Огонь и персик

В глаза Сабито ударил яркий солнечный свет. Зажмурившись, он протёр глаза ладонями и медленно открыл их. В голове пулей пролетели события вчерашнего вечера и… Ночи. Парень прикрыл лицо ладонями. Оглядевшись, он понял, что в кровати лежит один. Накагава лениво потянулся, свесил с кровати ноги и, подзатянув на поясе ремень, который за ночь немного ослаб, он неторопливо отправился на поиски Кёджуро. Сабито был в этом доме второй раз, поэтому расположение комнат особо не помнил. Плюс ко всему — голова неприятно гудела в районе висков. Он прошёл вдоль недлинного коридора, наугад хватаясь за одну из дверных ручек. За первой дверью не было ничего, кроме небольшого столика и стоящего на нём графина. — «По всей видимости — это студия… Ну, или что-то типа того» — подумал Сабито, после чего продолжил поиски. Накагава открыл следующую дверь и тут же пожалел об этом. Кёджуро, без майки, в полотенце на бёдрах. Увидев Сабито, он улыбнулся. — Доброе утро! Как спалось? Парень будто язык проглотил. Его глаза медленно заскользили по фигуре Ренгоку и остановились где-то на уровне пояса. — Я… Голова немного саднит, а так… Всё в порядке… — Сабито не мог оторвать от этого места взгляд. — Я сейчас переоденусь и приготовлю завтрак, поэтому жди на кухне Парень едва заметно кивнул головой, после чего быстро захлопнул дверь, оставив Кёджуро в полном недоумении. Юноша опустил взгляд вниз, и с ужасом обнаружил что-то, что было видно сквозь полотенце. — «О ГОСПОДИ» Сабито сидел на кухне. В голове всё ещё стоял образ (и не только) Кёджуро в полотенце. Но хотелось бы видеть его без… С коридора послышались приближающиеся к комнате шаги. — Ты прости, что я так тебя одного оставил, — к нему со спины подошёл Ренгоку и мягко положил руку ему на плечо, — просто душ надо было принять — «Божечки, пожалуйста, пусть он принял этот душ не из-за того, о чём я думаю…» — Ничего страшного, — Сабито выдавил из себя улыбку, внутренне сгорая от стыда, — я сейчас, просто нужно проверить — мало ли, мне мама написала… Парень, не спуская с губ такой же глупой, но милой улыбки, встал из-за стола и пулей выбежал с кухни.       — Только не натворите там глупостей! — «МАМ, СЕРЬЁЗНО?!» Сабито подкатил глаза. Резко, телефон юноши завибрировал; на экране высветилось фото Гию. — «Томиока… Тебя сейчас не хватало…» — Да, Гию? — Я могу тебя поздравить? — Ээ… С чем?.. — Ну у вас же там с Кёджуро… На другом конце трубки послышались хлопки, но, даже не видя в этот момент друга, Сабито прекрасно понял жест, который он сейчас показал. — ТОМИОКА. — А, значит ничего не было.? Хах, ну ладно… Я могу зайти к тебе? — Я сейчас у Кёджуро… Так, ладно, говорить долго не могу, чао, пока! — А… Сабито бросил трубку. Написав маме сообщение о том, что он вернётся где-то через час, парень со спокойной (нет) душой направился обратно к Кёджуро. — Я как раз закончил, вовремя ты вернулся Ренгоку поставил перед Накагавой тарелку с яичницей. — Спасибо, — Сабито аккуратно взял в руку столовые приборы. Кёджуро с улыбкой наблюдал за тем, как его друг с аппетитом уплетает за обе щеки приготовленную им еду. — Ну как? — Вкусно! Я обычно не завтракаю… Но такое я ел бы каждый день! — Ты не завтракаешь?! — ужаснулся Кёджуро, чуть ли не подавившись при этом чаем. — Ну… Да, а что?.. — Я буду каждый день брать что-нибудь с собой в школу и насильно кормить тебя! — Ээй, нет! Я не ем утром! — Это же вредно для твоего здоровья, Сабито. Ну пожалуйста, хотя бы ради своей мамы Сабито отвёл взгляд. Ему было немного стыдно, что его — уже самостоятельного — подростка — учит жизни парень, который старше его всего-то на 3 года. — Я… Не знаю… — Съешь ещё что-нибудь! Я настаиваю! — Ну Кёджуро, я же уже не ребёнок! Ренгоку нахмурился. Подойдя к холодильнику и вернувшись обратно за стол с какой-то миской в руках, он деликатно подсел к Сабито немного ближе. — Фрукты любишь? — Люблю… — А почему ими не завтракаешь? — Не хочу… — А надо, Сабито, надо! Это давление вызывало в юноше довольно смешанные эмоции — с одной стороны ему было приятно, что о нём беспокоятся, но с другой… В носу стало неприятно щипать, на глаза навернулись слёзы. — Ну хорошо… Открывай рот, придётся тебя с ложечки кормить — Ну нееет! В тот момент, когда Сабито начал завывать, его рот слегка приоткрылся, что не ушло от внимания Кёджуро. Парень быстро зачерпнул небольшую ложку содержимого миски и сунул её в рот парня. Изначально, Накагава хотел выплюнуть эту непонятную, как он думал, кашу, но, распробовав всё, как следует, передумал и всё же проглотил еду. — А что это?.. Что-то вкусное… — Это самодельный йогурт с клубникой и яблоком, ничего более — Это вкусно! — Сабито улыбнулся. Незаметно для себя, Кёджуро немного покраснел. Ему редко кто-то говорил комплименты, а этот мальчишка сделал их ему за это время, что был с ним, казалось, больше, чем за всю его жизнь. — Ты мило краснеешь, — на автомате произнёс Сабито, резко осознавая, что сейчас ляпнул. — С-спасибо… Ренгоку отвёл взгляд, не в силах сдерживать румянец на своих щеках. Накагава чувствовал себя не лучше — продолжая черпать из миски йогурт, он почувствовал что-то горячее в области фильтрума. На стол упала капля чего-то красного. — О, боже… — Сабито закинул голову назад, прикладывая пальцы под нос. — Сабито! Кёджуро озабоченно взял его под руку и повёл в ванную. Юноше это уже порядком насточертело, поэтому, пока Ренгоку аккуратно вставлял ватки ему в нос, он словил себя на мысли, что медленно начинает реветь. — Сабито, ты чего? — парень бережно коснулся до его щеки, — не плачь, пожалуйста, — он крепко обнял его, пытаясь успокоить, — что с тобой? — Я… Я устал… — захлёбываясь в слезах, прошептал Сабито, вжимаясь всем телом в тело Кёджуро, — я такой… Глупый, страшный… — А ну хватит! Отставить самобичевание! Сабито, ты красивый, умный, милый и добрый — почему ты так… Ненавидишь себя? Накагава немного отстранился. С глаз всё ещё срывались крупные бусины слёз, который парень периодически небрежно вытирал краем майки. — Я ещё тогда мелким был… И… Отец ещё был с нами… Мы шли вечером, вдвоём, без мамы. Я тогда был самым счастливым человеком — отец очень редко проводил со мной время, в принципе, после того, как он бросил нас, это понятно почему. Не помню, о чём мы разговаривали… Но я увидел собаку. Большую, бездомную… Я помню только своего отца и его лицо, которое не выражало никаких эмоций. Он ничего не сделал, чтобы помочь мне… Мне зашили щёку, но остался этот уродливый шрам… Буквально через несколько месяцев после этого, отец ушёл. Уехал, если быть точнее… Сабито прижал к груди колени, утыкаясь в них носом, с которого всё ещё срывалась кровь. Кёджуро, молча слушавший его всё это время, не мог сказать ни слова. Всё же собравшись с силами, парень произнёс: — Ты серьёзно считаешь себя страшным за то, в чём ты не виноват? Сабито. Посмотри на меня Юноша, дрожа, поднял голову. — Твой шрам, считай — твоя особенность. Твоя семья и друзья любили бы тебя и с шрамом, и без шрама. У тебя добрая мать, друзья, которые тебя любят. Не смей больше говорить мне, что ты ужасен — расскажу всё Гию и Макомо, уж они-то точно из тебя всю эту дурь выбьют. Как и я — Честно-честно?.. — Честно-честно. Парень тепло улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Сабито прикрыл лицо руками, переходя уже в громкий, нескрываемый плач. — Тшш, всё в порядке, — Кёджуро заботливо прижал его к груди, зарываясь пальцами в розовые, растрёпанные со сна волосы, — я отвезу тебя домой сам. Мало ли, что с тобой случится — я себе этого не прощу Получив едва заметный кивок, Ренгоку ещё крепче прижал к себе мальчишку, прикасаясь губами к розовой макушке. — «Такой милый, беззащитный… Моя ж ты прелесть…»

***

— Здравствуйте, Хитоми-сан, — на лице юноши красовалась широкая улыбка. — Здравствуй, Томиока, — женщина была приятно удивлена, — не стой на пороге, проходи Гию, впрочем как и Макомо с Кёджуро, всегда были желанными гостями в доме Накагавы. — Ты, должно быть, к Сабито, верно? — Да, Хитоми-сан Накагава развела руками. — Он сегодня какой-то грустный… У Кёджуро ночевал, может, они там поругались, ну, или мало ли что у них там случилось — Ну, я-то смогу с ним по-нормальному поговорить Улыбка на губах Томиоки придала Хитоми немного уверенности. — Ну… С Богом, мальчики. Гию поднялся по лестнице, постучался в комнату друга. Послышались тяжёлые шаги, дверь приотворилась, но никого перед собой парень не увидел. Опустив взгляд вниз, он невольно отскочил назад. Сабито стоял перед ним на коленях, и по его виду можно было точно сказать — он только проснулся. — Чего это тебя так перекосило?.. — настороженно поинтересовался Томиока, вглядываясь в сонную мордашку друга. — Я инвалид, — пробормотал юноша, чуть ли не валясь от усталости, при этом, прикрыв ладонью рот, зевая. — А, тогда извиняюсь — Проходи… Сабито жестом пригласил друга в свою комнату. — «…и жестом дружелюбным на ужин пригласил… Забавно» — подметил про себя Накагава, закрывая за собой дверь. — Рассказывай — как оно? — Что «как оно»? — Потерять девственность — ГИЮ, ТЫ СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛ?! — Ну, а что ещё два парня могут делать ночью в одной кровати… — промямлил парень в оправдание. — СПАТЬ, ТОМИОКА, СПАТЬ — Но ты же спал сейчас… — Да, и что? Сабито лениво плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Гию аккуратно присел на край постели, едва ощутимо касаясь волос друга. — Ну, расскажи хоть в целом — что вы там делали? — Пили сакэ, потом меня вырубило где-то на минут 40-50, Кёджуро дал мне свою одежду… Ну, это ты видел по моим фоткам, так вот — и мы легли спать в одну кровать… А ночью я проснулся и почувствовал, как что-то, а точнее — ты сам знаешь, что — УПИРАЕТСЯ МНЕ В БЕДРО Гию еле сдерживал смех, пока Сабито продолжал возмущённо пыхтеть. — Да ладно тебе. Тебе ж понравилось, сто процентов Накагава смущённо отвёл взгляд. — Ну, понравилось… И что?.. — А ты даже целоваться не умеешь Томиока ухмыльнулся. Кинув на него двусмысленный взгляд, парень медленно подсел к своему другу, не спуская деловой улыбки. — Ты чего?.. — Ты должен охмурить своим языком, вееерно?.. — ГИЮ. — Я научу тебя целоваться! А потом, ты ПРИ ВСЕЙ ШКОЛЕ крикнешь ему:"КЁДЖУРО! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ВЫХОДИ ЗА МЕ.!» Сабито заткнул ему рот рукой. — Ты идиот, чего орать-то?! И вообще — с ума сошёл?! — Но ты ф лювишь ево… — Что? — парень убрал руку. — Ты же любишь его — Люблю… — прошептал Сабито, после чего резко вскочил, — ТЫ ПОНИМАЕШЬ, Я ВИДЕЛ ЕГО В ОДНОМ ПОЛОТЕНЦЕ — Оу мааай — …А ТЫ САМ ЗНАЕШЬ, ЧТО У ПАРНЕЙ ПО УТРАМ СЛУЧАЕТСЯ Гию рассмеялся, заранее прикрыв рот рукой, ибо мало ли Сабито снова захочет заткнуть его. — ТОМИОКА, ЭТО НЕ СМЕШНО, ЭТО СТРЁМНО… Ну, и немного приятно… — Ну, всё с тобой ясно… Любовник, — парень ухмыльнулся и подался немного вперёд, — а любовники, как известно, хороши в постели… — Гию, замолчи, пожалуйста… — юноша прикусил нижнюю губу, неловко отводя взгляд. — Да брось, сам, небось, о таком мечтаешь. Я ведь верно говорю? Сабито, немного помявшись, всё же прошептал невнятное «да». — Я ж говорил! А ещё любовники хорошо целуются. Ты умеешь целоваться? — Ну… Макомо меня учила делать это на помидорах… — парень буквально сгорал от стыда. — Вместо того, чтобы учиться насиловать помидоры, ты должен научиться насиловать рот Кёджуро Накагава в недоумении склонил голову, сжимая в руках подушку. — Не подумай ничего плохого, я просто хочу тебе помочь. Попробуй на мне — На тебе?!.. — ужаснулся юноша. — Да, попробуй поцеловать меня так, чтобы… Ну… Короче, представь, что я — Кёджуро. Поработай языком, пройдись по дёснам… Я обещаю, что не буду тебе мешать Сабито выдохнул, всё ещё в нерешительности обнимая подушку. Ему было очень неловко, ведь, что может произойти, если об этом поцелуе, пусть даже и учебном, узнает Танджиро?.. — Об этом не узнает никто. Даже Макомо. — Обещаешь?.. — Обещаю. Выдохнув, юноша настороженно подсел к нему немного ближе. — Расслабься. Доверься самому себе Тёплая улыбка на губах Томиоки придала ему немного уверенности. Сабито осторожно придвинулся к нему вплотную, зажмурился и дотянулся до его губ. Поцелуй получился коротким, но только из-за того, что кое-кому из этих двоих захотелось чихнуть. Сдержав смех, когда парень резко оторвался от него, при этом громко чихнув, Томиока всё же не выдержал. — Ну, Гию, хватит смеяться! — Господи, ты только при Кёджуро так не лажай… Вот тебе и вся романтика, Сабито, — юноша закашлялся, и теперь уже пришла очередь смеяться Сабито. Дверь тихонько приоткрылась, и в проёме показалась низенькая фигура Хитоми. — Мальчики, вы чай пить будете? Отойдя от кашля, Гию с облегчением выдохнул и перевёл взгляд на покрасневшего друга. — Да, мам… — Ну, спускайтесь тогда, чайник уже вскипел Когда женщина вышла из комнаты, парни переглянулись и громко рассмеялись. — А представь, если бы Хитоми-сан зашла немного раньше? — Действительно, это было бы ооочень неловко… Оба юноши, продолжая смеяться, вышли из комнаты, направляясь на кухню. — «Действительно… Очень-очень неловко…»