Когда никто не видит

      Внезапно Шурф поднялся и ушёл Тёмным Путём. Я шмыгнул за ним и оказался у самого края крыши Иафаха. Он стоял в шаге от меня, его смоляные волосы, не покрытые тюрбаном, и белоснежная мантия развевались на холодном ветру, но он сам, словно мраморное изваяние, такое же бледное и монументальное, оставался недвижим, даже если бы над резиденцией разразилась бы настоящая буря. Шурф смотрел вперёд, и я не видел, но чувствовал, как по его мнимо спокойному лицу катятся горячие слёзы, так, будто бы они лились сейчас из моих глаз. Я потрогал щёку рукой. Вот ведь! И правда, что-то я себя распустил. Я же знаю, что я жив, чего сам реву, как кисейная барышня?! — Макс, ты даже не представляешь, как кричит Рыбник. Как он требует, чтобы ты вернулся. От его крика меня разрывает на куски. Я не могу так больше. Я не могу справляться с этим один; раньше я мог, теперь — нет. Я хочу кричать так же, как он, но не могу, мне нельзя, иначе все подумают, что я снова сошёл с ума… А я ведь и так сошёл. Я самый настоящий псих, Макс! Впервые я это понял, когда почувствовал к тебе… Определённую тягу, чуть более серьёзную, чем простой научный интерес. Когда я понял, что именно я к тебе чувствую, я уже мысленно записал себя в Приют Безумных. Но ты… Ты ведь даже не видел. Ты не хотел видеть. Ты не понимал, что всё можно видеть так. А я молчал, как трус. Я не хотел тебя пугать. Я думал, что всё пройдёт, возможно, после того, как ты увидел Рыбника в Кеттари. Мне казалось, что если я вернусь к тебе, ты больше никогда ко мне не подойдёшь. Я бы сам ни за что на свете не стал бы иметь дело с типом, который даже своё безумие не может держать под контролем, а просто прикрывается выгодной ему маской. Но ты не отвернулся, а подарил мне новую жизнь и прогулку в свой чудесный город. И я полюбил тебя ещё сильнее. Я надеялся, что ты убежишь, когда поймёшь саму мою суть после Обмена Ульвиара. После того, как я подверг твою жизнь опасности, спрятавшись в другом Мире. Но ты просто пришёл за мной, и предложил так делать и дальше, для собственного удовольствия. Тогда я понял, что точно никогда не смогу тебя разлюбить. У тебя огромная душа, Макс. Ты великий человек… Наверное, поэтому я тебя и люблю. Поэтому я так страдал, когда узнал, что ты в Тихом Городе. Но тогда я не был так сломлен, как сейчас, потому что хотя бы знал, что ты жив, а если это так, то ты обязательно выпутаешься. Ты же Вершитель. Тебе достаточно просто этого слишком сильно захотеть. Но теперь, когда нет даже крошечной глупой надежды… Макс, он не замолкает! У меня уже трещит голова! Я просто хочу, чтобы всё это прекратилось! Хочу упасть и лететь так долго, как это позволит расстояние! Скоро мы увидимся, Макс. Встречай!       До моего поражённого сознания дошло, что именно он имел ввиду, только когда он занёс ногу для последнего шага в бездну. Я вцепился в него и попытался задержать.

      Нет! Я же не удержу! Он же сорвётся!!!

— Шурф, пожалуйста! Ты ещё нужен! Ты нужен мне, здесь, живой. Остановись, останься! Не падай, не умирай! Не для этого же я тебя спасал, право слово!       Пальцы, отчаянно вцепившиеся в его рёбра, побелели, и он сейчас держался на этой земле только на них. Я держал изо всех сил, не понимая, откуда они только берутся. Он внезапно открыл глаза и положил руки на то место, где были мои ладони, пройдя сквозь них, вдохнул полной грудью, разбалансировался, и я резко дёрнул его на себя. Вопреки моим опасениям он с лёгкостью опрокинулся на спину, выбивая из собственных лёгких весь воздух. — Да, наверное, не для этого… — неуверенно протянул он, покашливая. — Спасибо. Думаю, и вправду, пока рановато. Мне сегодня ещё убивать.       Ну конечно! Великое дело — изощрённая месть!