Огонь и персик

Кёджуро поставил перед Сабито кружку с чаем. Лёгкий дымок плавными струйками поднимался вверх, бесследно растворяясь в воздухе. Вместо платка теперь в носу у него виднелись два небольших куска ваты. Периодически их стоило менять, так как иногда могли сорваться несколько капель крови. — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросил Ренгоку, поправляя на плечах парня плед. Во время их своеобразной прогулки Накагава успел замёрзнуть до такой степени, что из-за дрожащей от холода челюсти не мог ничего толком сказать. Как только они зашли в дом, его хозяин тут же достал откуда-то плед. А пока его гость разувался, Кёджуро успел найти аптечку. — Я правда чувствую себя нормально… — он пытался скрыть всю ту грусть и боль, которую испытывал при общении с ним о Макомо. — Ты так неуверенно об этом говоришь. Прости, что в последнее время я так мало времени уделяю общению с тобой… Ты говорил, что ходишь на кендо. Может, увлекаешься чем-то ещё? Сабито был немного удивлён такому признанию. Ну как немного, на пару секунд он забыл, как люди разговаривают — язык не проявлял особого желания его слушаться. — Ну… — наконец выдавил из себя парень, теплее укутываясь в плед, — есть одно хобби… Ну не то что бы хобби… Но я люблю это делать, хоть никто об этом и не знает Сейчас ему хотелось одного — исчезнуть. Он никогда и никому — даже своим лучшим друзьям — не рассказывал об этом, а сейчас так просто открывает свои тайные увлечения человеку, которого знает от силы четвёртый день. — Ты меня заинтересовал, — Кёджуро, прищурившись, улыбнулся, — расскажи, что за хобби? — Рисование, — на выдохе произнёс он, прикладывая губы к горячей кружке и делая пару глотков. Даже небольшое количество горячего чая так неприятно обжигало чувствительные дёсны, что прежде чем продолжить Сабито потребовалась пара секунд. — У меня не особо получается, но каждый вечер я закрываюсь в своей комнате и пытаюсь. Творить, наверное?.. У меня есть рисунки всех своих друзей — Томиока, Макомо, Тенген, Шинобу и… У меня есть эскиз твоего портрета… — Мне кажется, ты просто себя накручиваешь — в твоих руках карандаш точно приобретает способность творить, — Ренгоку мягко коснулся теплыми руками холодных кистей Накагавы, — я чувствую, что ты замечательно рисуешь От того места, до которого дотронулся парень, по коже прошлась волна мурашек. Какой-то лёгкий заряд тока ударил в голову, приятно расходясь холодком по всему телу. — Спасибо… — Может покажешь мне один из своих рисунков? Если у тебя есть фотографии, конечно — Есть… Юноша хотел было встать, но Ренгоку резко остановил его. — В кармане куртки? — Да… — Не перенапрягайся, отдыхай На минуту жёлтая макушка скрылась в коридоре, но вскоре Кёджуро вернулся с телефоном парня в руке. Взяв из его рук гаджет, подросток судорожно начал искать фотографию одной из лучших своих работ. — Вот… — Сабито смущённо протянул ему телефон с открытым на нём изображением. Это был рисунок Макомо. Размеры отдельных её конечностей были немного приувеличены, но в целом — выглядело похоже. Девушка была изображена полубоком, держа у своего лица ветку глицинии. Нежно-сиреневое растение сочеталось с её большими бирюзовыми глазами. Кёджуро, как заворожённый, влюблённо рассматривал прекрасный портрет Макомо, вглядываясь в каждую деталь её лица. — Я был абсолютно прав — ты прекрасный художник! — Аах, да нет… Вовсе нет… Ренгоку озадаченно взглянул на него. — Ты чего? Это же прекрасно! Пожалуйста, можешь мне отправить свою работу? — Отправить?! Свою?! Работу?! — казалось, у Сабито сейчас снова кровь из носа пойдёт. — Да! Ты замечательный художник! Парня будто парализовало. Он прежде никому не показывал свои работы, а тут… Юноша нервно отпил ещё немного чаю. — Ну да… Да… — Спасибо! — Ренгоку улыбнулся, — может, тебе дать что-нибудь сладкое к чаю? — «Да, твои губы…» — Нет, спасибо. Я уже согрелся, мне кажется пора уже домой… — Ох… Ладно… Не буду тогда задерживать… Просто… — по лицу парня было видно, что он сильно расстроен, — может быть ты останешься ещё на пару минут? Сабито остановился. Кёджуро выглядел довольно грустным. Каждый день он возвращался в пустую квартиру, и редко к нему приходили гости. Этот взгляд буквально разъедал сердце парня, поэтому он поспешил отвернуться. — «Какого чёрта мне хочется плакать…» — Хорошо, я останусь. — Вот и отлично! Чем займёмся? — «Охх, ты бы знал, о чём я сейчас думаю…» — Пожалуй, предоставлю этот выбор тебе Ренгоку призадумался. Он редко проводил с кем-то время, поэтому даже толком и не знал что им нужно делать. — Я могу тебя нарисовать! Только… Я не умею писать в реализме — мои рисунки больше похожи на аниме… — Всегда интересно посмотреть на себя в другом стиле. Я готов позировать, куда садиться? — Сабито не подразумевал под этой фразой ничего серьёзного, ведь он не был профессиональной моделью, чтобы идеально принимать нужные позиции. — «Я бы с удовольствием побыл твоей музой… Или хотя бы просто очередной моделью для зарисовки на бумаге.» — Можешь, пожалуйста, снять кофту? Накагава неуверенно стянул с себя верхнюю одежду, оставаясь в одной тонкой майке. — И майку. Сними, пожалуйста, майку — А можно вопрос?.. — Конечно — Зачем?.. — Ради искусства. Есть у меня одно место, с которым вы будете очень гармонично смотреться. Пойдём, — Ренгоку схватил его за запястье и потянул за собой. Они прошли по недлинному коридору, выходящему в просторную светлую комнату. Кёджуро задвинул шторы, достал из небольшого шкафа футон из необычной ткани и расстелил его посреди комнаты. — Я увлекаюсь фотографиями… Твоё лицо прекрасно смотрится в этом интерьере. Только сними пожалуйста майку… Неспешно, Сабито всё же стянул с себя деталь одежды. Он понимал, что это не больше, чем фото, но мозг сам уже придумывал логическое продолжение этого вечера. Всячески стараясь сдерживать себя, он наконец оторвал глаза от пола. Взгляд Кёджуро плавно скользил от смущённого лица, не упуская и чётко выраженные ключицы, опускался на уровне ремня на талии юноши, изучающе оглядывая голый корпус с разных ракурсов. Спустя нескольких секунд такого открытого обзора на его тело, Накагава понял, что не зря не доставал из носа слегка пропитанные кровью ватки. — Ты идеально подходишь. Прости, иногда я могу быть слишком откровенен в своей работе, но что поделать. — «Взять меня прямо тут — вот что поделать!» — Я прекрасно понимаю, да, — он постарался произнести это максимально спокойно, и у него это вполне получилось. — Ложись сюда. Положи руки на пояс… Немного не так, нет… В конечном итоге Сабито всё-таки принял нужную для фотографии позу. Он стоял на коленях, одной рукой держась за пояс, а другой за шею. В таком положении ему пришлось простоять пару минут, пока Кёджуро искал фотоаппарат. Когда он наконец нашёл его, конечности парня уже потихоньку начали затекать. — Прости, сейчас. Ренгоку стал устанавливать камеру на штатив. Это заняло не очень много времени, но к тому моменту Сабито уже не чувствовал своих ног примерно до голени. — Прогнись немного в спине, мне нужна гибкость — «Уж где, а вот в постели я могу продемонстрировать всю свою гибкость…» — Приоткрой немного рот Нехотя, ему пришлось это сделать. Кёджуро стоял перед ним на одном колене, постоянно сравнивая изображение на камере и в реальности. Когда он собирался делать фото, то поднимал руку и Сабито замирал на пару секунд. — Ты шикарная модель… — Ренгоку снял фотоаппарат со штатива и начал просматривать фотографии, — как думаешь, Макомо так же хорошо бы смотрелась здесь? — Без сомнений… — Сабито быстро натянул майку обратно, — мне кажется уже пора… Просто меня мама ждёт… — Конечно, я больше не смею тебя задерживать, ты и так мне очень помог! — Кёджуро, улыбаясь, отложил камеру в сторону, — я могу проводить тебя до площадки, ну, а дальше ты уже знаешь дорогу Накагава молча кивнул. Он уже практически смирился с влюблённостью Кёджуро в Макомо. Практически. Ему было некому об этом рассказать. С Макомо о таких вещах разговаривать было как-то неловко и даже неприятно, а у Томиоки и своих проблем с Танджиро хватало. Он не мог этого принять, осознать. Это было не в его духе. Ренгоку уже убрал всё оборудование, пока Сабито сидел в коридоре, находясь в предобморочном состоянии. Видимо, скачёк давления не очень хорошо отразился на его самочувствии. Было такое ощущение, что сейчас из носа снова пойдёт кровь. Он положил голову на колени. По венам растеклось что-то тёплое, даже горячее, и это «что-то» начало с ускоренным темпом уходить в небытие. — Сабито, ты точно в порядке? — Кёджуро опустился перед ним на колени. Мертвенно-бледная кожа не говорила о его состоянии ничего хорошего. — Я не могу тебя так отпустить! Парень был гораздо крепче и выше, примерно сантиметров на 15, может больше, поэтому он без проблем поднял его на руки. — Снежная королева… — Ренгоку уложил его на небольшой диван, — нужно сначала привести его в сознание… Кёджуро не был врачом, поэтому толком и не знал, как нужно приводить людей в чувства. Ничего лучше, как искусственное дыхание, к нему в голову не пришло. Он вдохнул побольше воздуха и быстро прильнул к губам Сабито, отдавая ему весь воздух из лёгких. — «Ну если уж и это не помо…» Глаза юноши распахнулись. Ренгоку, увидев это, резко отпрянул назад. Накагава закашлялся, после чего с ужасом посмотрел на сидящего рядом Кёджуро. — Слава тебе Господи, очнулся — Я же в коридоре стоял… — Ну не стоял, а сидел это раз. А два — ты отключился. Дай я померяю давление Сопротивляться парню, который был почти в полтора раза больше него, было бессмысленно, поэтому Сабито, всё ещё не отошедший от своего полумёртвого состояния, молча протянул руку. Кёджуро быстро сбегал в другую комнату за небольшим аппаратом для изменения давления. Он повесил его ему на руку, затягивая специальный ремешок. Нажав на кнопку, ремень, от которого шла недлинная трубка, начал надуваться. — Больно! — Тшш, помолчи, — Ренгоку успокаивающе погладил его по руке, после чего взглянул на показатель давления, — 90/50… Это очень низкое давление — А можешь пожалуйста позвонить моей маме? Она меня заберёт домой, у неё машина есть… — Конечно, я сейчас… — «Кёджуро, иногда ты ведёшь себя как идиот…» — пронеслось у Ренгоку в голове, когда дрожащие руки Накагавы протянули ему телефон с уже набранным номером.

* * *

Томиока сидел на лавочке. На улице было довольно холодно, от пронизывающего до костей ветра не спасала даже тёплая куртка, но ради него он был готов немного потерпеть. Этот мальчишка опаздывал. В случае с кем-то другим (за исключением Сабито и Макомо) он бы уже давно ушёл, но не в случае с ним. Изредка поглядывая на циферблат наручных часов, Гию уже начал нервничать, как до его глаз не дотронулись чьи-то тёплые ладони. — Угадай, кто? Юноша мягко улыбнулся, услышав знакомый голос, и положил свои руки на руки «незнакомца». — Даже не знаю, кто это… — он потянул мальчишку к себе за запястья, касаясь губами тыльной стороны ладони. — Томиока… — лицо мальчишки вспыхнуло как спичка, — мы же знакомы всего пару дней… — Если наши чувства взаимны, то… — он взглянул ему прямо в глаза, — почему бы и нет? Танджиро шумно выдохнул, отводя взгляд. — Почему бы и нет… — он аккуратно коснулся кончиками пальцев до костяшек Томиоки, прижимаясь к нему плотнее. Заметив это, парень улыбнулся, обнимая его свободной рукой. — Танджиро… — осторожно начал Гию, — мы с тобой не так давно знакомы, поэтому… Как насчёт того, чтобы узнать друг друга немного получше?.. — Я не против, — он улыбнулся, незаметно для них обоих переплетая их пальцы воедино, — почему твои руки такие холодные? — Не знаю, — юноша крепче сжал ладонь Танджиро, — так может… Расскажешь пожалуйста что-нибудь интересное о себе? — Я не особо интересная личность… Не знаю, что ты во мне нашёл… — Если ты ещё раз такое скажешь — я перестану с тобой общаться. Думаешь, каждый первоклассник может привлечь к себе внимание средних и старших классов? Ты удивительный, волшебный, замечательный, поразительный и… Я люблю тебя, Танджиро. Томиока поднял взгляд на Камадо. Его лицо сейчас напоминало цвет спелой вишни, глаза быстро скользили по очертаниям предметов, стараясь зацепиться хоть за что-то, но ничего не выходило. Он прикрыл веки, нервно выдохнул и крепко стиснул руку парня. — Я т-тоже, Томиока… Гию коснулся холодными пальцами горячей щеки мальчика, проводя ими до его подбородка. В следующую секунду он мягко прильнул к пухлым губам. Покусывая их, Томиока протолкнул язык в рот Танджиро. Тот сначала испугался, но после начал неуверенно и неумело отвечать на поцелуй. Разум стало охватывать чувство эйфории, сладкой истомой растекаясь по всему телу. Стало не хватать воздуха. Оторвавшись друг от друга, они смущённо отвернулись. Было немного неловко, но так приятно… Танджиро осторожно коснулся пальцами своих губ, мечтательно вздыхая. — Ты спрашивал что-то интересное обо мне?.. — Да. Мне хочется узнать тебя поближе, — парень улыбнулся и положил руку ему на голову, зарываясь пальцами в мягкие бордовые волосы. — Ну… У меня большая семья… Двое друзей… И в принципе всё… Ну, ты же уже знаешь, что я играю на цудзуми — Зеницу Агацума и Хашибира Иноске, верно? — Верно, а… Откуда ты знаешь?.. — Сабито ходит с Иноске на тренировки по кендо, а так — Макомо рассказывала Танджиро молча положил ему голову на плечо. Юноша заботливо поцеловал его в макушку, прижимая к себе ещё крепче. — Ты такой тёплый, — он аккуратно провёл рукой по его шее, оттягивая воротник куртки. — А ты такой холодный… — Камадо поёжился, чувствуя дуновение ветра и ледяные пальцы на своей шее. — «Надеюсь, твоё сердце не такое же холодное, как и твои руки…»