Когда никто не видит

      Мы дождались ночи.       В зал одного из заброшенных домов на улице Мрачных Дверей (а ведь казалось бы — чуть ли ни самый центр города!) я вошёл один. Там было темно и пусто, но, несмотря на это, отчётливо ощущалось чужое присутствие. Я обвёл глазами комнату и прислушался. На втором этаже кто-то мерно шагал из угла в угол, стараясь приглушить этот звук. Я хмыкнул и, как будто бы случайно, столкнул на пол какую-то стеклянную чашку. Звук шагов на мгновение затих, а потом прямо передо мной возник мой старый знакомец. Честно сказать, было приятно видеть растерянность и удивление на его лице в первые секунды. — Расколдовался, значит, — он недобро прищурился и отошёл немного назад, оглядывая меня с ног до головы. — Скор же ты. И что, мстить пришёл? — Я пришёл делать то, чего не успел в прошлый раз. Арама Тутарелла, вы обвиняетесь в дебоше, убийстве, и покушении на жизнь государственного служащего! Я вынужден взять вас под стражу! — И где же твоя стража, а? Хм! Нет здесь никого!       Пока он был рассредоточен, я метнул в него Смертный Шар, но прогадал: он с лёгкостью его отбил. Зато на меня обрушился водопад огненных шариков, и я еле успел выставить щит. Спустя два-три заклятия с каждой стороны, он, стыдно сказать, припечатал меня какой-то хренью к стене и начал телепатически душить, утробно хохоча. — Ничему тебя жизнь не учит, противный вездесущий сэр Макс! — Вообще-то, — еле прохрипел я, — учит. — И чему же? — Никогда нельзя ходить на задания в одиночку!       Он мигом прекратил ржать и весь обратился в слух. Казалось, что никого в доме больше не было, однако стоило ему обернуться, как мой Шурф снял с себя кофин уккумбийский плащ и вскинул руку, озарившую комнату яркой вспышкой. Магистр Ордена имени Мокрой Птицы осыпался на пол аккуратной блестящей кучкой серебристого пепла под затухающее эхо своего же испуганного крика. Меня отлепило от стенки, и я упал на колени, заходясь кашлем. Лонли-Локли быстро нацепил свою защитную варежку и подлетел ко мне. — Макс, ты в порядке? — Жить буду, — я непринуждённо улыбнулся, но горло скрутил новый спазм. Шурф это почувствовал и сразу же начал надо мной колдовать. — Спасибо, Шурфище. И… Прости. — За что? — удивился он, вглядываясь мне в лицо. Судя по его отчаянно бегающим глазам, он успел надумать себе воз и маленькую тележку вариантов моего предположительного ответа. — За то, что ты был вынужден на это смотреть, — успокоил его я. — Я знаю, что тебе это было, мягко говоря, неприятно. Поэтому — прости.       Он обнял меня и зарылся носом в мои волосы. — Макс… — пробурчал он не отстраняясь. — Конечно, я волнуюсь за тебя. Всегда волнуюсь. Даже если ты просто сидишь на краю своей любимой крыши, я слежу за тем, чтобы ты случайно не упал. Я понимаю, что в этот раз были нужны мои перчатки и моя реакция, потому что если бы мы не воспользовались сейчас эффектом неожиданности, он бы нашёл тебя и убил. Мы выбрали меньшее из зол, и как бы мне не было больно смотреть на то, как ты страдаешь, мы справились. Я бы не допустил твоей смерти. Ты веришь мне? — я всхлипнул и кивнул. — Уверен, как и ты моей. — Шурф… А когда пройдут твои три дюжины лет, ты на мне женишься?       Он замер и напрягся. Зря я это спросил, ой зряяяяя… — Конечно! — ответил он, и с сердца в момент свалился тяжёлый неорганический предмет так, что, казалось, в гулкой тишине тёмной комнаты было возможно услышать, как он катится по полу. — Обещаешь? — Обещаю.