Когда никто не видит

      Когда сел неподалёку от расслабленного тела Лонли-Локли, дабы перевести дыхание, я непозволительно громко чихнул. Вот просто взял — и чихнул. А потому что почему бы и нет? Однако от этого звука Шурф вскочил, как укушенный, и сел на постели, сверля меня (именно меня! Не стену за мной, не колеблемые моими движениями потоки воздуха, а именно меня! Господикакясоскучилсяпоэтому!) заспанным, напуганным и, с позволения сказать, нихрена не впиливающим взглядом. — Упс, — только и смог выдавить я, глупо улыбнувшись и потупив взгляд в одеяло. Раз восемь, наверное, я за последние пять секунд мысленно перекрестился. Голову даю на отсечение, что если бы сэр Шурф был посвящён в такие тонкости христианской религии, то делал бы сейчас то же самое. Но он просто потряс головой, сгоняя сон. — Я сплю? — спросил он наконец. — Вроде бы, уже нет. — Я… — Шурф запнулся и с опаской на меня покосился. — Умер? — Нет, иначе бы я сейчас методично выцарапывал тебе глаза за такую оплошность, — он непонимающе поднял бровь в ожидании объяснений, на что я только развёл руками. — Просто я живой. Так уж вышло, что… — Макс?!       Я наконец осмелился посмотреть ему в глаза, и заметил, как его разрывает между смущением за свою наготу и желанием меня обнять (не исключено, что с целью оторвать мне мою многострадальную голову после данного мероприятия). Причём, кажется, смущался он не за своё тело, а из-за того, что боялся покалечить мою бедную «детскую психику». Но к обнажёнке в исполнении своей Истины я уже как-то привык (вот уж точно «напугали ежа голой задницей»!), поэтому, прерывая его душевные терзания, сам бросился к нему на шею. Он неверяще опустил руки мне на плечи, и, уткнувшись носом мне в макушку и вдыхая мой запах, совершенно не в своей манере всхлипнул. — Шурф, ну ты чего? — спросил я ему куда-то в ключицу. — Ты правда жив? — А ты что, мне не веришь? — я хитро прищурился и куснул его в плечо. — Вот теперь верю.       Шурф усмехнулся и обнял меня крепче. Потом отстранился, закутался в одеяло, посмотрел серьёзно-серьёзно и потребовал менторским тоном: — А теперь ты мне расскажешь, как ты тут оказался живым и невредимым, когда вся столица ищет виновника твоего убийства. — Только обещай, что не откусишь мне голову в процессе. — А есть за что? — Ох, Шурф. Как мне кажется, моментов, за которые её можно не откусывать, там гораздо меньше.       От убийственно выразительного взгляда Шурфа по спине пробежал холодок, и я принялся рассказывать события последних двух с половиной дней, старательно обходя стороной «опасные» моменты его «некондиции». Так как таких моментов было чрезвычайно много, мой рассказ сократился до простого описания битвы с Магистрами, трёх посещений Управления Полного Порядка и моего знакомства с нематериальным миром. Разговор о том, что я видел все его душевные метания я попытался отложить на неопределённый срок, так как… В общем, было стыдно.