Когда никто не видит

      Он меня выслушал с непроницаемым выражением лица, и, когда я замолчал, поинтересовался: — Одного я не могу понять, Макс: почему, когда ты понял, что тебе угрожает опасность, ты никого не позвал? — Я… Честно говоря, не знаю. Вроде бы, один задрипанный Магистр… И я не такой уж и беспомощный… — Один? — Ну, как я понял, второй был на моей стороне.       Шурф закатил глаза. — Он был на своей стороне. Как только он расправился бы со вторым, он переключился бы на тебя. Ладно, это мы пока опустим. Но когда ты уже понимал, что в беде, почему не отправил мне Зов? — Так ты же занят был… — Занят на столько, чтобы не спасти тебя? — от него повеяло холодом, и я понял, что дело совсем дрянь. — Скажи мне пожалуйста, Макс, когда я в последний раз ставил встречу с какими-то королевскими обормотами выше твоей жизни? Ты же знал: я думал, что ты мёртв. Это были худшие дни в моей жизни. Это даже не сравниться с тем вечером, что ты резвился в Пустынной Земле Йохлима. Ты даже не представляешь, что я чувствовал… — Представляю, — тихо пискнул я. — Я… Я видел, Шурф.       Реакции не последовало, и я решил продолжить. — Дело в том, что я не совсем всё тебе рассказал. После того, как я очухался в той полуразвалившейся резиденции, я пошёл не за Джуффином, а… За тобой. И увидел, наверное, то, что мне совершенно не предназначалось, хотя, по большему счёту, ты говорил именно со мной. Да и потом я решил не оставлять тебя одного. Пытался заставить тебя меня заметить, думал, хоть так тебе будет легче. Когда я сбросил эту грешную чашку с подоконника, я думал, что у меня почти всё получилось, но то ли я балбес, то ли ты закрылся… А ещё прости меня пожалуйста, что я рассматривал тебя после бассейнов. Это очень по-свински с моей стороны…       Я поднял на него взгляд (и когда только успел его спрятать!). Шурф выглядел растерянным и подавленным. Даже не так. Придавленным осколками собственной бесстрастной маски. Лицо его было в этот момент таким выразительным, каким я его ещё никогда не видел, но лучше бы и не видел никогда вовсе: он смотрел на меня как-то затравленно, понурив плечи и явно сдерживаясь от желания втянуть в себя голову. — Шурф, да что же с тобой такое?! — Ты не должен был меня видеть таким.       Я помотал головой. — Ну подумаешь, голый! Я что, голых мужчин не видел? — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.       В памяти внезапно всплыло воспоминание, как я во дворе Кофейной Гущи объяснял Трише, почему мне с Шурфом вершить Мир гораздо проще, чем в одиночку или с кем-то другим. Другие видели меня в плачевном состоянии, и на подсознательном уровне уверенны, что я не всемогущ. А это сильно мешает практическому применению магии. Все мы слишком зависимы от чужого мнения. — Шурф, ты официально самый сильный, волевой и смелый колдун во Вселенной! То, что я видел тебя в нелучшие минуты твоей жизни вовсе не умаляет твоей значимости в моих глазах. И ты окончательно смог меня убедить, что ты не бесчувственный чурбан, и мне… — я немного замялся, — приятно, что все эти чувства ты испытываешь ко мне. Но было бы приятнее, если бы всё это происходило немного в других обстоятельствах… — Макс, я не совсем отвечал за свои слова тогда… — внутри меня всё замерло и в ушах зашумело. То есть, это всё было… А что это было-то вообще? — Можешь напомнить мне, какие именно чувства я выражал? — Тоску и, — я нерешительно заглянул ему в глаза, — любовь?       Он отчаянно вздохнул и спрятал лицо в руках. Я пододвинулся к нему ближе и убрал его руки в сторону. Видимо, на моём лице было написано что-то, что сподвигло его на следующий шаг. Он обхватил моё лицо руками, зажмурился и поцеловал. Это было мимолётное касание, почти нереальное, невесомое, на каком-то другом уровне жизни. Но оно осталось ожогом на моих губах.       Шурф посмотрел мне в глаза, желая найти там что-то… Но не нашёл. По крайней мере, не то, что искал. — Долго ты собирался это скрывать? — улыбнулся я, видя, как его отпускает. — Не могу сказать, что скрывал я это слишком усердно. В любой момент ты мог бы догадаться. — Но не догадывался. Ты же знаешь, до меня всё доходит, как до жирафа… — Это пятнистое животное с длинной шеей, да? — Угу. Так вот. Доходит до меня долго, и не факт, что правильно. Поэтому следовало бы всё говорить мне в глаза. — И к чему бы это привело? Ты бы покраснел, как небо над пустыней Хмиро, залепетал свою прекрасную несусветную чушь и сбежал бы, — говоря это, он сам покраснел не меньше. — Но сейчас же я не сбежал? — Макс, мне не нужны чувства из жалости. Ты теперь знаешь, что я люблю тебя, но узнал ты это не в самый подходящий момент. Я знаю, что в тебя по умолчанию встроена функция «жалеть всё живое», и я, как бы банально это не звучало, отношусть к этому понятию, поэтому, прошу тебя, подумай над этим как следует. Я более чем уверен, что через пару дней ты переменишь свою точку зрения… — У меня уже была пара дней, чтобы всё понять. Я не думаю, что чувства, которые ты у меня вызываешь, могут быть предусмотрены той пресловутой функцией. Я тебя люблю, Шурф. И, возможно, гораздо дольше двух дней. — Ты не понимаешь, — он немного скривился под гнётом своих мыслей. — Возможно, ты сейчас и чувствуешь нечто, сходное с любовью. Не исключено, что это она и есть, однако… Не давай мне ложную надежду. Ты же не будешь открыто состоять со мной в отношениях. Я знаю, что претит тебе сама эта мысль. Ведь отношения подразумевают под собой не только платонические чувства, какими бы сильными они не были, но и постельную составляющую…       Мне захотелось истерически захохотать, но я осёкся и смутился, нерешительно спросив: — Шурф, ты помнишь, что снилось тебе, пока я тебя не разбудил? Он не ответил, но судя по тому, как загорелись его уши, я понял, что он помнит. — Могу ли я предположить, что это был сон эротического характера? Он кивнул. — С моим, как я понимаю, участием? — Зачем ты лез в мои сны? — спросил он грубо и отчаянно. — Я не лез. Просто… Это был не сон. Это был такой весь из себя несуществующий я, который добрался до желанного запретного плода в виде тебя. Ты мне не веришь? Почему? Как я могу доказать тебе, что не сбегу от твоих чувств и не отступлю во время самого ответственного момента?