Огонь и персик

— Сабито… Сааабииитооо… — чьи-то тёплые мягкие пальцы потрепали его за щёчку. Юноша подорвался, начиная быстро и нервно оглядываться. — Сабито, ты чего?.. — немного напуганный таким поведением ученика средних классов Танджиро мягко погладил юношу по волосам. — Ох, чёрт… — Ты заснул, Сабито… — голос Камадо прозвучал немного тихо, что показалось Сабито очень милым. — Извини… — Накагава устало выдохнул. Томиока, к сожалению, не мог забрать Танджиро после репетиции. Сегодня у их семьи были гости, и Атсуко попросила Гию не задерживаться после школы, а поскорее прийти домой и помочь Тсутако с уборкой. Парню не хотелось отпускать Камадо одного; он вспомнил, что репетиции оркестра в некоторые дни совпадают с тренировками кендо, на которые ходил Сабито, поэтому Томиока попросил его проследить за мальчиком. Накагава стал нервно оглядывать Танджиро, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке и даже по очень короткой дороге от зала до коридора (это составляло метров 8-9) с ним ничего не случилось. Не найдя никаких признаков побоев, для убедительности Сабито всё же добавил вопрос. — С тобой всё в порядке? — Да, только… Ох, Сабито, меня уже вызвался проводить Иноске… Юноша услышал, как какой-то довольно тяжёлый звук эхом отражается от стен коридора. Громоздкие шаги приближались со стороны спины ученика средних классов. — Елоске?.. — до сих пор тот не мог запомнить имя этого грубияна, поэтому каждый раз он с опаской его переспрашивал. — Иноске… — осторожно поправил его Танджиро, с сочувствием и грустью глядя на своего «охранника». — Вот же бл… Сабито не успел договорить, как его перебил грубый юношеский голос. — Эй, Монджиро! — Да Танджиро я… — Иноске, — парень нахмурился, сдувая с глаз чёлку. — Сасабито, какая встреча… Целых 20 минут не виделись. — Я ТВОЁ ИМЯ ПРАВИЛЬНО НАЗВАЛ, ЧЕГО ТЫ МОЁ КОВЕРКАЕШЬ — ПОТОМУ ЧТО ОТНЫНЕ ТЫ САСАБИТО — ТАК СЛОЖНО ЗАПОМНИТЬ 6 БУКВ МОЕГО ИМЕНИ?! ЗАЧЕМ ЕЩЁ ДВЕ ДОБАВЛЯТЬ?! — А ОТЧЕГО ТАК БЕСИШЬСЯ? ПРАВДА ЧТО ЛИ? — МАЛЬЧИКИ, УСПОКОЙТЕСЬ! Между яро спорящими учениками возникла дрожащая фигурка Танджиро — самого младшего из них. Он взял Сабито за руку отводя его немного в сторону. — Кабан… — пробурчал Накагава, кидая на Хашибиру косой взгляд, полный неприязни. — Это ещё почему?! Стоящий немного поодаль от них Танджиро уже понял, что если этих двоих не разнять, дело может дойти до драки; он всё ещё прекрасно помнил тот случай, когда его парень и друг пошли защищать его от взрослого обидчика в лице Кибутсуджи, Танджиро перепугался не на шутку — он боялся, что дело могло дойти до драки, но всё же его успокаивал тот факт, что с ним был Томиока — уж он то мог успокоить яростный пыл Накагавы. Но… Камадо ещё не знал, как ошибался, в чём, непосредственно, позже и убедился. — Такой же грубый и неотёсанный! — крикнул в ответ на очередное оскорбление Сабито. — Сабито! — Камадо дёрнул его за рукав куртки, — не будь таким же как он. Будь выше этого! — Ты издеваешься, он меня на сантиметров 5 выше… — Это образно, Сабито… Танджиро улыбнулся, пытаясь тем самым успокоить Накагаву. Он обнял его за руку, трясь щекой о плечо, и действительно — это подействовало; шумно выдохнув, он потрепал мальчишку по голове, тоже улыбнувшись. Тогда ещё парни не знали, что их сейчас видит не только Иноске, и никто ещё не знал, чем это обернётся.

* * *

Как это обычно это было каждый день, Сабито сидел в кабинете, дожидаясь звонка на урок. Он не замечал, как другие одноклассники периодически поглядывали на него, незаметно тыкали пальцами и о чём-то шептались. Всё было вполне спокойно, юноша продолжал от нечего делать крутить между пальцев ручку, как вдруг… Как гром среди ясного неба, в кабинет ворвались двое его лучших друзей, будучи в явно не очень хорошем расположении духа. Если Гию просто хмурился, ибо не привык очень открыто показывать свои эмоции, то Макомо была готова одним взглядом разорвать Сабито в клочья. За секунду девушка оказалась прямо перед лицом Сабито, грубо хватая его за шкирку.  — Я тебя растерзаю на куски! Как ты мог, Сабито?! — она приблизилась к его лицу настолько близко, что он мог чувствовать её горячее дыхание на своих щеках.  — Ублюдок, — тихо пробормотал под нос Томиока. — От тебя мы такого не ожидали. Макомо отпустила его, с презрением глядя бывшему другу в глаза. -Да вы, чёрт возьми, можете объяснить, что произошло?! — Это тебя спрашивать надо! — Вся Академия знает о том, что ты встречаешься с Танджиро тайком от Томиоки! — ЧТО?! — Не отнекивайся… — Гию прикусил нижнюю губу. — Танджиро об этом знает? — Да, в туалете плачет. — ВЫ ДОВЕЛИ БЕДНОГО ТАНДЖИРО ДО СЛЁЗ?! Если я сейчас всё вам расскажу, вы извинитесь перед ним в сию минуту! Оба подростка скрестили на груди руки, с укором продолжая глядеть на Сабито. — Помнишь, когда к вам там вроде родственники приезжали, и ты, Гию, попросил меня Танджиро проводить. Так вот, мы там с этим… Иноске, или как его, короче, он его проводил… А перед этим мы с ним чуть ли не подрались, и нас Танджиро разнимал. — Но мне Шинобу прислала это… Пока Макомо переваривала сказанное Накагавой, Гию дрожащими руками показал на телефоне фотографию, где было чётко видно, как Танджиро обнимает Сабито и что-то шепчет ему на ухо. — Шинобу?! Я убью её, честное слово… — Это ей прислала Мицури… — тихо пробубнил самый младший из них. До одноклассников стала наконец доходить простая истина. — Ты извини, Сабито… — Д-да… — И вы могли подумать, что я встречаюсь с Танджиро, который мне даже не нравится?! Томиока грозно нахмурился. — Ну то есть, он мой друг. Он не нравится мне в романтическом плане, тем более — он твой парень! — И сейчас нам нужно быстро бежать и искать его… Потому что… Мы его серьёзно обидели… — Уже почти урок, черт… Томиока, мы тебя отмажем, а ты беги искать Танджиро… Кратко кивнув головой, юноша бросил свой рюкзак на парту рядом, Сабито и пулей выскочил из кабинета, бегом направляясь в школьный туалет. Макомо, всё это время неловко подминающая ноги под себя и теребя край юбки, осторожно опустилась на стул рядом с Сабито; девушке было крайне неловко за сказанные на эмоциях пару минут назад слова. — Ещё раз извини… — Кимура облокотилась на парту, подпирая руками голову. — И вы просто так поверили слухам, не спросив меня? — Сабито, ну мы же извинились… — Нц, это не мешает мне обижаться на то, что мои лучшие друзья верят слухам обо мне… — Ладно, ждём Томиоку и будем извиняться перед Танджиро все вместе… — А ты в чём провинился?.. — В том, что отдал такому замечательному светлому мальчику такого идиота в лице нашего Томиоки… Девушка продолжила молчать. До сих пор лицо жёг неприятный румянец, который постигал её только тогда, когда ей было жутко стыдно — в последний раз она испытывала такое в их с Шинобу первый раз. Макомо невольно зажмурилась. В голове вновь и вновь всплывали сцены того вечера: злосчастное сообщение о том, что родители Шинобу уехали в город, а сестры были у бабушки, приглашение на ночёвку… А дальше… Мягкие руки девушки на её теле… Аккуратные и ласковые поцелуи… Глубокие глаза Кочо, которые успокаивали её… Они наслаждались друг другом всю ночь напролёт. Не сдержав себя, девушка невольно мечтательно вздохнула. Заметив это, Сабито, не поворачивая головы на подругу, спросил: — О чём думаешь? — Д-да так… Ни о чём…

* * *

— Танджиро! Танджиро, чёрт! Юноша ворвался в школьный туалет; его начала мучать сильная одышка, ибо ему, не привыкшему к таким долгим пробежкам парню, было тяжело бежать. — Танджиро! Хоть помещение было не особо большим, но там присутствовало довольно сильное эхо, поэтому от слуха юноши не ускользнули громкие всхлипы в одной из кабинок. — Танджиро! Понять, откуда исходит звук, было не сложно, поэтому Гию довольно быстро определил, где находится его вторая половинка. — Танджиро, открой! — Томиока со всей силы ударил плечом дверь, — Танджиро! Продолжая бить дверь до такого состояния, что юноша уже не чувствовал всей руки полностью, он понял, что всё это бесполезно, поэтому безвольно сполз по одному из столбов, на котором находились дверные петли. — Танджиро… Я наговорил тебе много всяких глупостей… Это было на эмоциях… Сабито всё рассказал, извини пожалуйста… Тишина. Даже всхлипов нет. — Я безумно тебя люблю, поэтому и разозлился, что Сабито с тобой… Ну… А оказалось, что это лишь глупые слухи… — Ты веришь слухам, но не веришь мне… — «Где-то я это уже слышал…» — Извини, Танджиро… Юноша нервно выдохнул. И снова молчание. Послышался щелчок, после чего дверь аккуратно приоткрылась, немного задев Томиоку. Гию даже не смог подняться — тело будто обмякло — поэтому он едва поднялся на колени, таким образом подполз к его ногам и крепко обнял за колени. — Извини, Танджиро, извини! — Т-Томиока… — мальчик покраснел, бережно кладя хрупкую ладонь на его макушку, — не стоит… Я уже п-простил… — Я могу расцеловать твои ноги, пожалуйста, Танджиро, прости! Камадо почувствовал, как его брюки намокают в области коленей. — Гию, успокойся! — И… Из… — прошептал Гию; эти слова едва можно было разобрать — настолько сбивчивой у юноши была речь. — Гию Томиока! А ну успокойся, живо! Несколько раз громко всхлипнув, тот сел на колени, продолжая ронять слезы на пол. — Томиока. Танджиро плавно опустился перед ним, своей улыбкой неосознанно расплавляя сердце ученика средних классов. — Я тебя люблю. Юноша не уловил тот момент, когда их губы соприкоснулись, сливаясь в мягкий, невесомый и нежный поцелуй. Тонкие пальчики Танджиро вплелись в лохматые вздёрнутые волосы юноши, ещё сильнее растрёпывая их. Гию стал развивать поцелуй активнее, одной рукой гладя мальчика по румяной щёчке, а другой уже начиная стягивать с него за ворот рубашку. — Прямо тут?.. — Камадо чуть простонал. — Прямо… — с прерывистым выдохом произнёс Томиока, — тут.

* * *

— Об этом знает Кёджуро? Сабито не подразумевал под этим вопросом ничего серьёзного и, уж тем более, не ждал положительного ответа. — Ну да… — робко пробормотала Макомо, заранее закрыв уши. — ОБ ЭТОМ ЗНАЕТ КЁДЖУРО?! Девушка дёрнула его за рукав, оттягивая к подоконникам. — Успокойся. О, смотри, вон Кёджуро идёт, ты можешь ему всё объяснить! И действительно — обернувшись, Накагава увидел едва плетущуюся фигуру Кёджуро. Хотелось кричать, спрятаться, биться головой о стену, только чтобы не разговаривать с Кёджуро — Сабито было очень стыдно за все эти глупые слухи об их с Танджиро "отношениях". — Сабито, действуй! Не дожидаясь каких-либо действий от юноши, девушка толкнула его навстречу судьбе. Не устояв на ногах, Сабито уже в следующую секунду оказался в объятиях Кёджуро, который, слава богу, успел его поймать. Придерживая того за талию, Ренгоку всё же удалось поставить на ноги ничего не понимающего парня. — «Такая тонкая талия…» — только спустя пару минут ученик старших классов смог отцепить свои руки от фигуры «друга». — Сабито, ты немного рассеянный… — с уст Кёджуро это прозвучало настолько по-доброму, что Сабито и не думал обижаться. — Я… Я хотел тебе кое о чём рассказать… — Ох, да, я знаю, что ты с Танджиро… — НЕТ! ЭТО ЛОЖЬ! ЭТО СЛУХИ! Переведя дух, Накагава продолжил свой крик души. — Это слухи, Кёджуро, не верь! — Ну… Вы так… Обнимались… По началу, Ренгоку не особо ему поверил, ибо все его слова звучали как оправдание, но увидев как в глазах юноши стали появляться слёзы обиды и уже полного отчаяния, он охотно ему поверил. В один момент терпение Сабито лопнуло. Всё, что накопилось за эти несколько месяцев, стало просачиваться наружу, в том числе и самое сокровенное. — ДА НЕ БЫЛО У НАС НИЧЕГО, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, КЁДЖУРО Все ученики в коридоре лишь бросали на них косые взгляды, считая их простыми сумасшедшими. Но только между двумя юношами повисло колющее уши молчание, не беря во внимание на гул от других людей. Подросток, которому было предназначено это признание, нервно сглотнул подкативший к горлу ком. По одному только лицу Кёджуро, на котором обычно была вечная радость и спокойствие, сейчас выражало яркое смущение и ступор; можно было сказать, что эти слова буквально выбили его из колеи. — «П-подождите…» — казалось, даже мысли у Ренгоку в данный момент немного заикаются, — «парень, к-который мне нравится, признался мне в… Л-любви?..» — С… Сабито…? — юноша немного оттянул ворот рубашки, после чего той же самой рукой стал махать как веером, чтобы немного остудить красное лицо и освежить разум от эшелона мыслей и рассуждений. Сейчас лицо Сабито не выражало никаких эмоций — он молча смотрел на Кёджуро, пока щёки стали гореть адским пламенем. — «Что я натворил…»