Неправильная ориентация

      Экран погас, и я ущипнула задремавшего брата за щеку, чтобы он очнулся. Коря быстро сориентировался, свалился с дивана, прокатился по полу и встал около стеллажа. На секунду замешкавшись, Коря нажал на кнопку переключателя и скрестил пальцы левой руки на удачу.       Включился свет, из-за чего на пару мгновений мы с братом были вынуждены закрыть отвыкшие от него глаза, загудел холодильник, возможно слишком громко загудел, но нам было все равно – пусть бы он даже взорвался, мы смотрели на экран, с которым не происходило ничего. Секунд пять, семь, а затем приставка как-то странно шикнула, и на экран вернулись фиолетовый фон и уничижающая надпись, которая теперь почему-то была неоново-желтой.       – С-зараза! – сказал брат так, будто его покусал Геральт (и нет, я не про того, что из Ривии, а про того, что из 2112 квартиры – про пса нашей соседки), и снова упал на диван.       Приставка сломалась, в ПИКе [ПИК – Подпольный игровой клуб] проходит турнир по Доте, которую мой брат терпеть не может, и значит единственный его шанс не провести выходные за мобильными играми – это сподвигнуть меня устроить загул по ближайшим барам, чтобы найти папу. А раз так, значит завтра я смогу спокойно заняться своими делами и мне не придется беспокоиться за них обоих.       – Да брось ты так переживать, – сказала я, усмехнувшись. – Папа скоро вернется и все порешает. Или не скоро вернется и все порешает. Но когда-нибудь он вернется и все порешает.       Почему-то, когда я договорила, в моих мыслях появился не тот папа. Я не успела это обдумать это, потому что брат отпихнул меня на другой край дивана и вытащил из складки между сиденьем и спинкой разбитый мобильный.       – Я звоню Эрику.       – Хорошо, – я кивнула и посмотрела на браслет, который мне пару дней назад подарила Эл со словами: «Хватит слушать всяких шарлатанов». – Ты звони, а я пойду найду куртку, не хочу, чтобы пальто снова промокло.       – Там дождь? – Брат нахмурился.       – Пока нет, но через пять минут будет.       Я показала на тучку с таймером на запястье. Брат закатил глаза и поморщился.       – Что – все, сразу расхотелось выходить из дома?       Он неуверенно переступил с ноги на ногу, но все-таки покачал головой.       – Нет, лучше умереть под дождем, чем провести выходные без приставки, – сказал Коря и приложил телефон к уху.       – Молодец, – похвалила я. – Гермиона Грейнджер бы гордилась тобой за умение правильно расставлять приоритеты.       – Ало, Эрик? Дядя Андрей дома? – сказал брат, отвернувшись, и я поняла, что меня не услышали. – Нет? А Марк рядом?..       Я сама улыбнулась своей шутке и ушла в дальний конец г-образного коридора – туда, где располагалась моя комната. Куртка была убрана... ну как убрана – закинута на самую верхнюю полку шкафа, и единственное, что удерживало ее и многие другие вещи – это примагниченная к каркасу шкафа дверь. И поэтому, когда я ее открыла, на меня упала не только куртка, но также упали старые джинсы, сломанные наушники, пачка крабовых чипсов (Коря и из моей комнаты решил тайник устроить?!) и красная папка. Самая обычная папка, в которой я зачем-то храню первые варианты своих курсовых работ.       Вчера, неделю назад, да в любой другой день я бы не обратила на нее никакого внимания – завернула бы все в джинсы и закинула бы обратно на полку, молясь о том, чтобы успеть закрыть шкаф до того, как эта бесформенная куча снова начнет идти на поводу у силы тяжести. Но сегодня... сегодня я видела тварь, о которой даже вспоминать не должна, потому что она сидит в тюрьме, все, дело закрыто, но... если мне не показалось, а мне могло показаться, потому что оно – его лицо – долго не покидало мои сны, то и дело покушаясь на реальность, но если мне не показалось, если я не ошиблась, значит я не ошибалась и тогда, значит я всегда была права, и значит, что папа!..       – Так ты идешь? – Брат ворвался в мою комнату без стука, и я тут же потеряла мысль, которая буквально секунду назад казалось мне была такой ясной и похожей на озарение.       – Да, да, иду. – Я подобрала с пола куртку, вытолкала брата из комнаты и пошла в прихожую, по дороге зайдя на кухню и взяв бутылку воды – кто знает, поиски могут затянуться.       – Марк предложил начать с Польши [Pedy Sosny – польский гастропаб больше известный как «Польский пледик» или просто «Польша»], – сказал Коря, надевая кеды, – оригинально не так ли?       Я не обратила внимания на его замечание и покачала головой.       – Они были там в прошлый раз.       – Вот он и подумал, что они подумают, что там мы их будем искать в последнюю очередь.       – Звучит разумно, это точно Марк придумал?       Коря закатил глаза, а я улыбнулась, вышла из квартиры и тут же почувствовалп на себе полный ненависти и презрения взгляд неживых глаз. Я обернулась и увидела около лифта черно-розовое пятно, и если бы рядом не было брата, я бы плюнула на все, забежала бы обратно в квартиру и закрылась на все четыре замка, потому что я поклясться готова, что бросала Снейпа в другую сторону.       Услышав щелчок – Коря закрыл дверь, я очнулась, подошла к игрушке и вылила на нее полбутылки воды.       – Сразу надо было так сделать, – пробормотала я.       – Если бы это работало, я бы давно утопил его в ванной, или в туалете, – сказал брат и нажал на кнопку лифта. – А так это все бесполезно.       – И ничего не бесполезно, – возразила я, – вот, смотри, – я ударила по Снейпу носочком сапога, – видишь – все...       Я не договорила, потому что игрушка захрипела и начала выдавливать из себя слова, переходя с громкого баса на еле слышный шепот:       «Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас...»       – Я же говорил, – сказал Коря, похлопав меня по плечу. – А как просохнет, так вообще будет звучать лучше оригинала.       Двери лифта распахнулись, Коря зашел внутрь и нетерпеливо посмотрел на меня.       Я покосилась на игрушку, сомневаясь, стоит или не стоит...       «Эспекто патронум!» – закричал Снейп, и я пнула его еще раз, сбрасывая в шахту лифта. Игрушка пролетела мимо двадцати этажей, пару раз ударившись о тросы и один раз о стену, и шмякнулась о дно с такой силы, что ее конечности разлетелись в разные стороны и обмякли, и только голова, намертво прикрепленная к туловищу, продолжала дергаться и неустанно повторять: «Всегда... всегда... всегда...»       – Если лифт опять сломается...       – То ты ничего не видел и не слышал, – сказала я и, перешагнув через маленькую пропасть, нажала на кнопку с цифрой «1».