Let me believe

– Угадай, кто приносит только хорошие новости? Эстер стояла на пороге квартиры по Бейкер-стрит и с хитрой улыбкой всматривалась в лицо Джона. Девушка просто сияла от счастья: дожди наконец-то сменились легкими снегопадами, что вместе с прекрасным настроением преображали Лондон, так горячо ей любимый. В такие дни ей особенно везло, а потому ее восторг был поистине детским. Ее нос был чуть красноватым, а в руке были зажаты потертые кожаные перчатки. Пейн все ждала, когда ее пригласят зайти, но Ватсон заметно не торопился этого делать и продолжал выдерживать между ними определенную паузу. Это длилось некоторое время, что поразило неожиданную гостью. Счастье медленно сползало с ее лица. – Что с тобой? – Ты немного не вовремя… Девушка сначала замялась, а потом звонко рассмеялась, совсем уж хитро улыбнувшись. В глазах промелькнула тень понимания, заблестевшая каким-то непонятным огоньком. Она стала еще веселее, чем была, что несколько настораживало. По одному ее виду было понятно, что эта великая мысль затуманила бы все ее существо, если ее не прервать в нужное время. – Ты не так поняла! Черт, Эс! – чуть повысив голос, резко выдал Джон и отошел от двери. – Ладно, заходи. Что там у тебя? – Ты же помнишь о ежегодной медицинской тусовке на конец года, да? Она осмотрелась. В комнате ничего особенного не изменилось. Она ожидала увидеть все, что угодно, но причин для беспокойств не было никаких. Только если не считать факта, что между креслами стоял небольшой столик с парой бокалов и полным графином на нем. Эстер фыркнула, не дав ответить на предыдущий вопрос, и указала пальцем на поменявшую положение мебель. Для нее это было совершенно не странно, а уж тем более этого не стоило так стесняться. Не было ничего такого в том, что они выпивают по вечерам, обсуждая, как прошел очередной заунывный лондонский денек. Она уселась на стул у окна и рассмеялась. – Что с тобой? Что в этом такого? – В этом – ничего. А вот в этом – вполне много всего. Он подошел к столу, за которым сидела Пейн и поднял с него за крупное серебряное кольцо ключи, звонко зазвеневшие у него в руке. Девушка зависла, всматриваясь в легкое покачивание самого простого предмета, пока не заметила продолговатый брелок с какой-то гравировкой. Она потянула руку, чтобы рассмотреть поближе, но Джон отнял руку, спрятав связку в ладони. – Что на брелоке? – совершенно спокойно, но довольно требовательно спросила девушка, слегка сведя брови. – Погоди... Это для Стивена? Ее губы расплылись в широкой улыбке, но, чтобы не вскрикнуть, она почти тут же закрыла их руками, как бы сдерживая себя. Ее переполняло какое-то удивительное чувство, с которым было трудно совладать. Ей было нужно простое подтверждение своих догадок. Тут же забылись все новости из клиники, которые, собственно, можно было передать по телефону или даже в коротком сообщении. Сразу исчезли все другие мысли и идеи, занимавшие ее голову. Какое-то безумное удовлетворение от понимания происходящего заполняло ее приятной тягучестью, укутывавшей с каждой секундой все сильнее и сильнее. Становилось теплее и теплее по коже. – Когда планируешь ему отдать? – Отдать?.. Нет, я… – он чуть замялся. – Это рождественский подарок, понимаешь? Поэтому ты не вовремя: мне надо было успеть спрятать это до того, как кто-то из вас узнает. – Это же его подарок, а не мой. Я-то каким образом попала в твой таинственный список незнаек? – Не обижайся, Эс, просто то, как ты смотришь, тебя часто выдает, а он… – Внимательный, – закончила девушка. – Поняла. Постараюсь держать себя, чтобы не выдать твой большой секрет. Она улыбалась так тепло и радостно, что, даже если бы она сдерживала себя, это с легкостью прочиталось бы по ее глазам. Казалось, Пейн излучает эту радость всем своим существом, но просить ее как-то утихомирить себя было бесполезно. Вдруг Эстер спохватилась и напомнила, что не за этим пришла. Она залезла в сумку и, недолго покопавшись по множеству внутренних карманов, достала конверт. Положив его на стол, пальцами она чуть подтолкнула его к Джону и заговорщицки кивнула, чтобы он прочитал его содержимое прямо сейчас. – Я знаю о вечеринке, если ты об этом, – Ватсон пожал плечами. – Мне позвонили утром. – Открой чертов конверт, – фыркнула девушка. Спорить было бесполезно. Внутри лежало приглашение на его имя с припиской «+1», которая редко кому достается, ведь это внутреннее мероприятие, устраиваемое для работников популярных клиник и больниц Лондона. – Плюс один? Серьезно? – Ты лучший врач в этом году – статистика по клинике, – она улыбнулась ему. – Ты и еще парочка наших с этой пометкой. – Твое приглашение? – тут же поинтересовался он, и девушка кивнула. – Хорошо, не придется бесконечно смотреть на эти заунывние лица. – Брэд тоже идет. И он предложил сопровождать меня на вечере, – она говорила с какой-то гордостью, что не осталась одна в такой вечер. – Что ты так смотришь на меня? Я согласилась, и только попробуй попытаться меня переубедить. Несмотря все сложности в их отношениях, в которых было действительно практически невозможно разобраться, они все равно липли друг к другу. Все раздражение и непонимание отходили на особенно дальний план, и они просто получали удовольствие. А потом по кругу, снова и снова, пока они не вернутся в какое-то стабильное существование рядом. Все знали, что Брэду нравится Эстер, но она, казалось, совершенно это не замечала и просто использовала его для получения какого-то уникального тепла и чувства. Только Ватсон представлял, как на самом деле сложны все эти эмоциональные обмены и как существенны для нее эти чувства, которым ее просто не научили отдаваться полностью. Слишком была желанной свобода от любого вида отношений. Но сейчас раздумывать о природе их отношений девушка не хотела. Она ждала чего-то более существенного. Так как сам вечер проходит рождественским вечером, что придавало ему какой-то особенно магии и уюта, ей хотелось услышать самое заветное, самое сокровенное и приятное – имя Стивена в качестве того самого «плюс один» на пригласительном. Она хитро рассматривала Джона, нервно перебирая пальцами. Спрашивать об этом вслух было странно, но безумно любопытно. Это был первый раз, когда его приглашение было с такой пометкой. На все прошедшие официальные вечера и закрытые конференции его приглашали без сопровождения. – Джон, – все-таки не выдержала она, – это самая волшебная ночь в году. И ты знаешь, что меня разорвет, если ты ответишь неправильно. И я заберу тебя с собой. – Я хотел сказать, что вообще не собираюсь туда идти, но теперь, видимо, мне придется резко передумать. – Ты туда в любом случае идешь, и славно, что ты это понимаешь, – она стала звучать как-то жестче, особенно холодно и резко. – Надеюсь, ты не собираешься тащить кого-то из врачей туда. – Стивен был врачом, – спокойно проговорил Ватсон, и это зависло в воздухе, пока он не продолжил. – Я не уверен, что он согласится. Он вообще не особенно стремится выходить на какие-то мероприятия, как я понимаю. – Речь же о тебе! – она вскочила с места и положила руки ему на плечи, улыбнувшись так спокойно и тепло, как она только умела. – Ты точно уговоришь его пойти с тобой! Возможно, даже уговаривать не придется. И подарок свой отдашь там же: приукрасишь вечер еще одним приятным событием. Девушка звучала убедительно. В рождественские ночи было не принято отказываться, но такой риск имелся. Шанс на успех не рос и не падал, но стабильно оставался ровно посередине, что нервировало еще сильнее, чем следовало бы. Джон поддался, сказал, что предложит, и уходила домой Пейн, довольная своими свершениями. Оставалось дождаться сначала того самого момента, как она узнает о согласии, а потом и как увидит их вместе на вечере. Это ощущение безусловной радости и верности происходящего не покидало ее. Казалось, ничто не сможет испортить грядущий прекрасный рождественский вечер. Все точно знали, кто именно приглашен, а главное – у кого счастливый пригласительный. Таких было двое, не считая Джона, и одной из них была Карен Монро, совершенно уверенная, что возьмет с собой лучшую подругу. Девушка как раз вернулась со смены домой и, растянувшись в кресле, набрала номер Донны. Сначала она долго не отвечала, даже сбрасывала звонок, но через некоторое время перезвонила сама. Сославшись на то, что была очень занята, Гранд с радостью выслушала предложение Карен и даже согласилась, взяв обещание, что ее появление будет сюрпризом для всех, кто хоть как-то знает ее. К мероприятиям такого рода всегда стоило готовиться. Именно это и тревожило Ватсона больше всего. Стивен мог отреагировать как угодно, поэтому и к этому нужно было подготовить себя и свое терпение. Самым приятным в этом всем было время: была возможность подготовиться к такому, казалось бы, простому предложению. Стрэндж все еще был на встрече, каким он вернется – неизвестно, а потому правильно подобранные слова были просто необходимы. И ведь подумать только, сколько вариантов он перебрал, сидя в кресле перед пустым бокалом, пока не нашел парочку самых нормальных, самых приятных по звучанию. Но выбрать подходящий он все-таки не успел – Стивен поднялся в квартиру под звонкое сопровождение голоса миссис Хадсон, радующейся первому нормальному зимнему дню. Какое-то время между ними висела напряженная тишина, будто бы оба они подбирали слова, чтобы высказать что-то действительно важное. Вдруг Джон подал холодный голос: «Доктор Стрэндж?» Стивен замер и нервно взглянул на Ватсона. Весь его вид выражал неподлинное удивление и какой-то резкий и непонятный страх. Часть его верила в то, что ему все-таки послышалось, другая мгновенно заподозрила Майкрофта, потому как тон голоса был совершенно неспокойным. Любой другой вариант почему-то не приходил в его голову, а потому все тело словно парализовало. – Что ты сказал?.. – все-таки выдавил он из себя. Ватсон сам замялся, понимая, что неправильно начал, но останавливаться уже было поздно – нужно было договорить тот самый вариант, который уже был избран. В полной тишине он поднялся из кресла и, встав напротив совершенно обескураженного Стивена, тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Напряжение росло с каждой секундой, и оба они готовились к худшему. – Доктор Стивен Стрэндж, – снова повторил Джон с намеком на продолжение фразы, – не согласитесь ли вы пойти со мной на закрытое рождественское мероприятие в качестве моего «плюс один»? Сказав это, он замолчал, понимая, насколько отвратительно это звучало. Оно даже в голове было нелепым, но вслух стало только хуже. Он фыркнул себе под нос и потер пальцами переносицу, пытаясь успокоиться и надеясь на лучший результат. – Никогда так больше не делай. Стивен заметно поуспокоился, но тяжелое дыхание выдавало его. Только сейчас он понял насколько была страшной альтернатива, что Ватсон узнает всю правду не от него. Но произнести это, наверно, звучало бы ровно так же, как и предложение Джона, нелепо и странно, в чем-то совершенно непродуманно и даже несколько безумно. – Я… Ладно, забудем, – Ватсон махнул рукой, совсем отвернувшись. – Нет, подожди, – Стрэндж отмер и подошел ближе. – Просто скажи еще раз, хорошо? Джон с некоторым недоверием сверкнул глазами. Ему совершенно не казалось, что этим можно решить все возникшие проблемы. Весь его вид говорил об этом, но Стивен был не приклонен и продолжал одним взглядом настаивать на своем. В итоге Джон просто сдался. Он выдохнул и попытался нарыть у себя в голове что-то стоящее. Попытки начать раз за разом не были увенчаны успехом, но Стрэндж терпеливо ждал. – Все, к черту, – фыркнул Ватсон. – Я получил приглашение на плюс одну персону на рождественский прием. Составишь мне компанию? – Так бы сразу, – уже спокойно ответил Стивен, усмехнувшись. – Хорошо. – Так просто? – А чего ты ожидал? – чуть сведя брови, поинтересовался Стрэндж и налил себе в бокал из графина. – Нет, если ты еще раз начнешь фразу с «Доктор Стрэндж» или тем более «Доктор Стивен Стрэндж», то я точно откажусь. Джон усмехнулся, проведя ладонью по лицу, и, когда пальцы съехали до шеи, сказал: «Ты понятия не имеешь, как сложно мне далась эта фраза. Мог бы и раньше сказать». Стрэндж сверкнул глазами поверх бокала. Все эти официальности для него не имели какой-либо силы сейчас. Ватсон и сам не любитель этого, поэтому было совершенно неясно, почему он решил, что подобное предложение должно звучать как-то специфично. Но спрашивать об этом он не стал. Джон уже вернулся в кресло и откинул голову назад, прикрыв глаза. Этот выходной не дался ему совсем уж просто, что было самым очевидным. Его не радовал первый зимний день или виски, поблескивавший в графине и бокалах в свете камина. Его даже не грел старый серый свитер крупной вязки. Стивен, стоявший все еще в пальто, снова замер с холодным выражением лица. Огонек идеи сверкал в его глазах. – Ты был сегодня на улице? – Был, – устало буркнул Ватсон, не открывая глаз. – Надо глотнуть воздуха, – будто пропустив мимо ушей его слова, продолжил Стрэндж. – Идем гулять. – Ты же несерьезно? Джон открыл глаза и поморщился, смотря, как Стивен ловко сдергивает его куртку с вешалки. Не успел он и слова вставить, как его же куртка прилетела в него, накрыв голову. Ватсон рассмеялся и перевел взгляд на совершенно серьезно настроенного Стрэнджа. Вытянувшись во весь свой величавый рост, он ждал его у самой двери. Вот еще немного, и он дернется, чтобы распахнуть ее и выскочить на улицу, нервно и скоро сбежав по лестнице вниз. Времени на уговоры не было. Джон просто накинул на плечи куртку и вышел первым в любезно открытую ему дверь перед самым носом. Снег медленно спадал вниз. Ватсон выскочил под него в распахнутой куртке, с голым горлом, без шарфа даже в руках, и поднял голову наверх, навстречу холодным белым кристаллам. Небо было приятного серого цвета, а ветер не сбивал снежинки, потому одна из них быстро нашла его нос и предательски на него приземлилась. Ему на плечо легла рука. Стивен, укутанный в пальто и шарф, с нежной, еле заметной улыбкой смотрел на этот детский восторг от первого снега. Казалось, никто так на его памяти не смотрел на такую простую вещь с таким наслаждением. На мгновения он встретился с холодными глазами, но вскоре потерял их. Хотя и ветер не налетал свистящими порывами, было довольно прохладно. Стрэндж захватил с собой шарф Ватсона, напрочь им забытый в квартире. Небрежно он сам набросил его Джону на шею, не сказав при этом ни слова. На этот жест послышался лишь тихий смех, выдающий лишь признательность и смущение таким жестом. Вместо благодарности Ватсон лишь с сильнее укутался в него, быстро застегнув куртку. В прошлый раз такая спонтанная прогулка закончилась встречей с Пхегит, но они лишь повернули пару раз в другую сторону, не думая, что этой чертовке может быть сейчас до них дело. Вокруг все готовилось к праздникам: начинали медленно, но верно украшать улицы и площади. На набережной оплетали фонари и ограды, придавая им рождественского шарма. Стивен, запрятав руки в перчатки, изредка аккуратно жестикулировал, сопровождая свои слова выразительным перебором пальцев в воздухе. Джон был уверен, что он лишь прячет так редкое дрожание рук, предательски выдававшее его беспокойство каждый раз. Но это не мешало замирать, всматриваясь в плавные, но твердые и уверенные движения. Его смех, казалось, разбивался обо все вокруг, разлетаясь по всей улице, но Ватсон лишь продолжал слегка прикрывать лицо рукой, чтобы лишь слегка прикрывать ей губы. Стрэндж то и дело прислушивался к этим звучным нотам, сам несколько замирая и даже иногда упуская последующие слова. Они остановились и присели на набережной, откуда открывался сносный вид, сочетавшийся с тонким ощущением момента. Стивен откинулся на спинку лавочки, забросив ногу на ногу, и сплел между собой пальцы. Джон несколько беспокойно пристроился рядом, продолжая что-то говорить. – Все в порядке? – вдруг прервался Ватсон. – Конечно. А что-то не так? – Твои руки… Стрэндж лишь дернул кистями, а после, поочередно крепко проведя по тыльной стороне большими пальцами, вернул их в то же положение. Пальцы дрогнули снова, но он лишь сильнее сжал их, возвращая себе контроль над ними. Он давно не тренировался не астральным телом. Но и сбрасывать все на это было нельзя. Точнее сказать, невозможно. Все шло будто бы изнутри: словно там, где-то глубоко, что-то заставляло его нервничать так сильно, как это было только возможно. – Ты всегда так исправляешь это? – Других вариантов у меня нет. Они встретились взглядами. Джон любопытно и тревожно вглядывался в него – не отвести глаз. Между ними то и дело пролетал белесый пар от дыхания, лица находились на когда-то запретном расстоянии. Казалось, вот-вот, еще немного, стоит только податься вперед... – Джон? Это правда ты? – Молли? Разорвав контакт, Джон резко повернул голову на девушку, укутанную в яркий шарф. Стивен также резко чуть опустил голову. Сглотнув, он тоже взглянул на нового собеседника. – Я так рада тебя видеть, правда! А ты нас не… – она чуть замялась, резко замерев и даже на мгновения перестав дышать. – Стивен, – тут же подал голос Стрэндж, чтобы не дать уже ненавистному вопросу прозвучать снова. – Как неловко, – протянула она, натянуто улыбаясь. – Я вижу, ты постепенно оправляешься, Джон, – резко переметнулась она, пытаясь скрыть нахлынувшее беспокойство. – Да, конечно. Работа в клинике относительно спокойней, чем было раньше, сама понимаешь. А ты? Все там же? – А… Нет. Перебралась в Уэльс, начала все сначала. Вроде, даже получается. А вернулась так, по делам… Она снова попыталась улыбнуться, но получалось это плохо, а само присутствие Стивена ее заметно смущало и не давало свободно мыслить и говорить, ведь начинала она явно увереннее, чем это было сейчас. – Я рад, что ты справляешься. Джон был явно спокойнее. Стрэндж сразу понял, в чем именно дело, а потому старался ни на кого из них не смотреть, чтобы не создавать дополнительной неловкости. Ватсон уже не видел в нем Шерлока, а потому каждое слово, каждый жест и мотив были направлены к нему, а не к умершему человеку, но вот Молли явно не могла справиться с этим осознанием. Возможно, даже посчитает Джона в чем-то сумасшедшим. Девушка довольно быстро замяла весь разговор и поспешила удалиться. Какое-то тонкое напряжение все равно оставалось, стало, казалось, даже холоднее, а потому было решено медленно, но верно возвращаться домой. Разговор уже не был таким оживленным. Стивен даже спросил о Молли, чтобы хоть как-то уничтожить это странное, повисшее в воздухе ощущение. Получилось это плохо, Ватсон не хотел говорить о ней, но все равно отвечал на эти дежурные вопросы, сам понимая, как некстати было ее появление. – Ты только не принимай ее в расчет. – В каком смысле? О чем ты говоришь? – Ей был небезразличен Шерлок, и все знали об этом, кроме него самого. И, возможно, ей было сложнее всех. Но, – Джон вышел чуть вперед и встал прямо перед Стрэнджем, – ты другой. Стивен, пожалуйста, не сравнивай себя с ним. – Дело не в Шерлоке, Джон, – совсем спокойно ответил он. – Сколько таких людей, готовых дернуть меня на улице за рукав пальто, потому что я похож на него внешне? – Да плевал я на них! Вот скажи, сколько людей в Нью-Йорке дернули бы меня, назвав Эвереттом? – Джон… – Эй! – он положил ему руки на плечи, чтобы заставить посмотреть себе в глаза. – Стив, плевать мне на них. На каждого из них. Стрэндж фыркнул, прикрыв глаза. Затем еле слышно усмехнулся: «Ты назвал меня Стивом?» Ватсон рассмеялся, поджав плечи: «Это все, что ты услышал? Серьезно?» Стивен наконец улыбнулся и поднял хитрые глаза на Джона. Чуть приблизившись, он поправил его шарф, отчего слегка задел пальцами лицо, и протянул: «Идем домой? Холодно».