Разрешите любить

      Я помню тот ужасный день, с чего всё началось. Когда я стараюсь это вспомнить, пережить, пропустить вновь и вновь через себя, меня передёргивает. Невольно сжимаю кулаки и хочу повернуть время вспять. Да, пусть это звучит очень глупо, но я хочу вернуться туда, где всё было хорошо. Прошу, не называйте меня сумасшедшим, дайте мне рассказать вам… Так вот…

11 мая 2019 год

      — Дэниел, смотри, этот подонок проснулся! — послышался отдалённый грубый, видимо, мужской голос, с каждой секундой становившийся всё отчётливее.       Силясь открыть глаза и даже сжав при этом зубы, Перри понял, что его попытки бесполезны. Потихоньку приходя в себя, Пи почувствовал на них какую-то тяжесть. Скорее всего, это была повязка, причём тёмная, ведь она не пропускала ни лучика солнечного света, оставляя Перри в абсолютной темноте.       «Ладно, — подумал он. — И не такое ещё проходил». И с этими мыслями Агент Пи, сжимая руки в кулаки, постарался напрячь их так сильно, насколько то позволяло его нынешнее положение. Но, почувствовав толстую верёвку, буквально впивавшуюся в кожу, Перри обнаружил, что шевелиться особо тоже не может. Ещё не в полной мере, но всё же понимал, что так просто уйти у него не получится. Подобие страха разнеслось по всему телу, даже будто отрезвляя, и заставило мыслить не так хаотично, что позволяло концентрироваться на проблеме. Но как бы Перри ни старался выпутаться из непростой ситуации — пытался развязать узел на запястьях, что сдавливала верёвка, дергал ногами в надежде выпутаться из, видимо, цепей, — но всё безуспешно. По итогу, лишь неуклюже брыкаясь и всё сильнее стискивая зубы то ли от злости, то ли от отчаяния, которое поглощало его изнутри, Перри старался вспомнить, что же такое могло случиться. Как он, лучший агент ОБКА, оказался в столь неудобной ситуации. Но, как назло, он не помнил ничего. Отчаявшись, Пи мотнул головой в надежде, что повязка упадет, и он сможет разглядеть хоть что-нибудь, но чуда не произошло. От таких резких движений Перри почувствовал тупую боль в висках и, проклиная всё на свете, поубавил свой пыл.       — Мне кажется, наш гость уж слишком долго спал, — Перри услышал медленные, но тяжёлые шаги в свою сторону, отчего невольно вжался в стул ещё сильнее. — Ну ничего, сейчас он быстро придёт в себя.       Не успев ничего понять и осмыслить, Перри почувствовал саднящую боль на левой щеке, в его глазах замельтешило, а белые вспышки вновь вывели из состояния хоть и не совсем, но равновесия. Теперь он вновь старался собрать все мысли в одну кучу и соединить в общий поток, но они, как назло, рассыпались вновь и вновь.       — Агент Пи, мы тебя нашли. Говори, где ваша штаб-квартира, иначе…       — Иначе что? — перебил Пи, понимая, что эти слова могут повлечь за собой лишь ещё один удар. Но, признаться, ему было уже всё равно. Считая, что худшего положения у него быть просто не может, Перри решил показать похитителям свой характер. В его словах была нотка хоть и отчаянного, но вызова, а кулаки не разжимались. Он будто бы был готов к бою даже с учётом больной головы и не слушающегося тела.       Вот тут-то Пи и вспомнил, как по неосторожности прыгнул не в то окно. Пожинай плоды, агент. Нужно придумать, что же делать. Стараясь перебрать в голове все возможные варианты побега (простого побега), Перри вновь ощутил удар. Мимолетная вспышка света, и снова тьма. Голова заболела ещё сильнее, а уши заложило от надоедливого звона, который даже и не думал прекращаться. Может, при других обстоятельствах Агент Пи и не обратил бы внимания на него, концентрируясь лишь на более важных вещах. Но в том-то и дело, что Перри никак не мог сконцентрироваться ни на чём. Даже не смог развязать третьесортный морской узел, причём с такими их, агентов, учили расправляться в два счета ещё на первом курсе.       «Какой хернёй вы меня накачали?» — подумал про себя он, понимая, что такое поведение совсем не свойственно ему. И правда, состояние было паршивое: ему хотелось спать, да и голова болела до жути сильно.       «Не сдавайся, Перри. Ты из ситуаций похуже выпутывался», — твердил про себя он, стараясь хоть как-то успокоиться и отрезвиться.       — Я одиночка. Убивай меня, сука, — процедил сквозь зубы Пи.       — За дерзость ты поплатишься! — почувствовав острую боль, Перри понял, что сильный кулак пришелся по челюсти. По подбородку потекла теплая струйка, и, скорее всего, она была алого цвета. — Ты — ничтожество, Агент Пи! Так просто ты не сдохнешь…       Перри горько усмехнулся. Где-то в глубинах своего сознания он находил положение вещей забавным. Может, это было лишь подобие защитной реакции, но Перри был рад и такому. Так хотя бы он сейчас не предавался панике, не позволяя леденящему разум и душу чувству овладеть собой.       — Дэниел, да он смеется над нами! — возмутился обладатель первого голоса, что мог слышать Перри после своеобразного пробуждения. Видимо, он был в ярости, раз срывался на крик, но в то же время не нужно было быть гением, чтобы суметь проследить в его голосе нотки сарказма.       — Накажем этого уродца, — Перри почувствовал, как обладатель второго голоса, судя по всему — Дэниел, приблизился к нему настолько, что Пи спокойно мог ощутить его дыхание: оно было тяжёлым и надрывным. Сглотнув подступивший к горлу ком, содержащий не столько страх, сколько ненависть, Перри хотел было ответить мужчине какой-нибудь колкостью, но сорванная с глаз, как оказалось, и вправду тёмная повязка выбила его из колеи.       От яркого солнечного света, который бил в глаза из маленького окошка под потолком, перекрытого железными прутьями, Перри прищурился. Он хотел было осмотреться, понять, где находится, но Дэниел не дал ему ни единого шанса сделать это. Мужчина резко схватил пленника за горло, заставляя смотреть лишь на себя. Агент Пи подметил, что сильно он доступ к воздуху не перекрывал, так что Перри мог дышать, испытывая разве что лишь мелкие трудности. Специально ли, по глупости или неосторожности Дэниел так поступил, Перри мог лишь догадываться. Но почему-то он решил сейчас занять себя изучением лица человека, стоящего перед ним. Может, для того, чтобы составить фоторобот, а может, просто из любопытства Перри смотрел на его тонкие губы. Они, скривившиеся в злорадной усмешке, вряд ли могли вызвать эмоции, отличные от отвращения. Рыжие волосы были как-то даже слишком элегантно уложены, а ухоженная борода того же оттенка только помогала производить впечатление следящего за собой человека.       — Смотри мне в глаза, ничтожество! — разозлился тот и сильнее сжал руку, что была на горле Пи.       Из-за пробудившегося страха за своё дыхание Перри всё же посмотрел в глаза мужчине — они были большими и голубыми, словно два чистейших озера, но в их таилась такая злоба, будто бы Перри был самым мерзким и ужасным человеком на планете, когда впивались в аккуратные карие глаза Агента Пи.       — Где ваша штаб-квартира? Где майор? — хмурясь и скалясь, продолжал он.       Рука на шее чувствовалась всё сильнее и сильнее, было настолько невыносимо, что Перри пришлось открыть рот, дабы глотнуть хоть немного воздуха, но и это не очень помогло. На секунду ему показалось, что его жизнь висит на волоске, который вот-вот порвётся. В глазах темнело и мельтешило, а попытки вдохнуть хоть немного спасительного воздуха не увенчались успехом. Жизненные силы медленно покидали его, и Перри казалось: уж если умереть, то с честью, с гордостью за себя и своё дело, смотря прямо в глаза назло врагу.       — Не твоё собачье дело, подонок, — успел проговорить он перед тем, как нехватка воздуха стала ощущаться настолько сильно, что тело обмякло, отдаваясь во власть верёвкам, сковывающим и без того движения. Глаза медленно закрылись, а сознание покинуло Агента Пи.

***

      Как красива Земля с высоты птичьего полета! Эти кристально чистые озера, напоминающие большие синие-синие глаза, или поля со множеством цветов так завораживают, что порой можно смотреть на них часами, не отвлекаясь ни на что. Но, к сожалению, не каждый может увидеть это: кто-то не может себе позволить летать на самолете, кому-то становится плохо на высоте, ну, а кто-то попросту её боится. Но кому уж точно не привыкать к длительным полетам, будто бы под куполом неба, так это ангелам и демонам. Особенно Раф и Сульфусу, ведь эта пара очень уж любила проводить время вместе, летая над Землёй.       — Люди не знают, что они теряют, Раф, — сказал демон.       — С чего ты взял, Сульфус? — ответила ангел. — Люди могут летать на самолётах, вертолётах, кто-то вообще работает пилотом… Да и потом скоро мы с тобой тоже станем смертными.       — Скорее бы настал этот день, моя любовь, — мечтательно вздохнул парень. — Я так жду, когда смогу тебя поцеловать, обнять, ну и… — демон замялся, как-то искоса глядя на возлюбленную.       — Ты и так можешь всё это сделать, когда мы в человеческом облике, — Раф смущенно хихикнула.       Конечно, Раф прекрасно понимала, о чём говорит Сульфус. Она тоже хотела этого, но никак не могла себе признать. Секс, пусть даже в облике смертного, с демоном для неё — ужасный грех, после которого её исключат из ангелов, не говоря уже о статусе хранителя, который она заработала по достижении восемнадцати звёздных лет, и уже как два года пользуется ещё большим авторитетом в обществе ангелов. Но самым ужасным обстоятельством является невозможность прохождения пути превращений существа, изгнанного из ангелов или демонов.       — Ангелок, ты же знаешь, что не всё. Я хочу тебя. Сильно, — зрачки дьявола расширились, да и голос стал более томным, что насторожило Раф.       Остановившись, Сульфус перегородил ей дорогу и, забывшись, уже хотел было взять за руку, но Раф не дала совершить демону очередное кощунство, поэтому отлетела подальше. Как же ей хотелось ответить ему сейчас взаимностью: нежно прикоснуться своими губами к его и растаять в страстном поцелуе, словно мороженное в самый тёплый летний день, но правила не позволили ей сделать это. Глубоко вздохнув, Раф улыбнулась и проговорила:       — Послушай, сейчас у нас работа. Я — ангел-хранитель, ты — демон-хранитель, — жестикулировала Раф, примирительно улыбаясь. — Нам нужно лететь к нашему подопечному, оберегать и искушать его. Обсудим нашу личную жизнь в свободное от работы время, — повернувшись на девяносто градусов, она хотела было продолжить путь, но, что-то вспомнив, остановилась и повернула голову к парню. — Ты уже изучил Финеса?       — Что уж изучать его, — усмехнулся демон, вызывая у Раф невольную улыбку. — Этот чёртов юный ученый далеко пойдёт, но вот что он будет изобретать и для кого, мы ещё посмотрим.       Подмигнув, Сульфус полетел дальше в сторону Дэнвиля. Успокоившись, что не дошло до ссоры, Раф выдохнула и попыталась сконцентрироваться на подопечном. Открыв новую книгу в кожаном переплёте, Рафаэлла принялась повторять изученное:       Финес Флинн — парень двадцати лет, живет с рождения в Дэнвиле. Мать — Линда Флинн-Флетчер, об отце неизвестно, слышал от матери лишь то, что тот пропал без вести, будучи летчиком. Родная сестра — Кэндис Флинн-Джонсон, с детства были натянутые отношения, но сейчас их можно назвать хорошими друзьями. Лоренц Флетчер — приёмный отец, ладят. Ферб Флетчер — сводный брат, является лучшим другом, поддержкой и опорой для Флинна. Изабелла Гарсиа-Шапиро — возлюбленная Финеса, встречаются четыре года. Учится Финес Флинн на наноинженера, но на одном высшем образовании останавливаться не собирается. Живёт с родителями, но в будущем планирует переехать в собственный дом с Гарсиа-Шапиро.       Закрыв справочник, она успокоилась и продолжила путь, невольно думая о подопечном. Ведь Раф впервые предстояло работать с уже более-менее, как она думала, состоявшимся молодым человеком. Это совершенно не те подростки, которых ей приходилось охранять и защищать раннее, у человека в двадцать лет совершенно другие интересы.

***

      Ох уж эта романтика общежития — независимая взрослая жизнь, полная свобода сна, теперь мать точно не погонит спать в одиннадцать. Ну, а самое главное, что соседки уезжают на выходные, и комната автоматически переходит в распоряжение Изабеллы. Главное — не трогать чужие вещи, и всё будет замечательно. Такой расклад очень даже нравился девушке: она не отправлялась на выходные домой, так как её семья переехала жить в Вашингтон, и, оставшись учиться на учителя испанского языка в Дэнвиле, она виделась с молодым человеком каждый уикенд. Собственно, как и сегодня.       Повернув ключ в замке от входной двери комнаты, Изабелла не успела и глазом моргнуть, как была к этой же двери и прижата сильным телом Флинна. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, около десяти секунд. Как же долго она этого ждала! От предвкушения сушились губы, по которым Иза то и дело проводила языком. Аккуратным движением возлюбленный убрал прядь волос за ухо Изабеллы и легонько коснулся её подбородка.       — Я надеюсь, нам сегодня никто не помешает, — прошептал он в самое ухо, заставляя Гарсиа-Шапиро подавить стон.       — Никто, — затаив дыхание, проговорила Изабелла. — Они будут только в семь часов завтра.       — Значит, у нас с тобой масса времени, любовь моя, — Флинн улыбнулся и требовательно поцеловал в губы, блуждая своим языком и исследуя рот Изабеллы.       В долгом поцелуе Финес повалил её на кровать, нависнув над ней. Он изучающе смотрел на её тело, чувствуя давление в паху. Взглянув на грудь, Финес тут же захотел прикоснуться к ней, но, почувствовав твёрдую материю, тут же принялся расстёгивать рубашку Беллы.       — В следующий раз будь без него, — звучало как приказ из уст Финеса.       — Но как же… Ах!       Не успев договорить, Изабелла почувствовала, как язык Флинна прильнул к её груди и стал обводить ореолы сосков. Гарсиа-Шапиро очень любила, когда он так делал, это буквально сводило её с ума, и Финес это знал.       — Не кричи так громко, моя девочка, сейчас будет ещё приятнее, — проговорил Финес, залезая руками под юбку Беллы. — Ты уже такая мокрая?       Такой бесстыжий, но всё же риторический вопрос ввел Изу в ступор, но это состояние длилось совсем недолго, потому что два пальца Флинна тут же проникли в Изабеллу, заставив её громко застонать. Понимая, что Иза может привлечь к себе внимание других жителей общежития, оставшихся на выходные, Финес закрыл ей рот другой рукой, отчего желание обоих лишь усилилось. Казалось бы, что ничего не сможет им помешать в этот момент, но редко всё бывает настолько радужно. Послышался громкий звонок телефона Флинна, заставивший обоих даже дёрнуться.       — Чёрт возьми, ну кто это может быть? — выругался Финес, вынужденный прервать удовольствие возлюбленной.       На экране красовалось: Сестра.       — Может, срочное что-то, — вздохнул он, закатив глаза. Ну и почему же именно сейчас? — Да, Кэнди?       — Фин, родители уезжают, Джереми повредил ногу, им нужно помочь с сумками. Подъедь, пожалуйста.       Финес глубоко вздохнул. Ну какого чёрта Джереми повредил ногу прямо сейчас? Скорее всего, он не повредил ничего, так как сестрёнка, он уверен больше, чем на сто процентов, звонит из своего дома. Но мама может и обидеться, если никто не поможет.       — Я буду через полтора часа, — бросил Финес, поправляя волосы.       — Почему так долго? — этот вопрос чуть не вывел Флинна из себя.       — Я на другом конце города, — коротко ответил брат.       — Опять у Изы? — Кэндис посмеялась. — Давай, братик, мама ждёт.       Ну какого чёрта?