Огонь и персик

Следующие пару дней шли своим чередом; здоровье Томиоки наконец пошло в гору, как и нос Сабито — наконец-то юноша мог ходить в школу. Кимура, как и Накагава, всё ещё не хотели рассказывать Гию про того парня, который зажимал Танджиро; они планировали рассказать об этом только тогда, когда он уже выздоровеет — мало ли, что придёт ему на больную голову. — Я вот думаю, — протянула Макомо, протирая салфеткой кларнет, — мы же должны об этом рассказать Томиоке… — Должны, — юноша, сидя до этого на подоконнике, теперь уже спрыгнул и подошёл к ней, — но не сейчас. Он же у нас больной, во всех смыслах этого слова… — Сабито. — Ну хорошо-хорошо. В данный период времени он болеет, поэтому мало ли, что случится с ним в таком состоянии… Может у него температура подскочит, или там, ну, я даже не знаю… В кому впадёт, например! — Сабито, думай, что говоришь, — девушка кинула салфетку в рюкзак, после чего одела его на спину, — он просто простудился! Всё, иди на своё кендо, у меня репетиция — Тебя проводить после вашей репетиции? — Да, если тебе не трудно, конечно… В прошлый раз… Да, спасибо — Подожди — что в прошлый раз? — юноша прищурился, вглядываясь Макомо в глаза. — Какой прошлый раз? — девушка уже успела тысячу раз отругать себя за то, что сболтнула лишнего, — никакого прошлого раза, Сабито. У тебя, наверное, галлюцинации, я пошла, до встречи! Она быстрым, практически бегом, шагом убежала до ближайшего поворота по коридору, который вёл в актовый зал, где её уже заждались. — «Что-то тут не чисто…» — юноша нахмурился. Хотелось бы разобраться, что происходит с его подругой, но время уже поджимало, поэтому, накинув на плечи рюкзак, он побежал к лестнице на первый этаж, в физкультурный зал.

* * *

— Саабиитоо! Макомо махнула рукой парню, сидевшему на школьной лавочке. Он зависал в телефоне, просматривая фотографии Кёджуро, но, услышав голос подруги, быстро сунул гаджет в карман. — Привет, — юноша поймал девушку в свои объятия, заключив руки на её талии, — однако, мы очень давно не виделись! — Сабито, не дерзи — Не дер… — он на секунду завис, — хорошо, не буду… Пара вышла со школы и неторопливо побрела к дому. Макомо шла молча, смотря под ноги и придерживая за руку Сабито; парень был погружён в свои мысли, поэтому не смотрел на дорогу и просто шёл, направив взгляд в даль. — Нуу… Как репетиция прошла?.. — Охх, да как обычно… Тенген опять поругался с Обанаем, а ещё к нам Джигоро-сенсей заходил… — Джигоро-сенсей же обучает младшие классы, нет? — Сабито покосился на Макомо с явным недоумением. — Да… Он искал Танджиро, они там что-то со своими друзьям натворили… Ну и Тенгену за крики влетело, да — Ох, не сладко Танджиро придётся… — Ага… Так это, а как тренировка по кендо пошла?.. — Агх, да отрабатывали то, что на прошлой тренировке учили, и там ещё был… Елоске, вроде так. Он со мной в паре работал, угу — Иноске… — Ну Иноске, Елоске, какая разница… — Сабито подкатил глаза. Кимура вздохнула, покачала головой и хотела было что-то возразить, как вдруг поднялся сильный ветер, пробравший девушку до самых косточек. Если до этого она просто подрагивала от неприятного ощущения холода, то от поднявшегося ветра Макомо довольно сильно замёрзла. Заметив это, Сабито, усмехнувшись, снял с себя единственную верхнюю одежду — тёплую кофту — и накинул на её плечи. — Тоже мне, Снежная Королева, — оставшись в одной майке, юноша рассмеялся, кидая на девушку надменный взгляд. — С-спасибо, но ты же замёрзнешь! — Плевать, грейся Она подкатила глаза, теплее укутываясь в кофту парня, которая была ей немного велика. Накагава рассмеялся, будто невзначай потянувшись и закинув свою руку ей на плечи, немного прижимая к себе. — Иногда ты такая смешная, Макомо — Угу, но главный клоун из нас троих — ты! — Я не клоун, я просто пытаюсь понять вам настроение, или вы — вечно пассивно-депрессивные нытики, которые любят погрустить или поплакать. И не смей мне больше напоминать про тот вечер, — на этом предложении голос юноши довольно сильно похолодел, а с губ пропала ехидная улыбка. — Хорошо… — девушка выдохнула; примерно в это же время она наконец-то начала согреваться. Телефон в кармане пальто девушки завибрировал, оповещая о приходе сообщения. Девушка достала из кармана гаджет, чтобы посмотреть, кто же всё-таки ей написал.       — Милая, ты сейчас свободна? Макомо едва заметно покраснела, прикрывая экран телефона рукой так, чтобы его не увидел Сабито.       — Минут через 5 дома буду, а что?       — Я просто хотела поговорить с тобой Эти слова её не на шутку напугали. Одна мысль о серьёзных разговорах бросала её в дрожь, хоть и когда о них заходила речь — она вела себя так, будто ничего особенного не происходило.       — Хорошо)       Я, тогда, когда приду — позвоню тебе       — Хорошо, дорогая ~<3 Макомо прикрыла лицо рукой так, чтобы не было видно покрасневших щёк. Приметив это, Сабито снова принял на лице прежнюю ухмылку. — Уу, ну и кто же тебе там, Макомо, написывает? — юноша поиграл бровями, — наверняка какой-нибудь молодой юноша, даа? — Ага, Кёджуро… Девушка сказала это в шутку, ни разу не пытаясь задеть чувства друга, но, по всей видимости, у неё это не особо вышло. Сабито резко отстранился, скрещивая на груди руки и грустно выдыхая. — Ох, Сабито, прости… Я не хотела, честно… — Всё в порядке. В полном, — коротко отрезал юноша, отводя взгляд на дорогу; ближе к вечеру, а точнее ближе к шести или же семи часам вечера, на удивление, на проезжей части редко можно было встретить машины. Макомо сняла с себя кофту Накагавы и накинула ему на плечи, на что парень лишь едва заметно кивнул головой, натягивая на себя одежду. Следующие пару минут пара шла молча; Кимура всё ещё корила себя за то, что выдала такой глупый ответ, а Сабито же просто было нечего сказать — девушка без слов прекрасно понимала, на какого же «таинственного незнакомца» направлены все его мысли. — Я не знаю, как описать то, что я чувствую, — привычный, типичный и довольно холодный тон — Макомо поняла, что Сабито сейчас настроен максимально серьёзно, ведь редко они с Гию могли лицезреть его в таком образе, — мне просто… Мне не хочется о нём говорить. Мне хочется быть с ним. Чувствовать его… Аах, — юноша нервно выдохнул, закидывая руки за голову, — как же меня всё достало! Я вижу его в школе, и меня бесит, что я не могу его поцеловать! Макомо отвела взгляд, понимающе кивая. Они подошли к дому девушки. Та повернулась к другу, намереваясь попрощаться, как вдруг раздался высокий радостный слащавый голос. — Макомо-чаааан! — кто-то обнял её со спины, тем самым напугав до полусмерти. — Ш-Шинобу-чан, зачем так пугать! — девушка прикрыла глаза руками, после чего обняла Кочо в ответ. Сабито, всё это время наблюдавший за этим, с долей скептицизма, но и не без удивления, всё же решил прервать эту идиллию. — Здравствуй, Шинобу, — юноша улыбнулся; эта встреча была, конечно, неожиданной, но вовсе не неприятной — Сабито и Шинобу нормально друг с другом ладили, просто, не так часто общались. — Вечер добрый, Сабито-сааан, — не выпуская Кимуру из своих объятий, она улыбнулась в ответ, — я, надеюсь, ты не против — Не против конечно Юноша ухмыльнулся, кидая на пару двусмысленный взгляд, от которого Макомо хотелось сквозь землю провалиться. — Я тогда пойду, а то ещё надо Томиоку набрать. В общем, девчонки, удачи вам, а я пошёл Сабито ещё раз взглянул на Макомо, подмигивая и шепча слово, вогнавшее девушку в такую неописуемую ярость и смущение, что если бы там не было Шинобу, она б перекусила ему глотку собственными зубами. — Тебе конец, Сабито… — Ну, это уже завтра, а сейчас — до свидания, Макомо, Шинобу-сан Юноша помахал им рукой, хитро улыбнулся и, застегнув кофту, направился к себе домой. Макомо обернулась к Кочо и теперь уже по-нормальному, не стесняясь, крепко обняла её. — Ты меня конечно напугала… — Я хотела поговорить с тобой с глазу на глаз, милая, — девушка мягко провела рукой по красным щекам, — скажи мне пожалуйста… Кёджуро Ренгоку, 5-В, верно? — Ахх… Верно… — Я не буду ходить вокруг да около, поэтому спрошу сразу — он влюблён в тебя? Макомо потёрла пальцами переносицу и подняла взгляд на девушку. — Да. Он влюблён в меня. Внутри Шинобу будто что-то разбилось. Сдерживая дрожь в голосе, не спуская с губ улыбку, она спросила: — И… Это, что — взаимно?.. — Нет! Я продолжаю с ним общаться, потому что он действительно хороший человек и очень интересный собеседник, но… Я не даю ему ложных надежд, из-за того, что… — Что? — Кочо приподняла бровь. Кимура привстала на носочки, дотягиваясь до ушей девушки, и тихо прошептала: — …В него влюбился Сабито… Шинобу с удивлением взглянула на неё. — Вот как… Аах, а теперь послушай, милая, — она взяла её за руку, — тот поцелуй, он... Разве ничего не значил?.. — Что?! Нет, конечно нет, Шинобу! Я… Я люблю тебя!.. Пару минут они простояли молча. Макомо было безумно неловко, в отличие от её девушки — новость о том, что она не испытывает к Ренгоку никаких чувств, очень сильно обрадовала её; до этого у неё были сомнения, что Кимура просто не хотела её обидеть и вовсе не хочет встречаться с ней, но теперь… Наблюдая, как ученица средних классов места себе от смущения не находит, девушка неожиданно начала смеяться. Она резко притянула к себе всё ещё недоумевающую Макомо и заключила её в объятиях, поглаживая по ключицам и проводя рукой вдоль спины. — Я тоже тебя люблю, мой цветочек Шинобу осторожно взяла её за подбородок и мягко прильнула к искусанным губам. Пуская пальцы в тёмные волосы, она, крепко держа её за талию, наклонила немного назад, с неменьшей страстью впиваясь в губы. Макомо, не упуская момента, закинула руки ей за шею, касаясь холодными пальцами оголённой части тела. Этот момент мог продолжаться, казалось, вечность, если бы девушки не услышали у себя за спиной чей-то медленный голос. — Сестрёнка Макомо… Я надеюсь, что вы обе сможете объяснить мне — что это было?..

* * *

— Мааам, — юноша закрыл за собой дверь, — я дома Он скинул с себя рюкзак вместе с кофтой, которую благополучно по дороге расстегнул, и, небрежно скинув кроссовки, потащился на кухню. После тренировок Сабито возвращался довольно-таки поздно, поэтому, когда его мать работала не в ночную смену, он всегда заставал её сидящей на кухне либо с блокнотом, либо с чашкой чая (а то и всё вместе) в руках. Этот вечер был не исключением. Он зашёл на кухню и сразу подошёл к матери. — Привет, моё солнышко, — женщина встала из-за стола и обняла сына. — Ну мааам… — Накагава покраснел. — Ох, да ладно тебе, — Хитоми улыбнулась, погладила сына по голове и жестом указала на стол, — садись, сейчас я тебя накормлю… — Да, мам, только сейчас… — юноша похлопал себя по карманам. Он быстро выскочил в коридор и, порыскав по отделениям рюкзака, достал оттуда телефон. На экране высветилось несколько сообщений от Макомо, и последнее из них, которое он мог увидеть — «Нам с Шинобу конец». — Ох, Господи… — Сабито открыл и стал читать все сообщения, коих было не так много — всего 3. — «Кэтсеро застал нас Шинобу… » — ууу, ну вы конечно и… «Пока мы целовались!!!» — ооо, я б на это посмотрел… «Нам с Шинобу конец»… — юноша выдохнул. — «Конец — не то слово…»       — Напиши пожалуйста, как всё закончится, ладно? Я тебя наберу, расскажешь. Сабито сунул телефон в карман и вернулся на кухню. На столе уже стояла небольшая миска с рисом, от которой поднимался едва заметный дымок, а рядом на небольшой досточке лежал запечённый кусочек скумбрии. Около столешницы находилась его мать; она разговаривала с кем-то по телефону, попутно записывая что-то в блокнот. По её голосу было ясно — звонят ей по работе, и там случилось что-то серьёзное. Юноша выдохнул, понимая, что сегодняшний вечер ничем не будет отличаться от других — его мать опять будет разговаривать с начальником, а он, уже после ужина, проведёт весь вечер в комнате. Лениво водя палочками вокруг тарелки, Накагава покосился на рыбу с небольшой мисочкой с соевым соусом. Он аккуратно отломил кусочек от скумбрии, обмакнув его в соусе, отправил в рот. Сабито не особо любил рыбу, но то, как её готовила его мама — для него это было какой-то высшей степенью вкуса. Когда Хитоми наконец отложила телефон, его сына на кухне уже не было. Выдохнув, она кинула взгляд на уже вымытую посуду, поправила очки на переносице и направилась в его комнату. Им давно нужно было серьёзно поговорить, но она всё это время оттягивала этот момент. И теперь уже тянуть было поздно. Сабито вновь и вновь пролистывал в галерее фотографии Кёджуро. Эти фотографии… Прекрасная улыбка, мягкие черты лица… Юноша краснел каждый раз, когда видел его. Сомнений уже не оставалось — он влюбился. Накагава кинулся к своему письменному столу. Перевернув на нём практически все принадлежности, он наконец нашёл свой блокнот с зарисовками. Схватив карандаш средней мягкости и небольшой кусочек клячки, он плюхнулся обратно на кровать. Положив телефон на колени телефон с открытой фотографией Ренгоку, парень улыбнулся, попытался сломать себе несколько пальцев, но не получилось, и костяшки просто хрустнули, и только после этого дал карандашу мягко заскользить по бумаге. Он напрочь забыл про обещание позвонить Томиоке и спросить про его самочувствие — теперь его мысли крутились только вокруг Кёджуро. Из этого странного состояния, схожего с эйфорией, его вырвал стук в дверь и тихий виноватый голос Хитоми. — Сабито, я могу зайти? Юноша быстро закинул блокнот, канцелярские принадлежности и телефон под подушку, сделал максимально спокойное лицо; в комнате была включена только подсветка, поэтому красноту на его щеках она не должна была заметить. — Конечно, мам Дверь приоткрылась, в комнату зашла женщина — ей было явно очень неловко, но она пыталась держаться максимально спокойно. Сабито чувствовал себя не лучше; его мать очень редко заходила к нему в комнату по собственному желанию, просто поговорить с ним. — Ты прекрасно понимаешь… — Да, мам, знаю… Озэму-сама, все его проблемы, дела, которые он перебрасывает на тебя… Хитоми отвела взгляд. Изнутри её будто разъедало это неприятное чувство неловкости и вины, которое накалялось буквально с каждой секундой. — Скажи, мам… Сабито не смел поднять взгляд, продолжая мять в руках край дзюбана. — Я отвратителен, если мне нравятся парни?.. Женщина удивлённо взглянула на сына, что никак не мог оторвать глаза от кровати. — Ты что, милый? Ты всегда знаешь, что я буду любить тебя, несмотря ни на что, — она коснулась его подбородка и приподняла голову, — ты — мой единственный сын. Как я могу перестать тебя любить только из-за твоей ориентации? Она крепко обняла его. Хитоми почувствовала, как место, куда уткнулся личиком её сын, начало пропитываться влагой. — Ты что, плачешь что-ли? Вот же… — женщина погладила его по волосам, — ты ещё такой маленький… Глупый… Она мягко провела рукой по его спине, прижимая дрожащее тело к себе. — «Спасибо, мам…»

* * *

— И так… Кэтсеро зажёг лампу. Всю комнату озарил мягкий, приятный глазу желтоватый свет. — Юные леди, объясните мне пожалуйста — что это было? Макомо отвела взгляд в сторону, немного прижимаясь к Шинобу. Девушки, незаметно для Кэтсеро, держались за руки, бережно переплетая пальцы, поглаживая друг друга по костяшкам. — Кэтсеро, это тебя не касается… — Не огрызайся, Макомо. Ты — моя любимая младшая сестрёнка, и я вполне имею право знать, что происходит в твоей жизни! Ты слишком мала для таких отношений! — Замолчи! Замолчи, Кэтсеро! — Макомо вскочила, не в силах контролировать эмоции, — я её люблю! Я не маленькая, мне не 10 лет! Я взрослая и могу сама решать — с кем мне встречаться, а с кем нет! Никогда прежде ни Шинобу, ни Кэтсеро не видели девушку в таком состоянии. Будучи гораздо крепче и выше своей сестры, юноша немного испугался. От Макомо исходило столько агрессии, что её брату пришлось сделать пару шагов назад, чтоб она просто не набросилась на него. — Успокойся, милая, — даже когда Кимура вскочила, не отпустила руку Шинобу; девушка заботливо огладила её по немного выпирающим венам на её кисти. — Да… Хорошо… — она неловко поправила волосы и села обратно к своей девушке. — Охх, Макомо… Господи, дай мне сил с такой сестрой… — Прекрати, Кэтсеро, — Кочо нахмурилась, крепко сжимая ладонь Кимуры, — она вполне взрослая, и знает, что делает. Поэтому, если тебя что-то не устраивает — Макомо, пошли со мной — Честно-честно?.. — Честно-честно, цветочек, — она мягко поцеловала её в висок, — ну, так что, Кэтсеро? Юноша недовольно нахмурился. — Макомо, марш в комнату, живо Она хотела было возразить, как Шинобу что-то прошептала ей на ухо, после чего неторопливо поплелась в комнату. — Я вижу, что ты умная девушка, и глупостей не совер… — Кэтсеро заметил, что его сестрёнка, будто невзначай, задержалась на лестнице, вслушиваясь в каждый момент их диалога, — Макомо, бегом! — Ну ладно, хорошо, спокойной ночи… — Спокойной, мой маленький цветочек Кочо послала ей воздушный поцелуй, от которого Кимура покраснела настолько сильно, что её лицо было похоже на свежесорванную клубнику. Кэтсеро неосознанно улыбнулся, что не ускользнуло от внимания Шинобу. — Ты ведь любишь её? — Люблю… — И почему тогда не хочешь, чтоб она была счастлива? — Я… Не знаю… Просто… Я не могу представить, как кто-то будет её целовать, обнимать… Делать всякие непристойные вещи… — Ох, нет-нет. Я на такое не способна, ты уж извини. Обнимать, целовать — ей это нравится. Она любит тебя, дурак, но как брата — а ей хочется настоящей любви. Она ж не может просто так взять и поцеловать тебя взасос Кэтсеро замер, обдумывая слова девушки. Шинобу улыбнулась и положила ему на плечо руку. — Подумай пока. Твоя сестра ждёт от тебя поддержки. Я пойду Когда девушка ушла, он решил проверить свою сестру. Не надеясь, что она уже спит, юноша тихонько приотворил дверь. Макомо лежала на кровати, закинув ноги на стену. Она была одета в пижаму, мирно посапывала, сжимая в руках плюшевую игрушку. Кэтсеро улыбнулся. — «Как в детстве…» Он аккуратно уложил её в нормальную для сна позу, снял с волос заколки в виде цветков и укрыл одеялом. Он потушил свет в комнате и осторожно прикрыл дверь. — «Я люблю тебя, Макомо, и я хочу, чтобы ты была счастлива…»