — повторила Тина. — Звучит слишком вульгарно, тебе не кажется?       — Я и говорю — в самый раз для твоего романа.       — Ах ты!.. люблю тебя.       Я улыбнулась.       — И я тебя люблю. Пока.       Я отвела телефон от лица и собиралась нажать отбой, как услышала: «Стой!»       Я вернула телефон к уху.       — Что?       — Насчет Памеллы.       — Да что ты пристала ко мне со своей Памеллой? Я не знаю никакую Памеллу!       — Даже Памеллу Андерсон?       — А кто это? Жена сказочника?       — Вообще-то, актриса.       — Театра?       — Кино.       — Во времена Андерсена было кино?       — Нет.       — А как тогда?..       — Да она не его жена, я вообще не уверена, что у него была жена, судя по отзывам Диккенса, он был не самым приятным человеком… и жил в девятнадцатом веке, о каком кино может идти речь?       — Но кино появилось в девятнадцатом веке.       — Да? — с сомнением протянула Тина.       — Да, — ответила я.       — Хм… ну может, после того, как он умер, при нем кино точно не было.       Я кивнула.       — Это логично, иначе бы его не было как писателя… зачем писать сказки, когда можно смотреть телевизор?       — Але! — возмутилась она. — Ты забыла, с кем разговариваешь?       — Эм… с безработной?       — Временно безработной.       — Угум.       В динамике что-то агрессивно зашипело, а затем Тина выдохнула и сказала.       — Короче, эта Памелла, о которой ты, яко бы, ничего не слышала, зачем-то стучится ко мне в друзья и заваливает сообщениями мою инсту, твиттер, телегу, все мои почты, даже почту, которую я использую только для того, чтобы регистрироваться на сайтах с порно, откуда она про нее знает?!       — О, у тебя завелся сталкер?       — И стала бы я тогда звонить тебе в шесть утра?       — Да? — сказала я.       — Да, я могла, — согласилась подруга. — Но нет, я позвонила, потому что Памелла просила у меня твой номер, а без твоего разрешения я не могу…       — Зачем ей мой номер? — не поняла я.       — Чтобы позвонить и сказать, что ты — ее пара.