За гранью воспоминаний

— Это точно была не Эстель-семпай? — желтоволосый уже в который раз озвучивал этот вопрос, нарушая гнетущую тишину, повисшую у них в офисе. — Кенджи, прекрати. Да, та девчонка похожа на неё, но она физически не может быть ею, сам посуди! — лицо Доппо, стоявшего возле окна, всем своим видом показывало раздражение.       Идеалисту и самому сразу показалось, что то рыжеволосое дитя — это Митчелл, но он по-прежнему оставался реалистом. Блондинка мертва. Он вместе с шефом сами видели её, ведь изувеченное тело зелёноглазой по просьбе Осаму было передано Агентству. Никто не выживал, становясь целью Портовой Мафии.       Могила Эстель находилась в том же месте, где когда-то похоронили лучшего друга Дазая — Одасаку, что поначалу выводило шатена из себя. Он никогда не скрывал того факта, что блондинка ещё со дня появления в их городе начала напрягать его. Маленькая, крикливая, странная и такая же потерянная, как и он.       Да, обстоятельства были разными: Осаму пытался спрятать от окружающих свою прогнившую душу, а Митчелл не могла найти саму, позабыв о своём истинном «я». В некоторой степени ещё одним их сходством кареглазый считал самоубийство. Вот только пшеничноволосой хватило духу, чтобы свершить его, а Дазаю нет. Он не видел смысла жить, но и умирать причин тоже не находилось.       «Вот же незадача, умереть во второй раз. Возможно, она и на этот раз переродилась в каком-то другом мире». — такие мысли время от времени посещали бывшего мафиози, когда тот под предлогом «навещу Оду» попутно заглядывал к ней на могилку.       И вроде бы обычная девчонка, но её существование чудным образом повлияло на судьбу далеко не одного члена Детективного Вооруженного Агентства. Наверное, тяжелее всего было брату и сестре Танидзаки, ведь они проводили с зелёноглазой больше всего времени. Наоми и вовсе считала Эстель своей младшей сестрёнкой, вовсе не беря во внимание тот факт, что блондинка была старше её самой на целых три года.       Джуничиро же в свою очередь испытывал к девушке немного иные чувства, чем его младшая сестра, что было заметно всем, кроме него самого и блондинки. Он пёкся о ней настолько сильно, что Рампо иногда откладывая на стол свои любимые сладости, начинал возмущаться:

«-Эй, прекращайте! Меня скоро стошнит от ваших тельячих нежностей!»

      Кенджи тоже привязался к блондинке не меньше, чем остальные. И если Наоми считала Эстель своей младшой сестрой, то для желтоволосого она была заботливой старшей. Но даже несмотря на это иногда Миядзава относился к ней, как к маленькому ребёнку, отчитывая за то, что она так легкомысленно относиться к своему здоровью. Та, в свою очередь, постоянного опекала его, угощала чем-то вкусным и гладила по голове, заботясь как о своём брате, которого у неё никогда не было.

***

«-Эй, Эсти… Твои чувства… Я понимаю, но… Пока что я не готов их принять… Прости… — Нет, я понимаю. Я знала, что это не взаимно, поэтому не парься по этому поводу. — на губах блондинки появилась лёгкая улыбка, хоть и выглядело это довольно-таки жалко». " — Эсти… — по смертельно бледной коже парня маленькой струйкой с губ стекала кровь, окрашивая ярко алые волосы в цвет на несколько тонов темнее. — Нет, ничего не говори, скорая скоро приедет… — зелёноглазая дрожащими руками сжимала в своих руках обессилевшую руку напарника. — Прости, Эсти… Потом будет… Поздно… — Каэде опять зашёлся в кашле, от чего кровь с новой силой начала стекать по его щекам. — Заткнись! — слёзы с новой силой хлынули из глаз Митчелл. — Тупой Каэде, ты не умрёшь! Я же… Я тебя из-под земли достану! Я ведь люблю тебя!.. — Эсти… — голубоглазый мягко улыбнулся, потянувшись свободной рукой к лицу напарницы, от чего боль ещё сильнее растеклась по телу, отражаясь в кривой усмешке. — Молчи… — голос девушки был больше похож на хриплый шепот, а по щекам стекали горькие солёные слёзы от осознания того, что для её напарника этот день вероятнее всего последний. — Я тоже… Люблю тебя… — рука красноволосого обессилено опустилась на землю, а мерцающие голубые глаза навеки утратили свой блеск». -…Тель… Эстель!.. — распахнув глаза, первым делом она увидела взволнованный взгляд наставника, тормошащего её за плечи, но Митчелл ещё ничего не понимала, находясь где-то далеко во сне. Накахара смотрел на неё, как на привидение. — Что случилось? Тебя конечно и раньше подрывало ни свет ни заря, но сегодня ты и во… — не успел рыжеволосый договорить, как блондинка кинулась к нему, заключая в обьятия. — Что ты…       Чуя останавливается на полуслове, чувствуя, как его футболка медленно, но верно становится влажной, а хрупкое тельце начинает подрагивать от подступающих рыданий. Голубоглазый начинает злиться, ведь даже спустя два года их общения Эстель так и не смогла рассказать причину своих ночных кошмаров. Чуя часто просыпался по ночам от того, что девушка во сне кого-то звала, а со временем он узнал как зовут того дурака, что довёл блондинку до такого состояния.       Он всё слышал, ведь жил за стенкой, в соседней комнате, а стены, как всем известно, в общежитиях довольно-таки тонкие. Иногда Накахара, как сегодня, заходил её будить, когда слышать её хриплый наполненный болью голос становилось невыносимо. Бывало и такое, что зелёноглазая просыпалась сама, и, тяжело дыша, тихо шептала: «Всего лишь сон…».       Но даже не смотря на это Чуя никогда не видел её слёз прежде, ведь перед ним она пыталась никогда не показывать такую слабость, как слёзы. Однажды блондинка заболела, но не смотря на жар и полуобморочное состояние продолжала ходить на работу, делать отчёты и бывать вместе с ним и Рюноске на заданиях. Такое упорство не могло не радовать, но со временем рыжеволосый понял, что это далеко не позитивная черта её характера. — Ты как? — голубоглазый неловко положил руки пшеничноволосой на спину, неловко похлопывая по ней.       К тому времени Митчелл немного успокоилась и лишь изредка тишину нарушали её тихие всхлипы. Что-то неразборчиво пробормотав, блондинка отстранилась от Чуи. Её лицо опухло, а веки покраснели от долгих рыданий. Взор зелёных глаз был слегка затуманенным, от чего создавалось впечатление, что она до сих пор не понимает происходящего. — Прости меня, Каэде… — догадки Накахары подтвердились — она всё ещё бредит. — Эстель… Очнись… — парень вновь начал трясти её за плечи, но очнулась девушка лишь спустя секунд тридцать. — Ч-чуя?.. — голос пшеничноволосой дрогнул от осознания того, что перед ней сидел её вечно строгий наставник, а она только что рыдала, обнимая его. — Это уже не первый раз. Может, ты уже наконец-то расскажешь, почему тебя мучают кошмары и кто такой этот Каэде? — голубоглазый нахмурился.       Сегодня он обязан, наконец-то, узнать из-за чего эта дурочка так страдает. Если он этого не сделает, то попросту застрелится, ибо любопытство и некая жалость к ученице медленно, но верно начинают его пожирать. Он и правда беспокоиться о её ментальном здоровье, хоть всеми силами и отрицает это. — Что?.. Откуда ты… — блондинка встрепенулась и немного отодвинулась от мафиози. — Говори, иначе я в сию же секунду позвоню Дазаю и скажу, что они похоронили не того человека. — Нет, ты не посме… — девушка хотела возразить, но поняла, что он и правда сделает это. Поняв, что выбора как такого у неё нету, Митчелл тяжело вздохнула. — Раньше я была детективом. — глаза Чуи расширились от удивления и в тоже время непонимания. — Я работала в небольшой конторе… Не в Йокогаме… Каэде был моим напарником. — на этих словах Накахара вспомнил Осаму, от чего его лицо озарило некое раздражение, но он быстро взял себя в руки, внимательно слушая блондинку. — Он… Он погиб от пулевого ранения при исполнении миссии несколько лет назад…       В комнате повисла гробовая тишина. Зрачки Чуи сузились, плечи дрогнули, а сердце сбилось с ритма. Накахара всеми силами пытался осознать, что только что сказала ему пшеничноволосая, но у него никак не получалось.