Огонь и персик

— С-Сабито, что ты только что сказал?.. Они по-прежнему стояли в этом треклятом коридоре. Казалось, время вокруг них застыло, хоть это было и не так. Юноша крепко сжал кулаки, готовясь снова выпалить злосчастную фразу. Он не думал, что это выйдет хотя бы немного громче, чем он хотел, но вышло… Вышло что-то совсем тихое, даже не звучащее вполголоса. — Я… Я люблю тебя, Кёджуро… Сабито снова замолчал. Взгляд сначала нервно скользил по очертаниям его ботинков, потом по туфлям Кёджуро, а дальше перешёл на пол школьного коридора. Он завёл руки за спину, ногой начинай чертить небольшой полукруг. Ренгоку скрестил на груди руки, а на губах появилась тёплая милая улыбка. Он прекрасно видел, как Накагава нервничал, как серо-голубые искали, за что зацепиться, только не смотреть на объект своего обожания; он нервно дёргал носиком, издавая звуки, похожие на всхлипы; это волнение невероятно умиляло Кёджуро, хотя, его любое действие Сабито умиляло. Глядя на такое милое создание, Ренгоку тоже немного смутился, к щекам прилила кровь, вызывая румянец. — Ты такой глупенький… — с прежней доброй улыбкой произнёс старшеклассник, с теплотой глядя на парня. В данный момент Сабито стоял в шаге от нервного срыва — эта ситуация слишком на него давила. Он признался человеку, к которому неровно дышал уже больше месяца, в любви. Дыхание было неровным, сбивчатым, странным, но дышать всё же приходилось, так как одного носа стало не хватать — сердце стало быстрее прогонять кровь по сосудам, ударив юноше в голову, вызывая румянец не только на щеках, но и на всём лице. На него резко накатила ярость, отчего тот сжал руки в кулаки. — Я глупый?.. ЭТО Я ГЛУПЫЙ?! На лбу Сабито набухла вена от гнева. — ДА Я НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ТАСКАЮСЬ ЗА ТОБОЙ, А ТЫ МЕНЯ В УПОР НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ Ученик средних классов дёрнул носиком, едва сдерживая слёзки. — ДА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, Я МОГУ СКАЗАТЬ ЭТО С ПОЛНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ На последнем слове голос юноши сорвался. Он безвольно разжал руки, рукавом вытирая слёзы. Краем глаза Накагава глянул на Кёджуро и сдержанно обомлел — юноша продолжал улыбаться, с умилением глядя на Сабито. Это выбешивало мальчишку сильнее. — ХВАТИТ УЛЫБАТЬСЯ, ПОЧЕМУ ТЫ УЛЫБАЕШЬСЯ В ТАКИЕ МОМЕНТЫ, КОГДА МНЕ БОЛЬНО?! Ренгоку мягко прикрыл глаза. — Дурачек… Кёджуро резко схватил его за руку и притянул к себе вплотную. Сильные кисти немного приподняли его, крепко прижимая к себе, чтобы тот не упал. Их губы слились в мягком, нежном поцелуе, ещё нежнее, чем тогда, на ночёвке. Сабито распахнул от удивления глаза, когда язык Кёджуро стал осторожно обвивать его язык. Юноша неуверенно продолжил поцелуй, но упорство и настойчивость Ренгоку очень смущали его. Чтобы всё же выразить ученику средних классов свои эмоции словами, ему пришлось оторваться от столь желанных губ, да и не только — ему хотелось насладиться им целиком и полностью, воочию вновь увидеть хрупкое тело, принадлежащее только ему. Между губами обоих парней осталась тонкая нить слюны. Пока Сабито пытался отдышаться, Ренгоку, продолжая улыбаться, ошарашил его следующими словами: — Я тоже тебя люблю, Сабито. Сабито никогда не привык сдерживать свои эмоции, поэтому скрывать их, а особенно на протяжении долгого времени, было просто невыносимо. Макомо, которая наблюдала за всем этим со стороны, еле пыталась не завизжать от неописуемого восторга; в следующую же секунду Шинобу, Томиока и Танджиро получили сообщение о том, что двое по уши влюблённых юноши наконец-то признались друг другу. У обоих перед глазами пронеслось всё, что они пережили за этот короткий период времени…

* * *

Кёджуро сидел на подоконнике. Рядом с ним стоял бокал с небольшим количеством красного вина. Он никогда не пил алкоголь в больших количествах, но… Сейчас на полу валялось множество бутылок из-под разных сортов вина. Это был тот самый день, когда он окончательно понял, что влюбился в человека, который, как тогда он думал, не испытывал к нему никаких чувств. Юноша напрочь забыл о том, что к нему в гости должен был заехать отец, чтобы отдать ему любимого младшего братика на день. У него были не очень хорошие отношения с отцом, так как тот часто употреблял спиртное, что Ренгоку среднего очень бесило. Но в тот день он и сам не сдержался. Кёджуро от вина быстро пьянел. Это он считал одним из самых огромных минусов таких дней, когда ему было просто необходимо выпить, таким образом заглушая душевную боль. Юноша услышал стук. Шатаясь, грохнувшись о бутылки, он поплёлся к двери. — Да, отец… Пару минут Ренгоку пытался вставить в замочную скважину ключ, а когда у него всё же это получилось, терпение его отца было уже на пределе. — Кёджуро. Какого чёрта ты так долго возишься с этим грёбанным ключом?! Юноша наконец-то открыл дверь. В нос его отцу и младшему брату сразу же резко ударил запах разного алкоголя — Кёджуро пил не только вино, но и полбутылки саке. — Какого… От тебя за три мили алкоголем несёт! — Папа, не надо… — мальчик — младший братик — аккуратно потянул своего отца за руку. Ренгоку средний взялся за дверной косяк, чтобы не упасть, но это не особо помогало; от количества выпитого алкоголя в глазах практически всё плыло, двоилось, находилось будто в далеке. И всё это было по вине того розоволосого юноши, который одним своим взглядом, полным доброты, как ему казалось, к каждому живому существу, заставлял его просто таять. — Какого чёрта, Кёджуро?! Шинджуро резко схватил его за шкирку и притянул к себе. — Вино… И что-то спиртное… Ублюдок. Отец отшвырнул своего не очень трезвого сына на пол, с отвращением оглядывая безвольное тело того. — Папа, не надо! — Ты остаёшься с ним до вечера, Сенджуро. Когда Ренгоку средний наконец-то смог поднять голову, которая, казалось, была сделана из свинца, Шинджуро уже ушёл, оставив их с младшим братиком наедине. Тот с беспокойством держал его за край домашней футболки, со страхом вытирая слёзы с глаз, боясь даже искоса смотреть на старшего. — Братик, ты как?.. Этот вопрос звучал довольно глупо, но Сенджуро всё же стоило об этом спросить. — Я… Кажется… Влюбился… В Сабито…

* * *

— Сабитооо… — раздался настойчивый громкий стук, который даже через довольно толстые стены можно было услышать. Юноша пулей выскочил из комнаты, бросаясь ко входной двери. Он, почему-то, подчистую забыл, что ждёт в гости своего друга. — Извини, я засиделся в наушниках! — Накагава поспешно, очень нервно, несколько раз промахнувшись ключом мимо дверной скважины. Гию приподнял бровь и усмехнулся. Он, конечно, видел Сабито в самых разных образах, но с какой-то белой густой жидкостью около губ… — Сабито, неужели, тебе настолько невтерпёж, что ты решился заняться… — тот усмехнулся, — ну, самоудовлетворением? — Чт… Накагава быстро метнулся к зеркалу, что находилось буквально в двух метрах от него. Глянув на пару секунд в своё отражение, он густо покраснел, понимая, как неловко выглядит. — ГИЮ, ЭТО ЙОГУРТ Парень быстро вытер тыльной стороной ладони остатки молочного продукта с губ. — П-пойдём… — Сабито поправил собранные в хвост розовые волосы, — подожди! Тсутако купила то, что мы просили? — Во-первых, просил это ты, я лишь исполнил твои пожелания. Во-вторых… Томиока чуть повернулся; из его рюкзака на спине раздался звон чего-то стеклянного. — Проходи скорее, пока нас никто не увидел. — Но кто может нас уви… — Проходи скорее, я сказал! Парень затолкнул второго юношу в дом, а сам, быстро оглянувшись, закрыл за ними дверь. Через пару минут Гию, уже без верхней одежды, сидел за столом на кухне, пока Сабито пытался найти штопор. — Я вино раньше никогда не пил прям… В больших количествах… Ну, мама на праздниках давала попробовать… Но ты же понимаешь, что там было совсем мало, да. — Да, понимаю… Гию монотонно стучал пальцами по деревянной поверхности стола, пока на весь дом не раздался громкий крик его друга. — НАШЁЛ, ДА! — юноша победно поднял руку со штопором. — Зачем так ор… — Доставай бутылку! Когда на столе уже стояло вино, два стакана (бокалы Сабито так и не нашёл), старший из них торжественно вручил штопор Гию. — Аэ… — Я не умею открывать вино, поэтому, открывай ты, — улыбаясь, продолжил гордо говорить юноша. Томиока нахмурился; он стал крутить открывашку в руках, прикидывая как её вставлять в пробку, после чего стал медленно вкручивать, предварительно сняв обёртку. Тем временем Сабито, который ничерта не знал, как это делается, лишь с приоткрытым от удивления ртом внимательно наблюдал за каждым действием одноклассника. — А куда ты это суёшь?.. — А, понятно… — Аа, ой… Гию проткнул штопором деревянную пробку. Он опустил рычажки, а дальше давление в бутылке уже вытолкнуло пробку наружу. — Готово, разливай. — Ваа, спасибо! Накагава плюхнулся на стул рядом с Томиокой, одновременно с этим притаскивая к ним стаканы. Он разлил алкоголь по стаканам. — Красное? — Сабито, ты не видишь, оно с жёлтым оттенком… — Я то вижу, но мало ли оно красное… — Оно белое. Пей. Юноша протянул ему стакан с алкоголем. Сабито вспомнил свой недавний неудачный опыт с алкоголем на дому у Кёджуро, поэтому решил учесть тот факт, что лучше всё же чем-то заедать, хоть и саке покрепче, чем вино. — Нам нужны яблоки. — Эм, зачем?.. — Помнишь, тот случай, когда я у Кёджуро остался? Ну я ж тогда попробовал саке… В общем, нужно закусывать… Гию чуть откусил от яблока, протягивая его Сабито. Юноша взял бокал и сделал оттуда пару глотков, кусая от протянутого другом фрукта. Накагава зажмурился. — Гадость… — еле выдавил он сквозь наступающую горькую слюну с привкусом вина. — А мне нормально… Он поднял взгляд на Томиоку; рот Сабито всё же невольно приоткрылся — Гию спокойно пил вино, не жмурясь и не кривясь от неприятного привкуса на языке, ему, как казалось, даже горло не жгло. — Как… — Да, мне нормально, — парень всё же откусил от яблока ещё один кусочек. — У меня горло жжёт, кхх… — Да ладно тебе, потом привыкнешь, выпей ещё… Томиока подлил ему в стакан ещё немного вина. Неуверенно глянув на стакан, Сабито придвинул его к себе, начиная охотно глотать содержимое. — Сабито, бля, Сабито… Юноша кое-как разлепил глаза. Пока он пытался понять, где находится, на него резко вылилось что-то очень холодное. — ТВОЮ МАТЬ Тот сразу же приободрился, вскакивая и пытаясь понять, что и кто на него вылили. — Сабито, уже двенадцать часов дня! — О боже… Накагава стал оглядываться, пытаясь вспомнить, что же вчера было. Он лежал на полу в ванной, щека неприятно ныла — видимо, плитка в комнате была довольно холодной и он застудил щёку. — Больно, ауч… — юноша немного потёр больное место. Сабито поплёлся на кухню, замотав намоченные другом волосы в полотенце. На полу лежала пара бутылок, также пара бутылок была и на столе. Бардака особого не было, всего лишь пара салфеток в чём-то бордовом на полу и упавший стул. Он не особо помнил, что вчера было, но, судя по бутылкам из-под алкоголя, всё было предельно ясно. — Ты быстро пьянеешь, Сабито. Отошёл вчера на минутку, возвращаюсь, ты уже на полу в крови валяешься. — В крови?.. — Носом ты ударился, да. — А мама?.. БЛЯТЬ, МАМА — Успокойся, я утащил тебя в комнату прямо в тот момент, когда она вернулась. — В комнату?.. Но я же ведь проснулся в ванной… — Правильно, потом я потащил кое-кого в ванную, так как его потянуло блевать. — А, ой… Сабито продолжил оглядываться. — Так ну, а с мамой что?.. — Она пришла очень уставшая, поэтому я, так как ты уже находился немного не в той кондиции, отвёл её в комнату и дал таблетки от головы. Ты ж знаешь, я их всегда с собой ношу. — Аптечка на ножках… — У меня и противозачаточные есть. А то мало ли тебе захочется с кем-нибудь пошалить… — Гию усмехнулся. — Придурок… — Сабито развернулся и побрёл искать по дому швабру. — Да я ж о тебе забочусь, ты чего… Пока юноша искал нужный ему предмет, Томиока успел поднять стул, собрать бутылки в пакет, чтобы потом вынести в мусорку, выкинуть салфетки и протереть со стола. В проёме кухни показалась фигура Сабито, которая держала в руках какую-то длинную палку, и даже она была выше него. — Это точно швабра? — Да точно, точно… Мама ею полы моет, значит, и я помою… — Ну-ну, косыночку на волосы, костюм горничной и вперёд. — Кхх, завались. Сабито быстро завязал растрёпанные волосы в не менее растрёпанный хвост. Он окунул швабру в ведро, половину случайно вылив, и стал гордо протирать полы. — Так… Издавая какие-то непонятные звуки, парень случайно наступил на разлитую им же воду. Шваброй, юноша стал собирать её и отжимать обратно в ведро. Неудачно поставив ногу, Сабито резко плюхнулся прямо в эти остатки воды на полу. Шорты, край майки, носки — всё было мокрым. Гию, не выдержав, рассмеялся от вида Сабито, который, держась за низ швабры, сидел на своём мягком месте. — Сабито, не быть тебе уборщицей… — Завались, Томиока! — А представь, как ты для Ренгоку будешь убираться в костюме горничной? — ГИ… — Сабито вспомнил, что через стенку от них сейчас спит его уставшая мать, —…ю Томиока! — шёпотом продолжил он, — замолчи, лучше вот! — опираясь на швабру, подросток поднялся, после чего вручил свою «опору» Томиоке, — допротирай, пожалуйста, полы. Улыбнувшись, Сабито распустил волосы и ушёл в ванную мыться, развешивать промокшую одежду и переодеваться. Холодные струи пробирали тело до самых косточек, что было вполне даже приятно. Дымка, оставшаяся от вчерашнего очень «весёлого» вечера, практически полностью испарилась — вода действительно помогла ему немного расслабиться. — «В жизни больше не буду пить…» Он потянулся к мочалке, усаживаясь в саму ванну, душ переключая на шланг. Вода стала потихоньку наполняться. Сабито стал аккуратно водить по телу мочалкой, невзначай постанывая тогда, когда рука задевала эрогенные зоны. Наконец, ванна наполнилась. Он с облегчением выключил уже текущую из крана тёплую воду. Накагава осторожно прикрыл глаза. В его мыслях сразу стал рисоваться чей-то силуэт. Сначала губы, мягкие, такие желанные, уголки губ привычно приподняты. Далее нос, немного острый, но в глазах Сабито просто идеальный (у самого парня нос был не так острым, что ему не особо нравилось). Янтарно-огненные глаза и тёмные брови странной формы, которые он бы не спутал совершенно ни с кем, даже с его младшим братом, с коим они были похожи как две капли. Волосы, похожие на яркое пламя. А дальше фантазия Сабито пошла куда-то не туда. Крепкая шея, чёткие ключицы… Накаченная грудь, блестящая от пота… Раздался стук дверь, который заставил Сабито чуть ли не провалиться под воду. — Сабито, эй, ты там в порядке? Выходи, я чай уже заварил, пойдём, в себя быстрее придёшь. — Да-да, сейчас… Накагава вылез из ванной, стягивая полотенце с крючка, вытирая им всё тело. Перед этим он, конечно, взял с собой запасной комплект одежды — свободные брюки, которые ему приходилось подвязывать и дзюбан. Снова завязав волосы в хвост, но уже повыше, тот вышел из ванной комнаты. На кухне его уже ждала кружка с горячим напитком, любезно приготовленным Томиокой. — Спасибо… — Садись, вот ещё таблетка… Гию протянул юноше какую-то оранжевую таблетку. — Это что?.. — Просто пей, это таблетки с куркумой, давай-давай. Сабито нехотя проглотил таблетку, от которой на языке остался не очень приятный привкус, и приглушить его не мог даже сладкий чай. — Бее… — Да ладно тебе, для твоего же блага… — Ну я выпил, всё… Юноша ещё немного отхлебнул из кружки, сделав небольшой глоток, чтоб не обжечь чувствительные дёсны и нёбо в целом. — После душа легче? — Да, гораздо… Накагава вспомнил о своих галлюцинациях в ванной. Ему так сильно хотелось, чтобы это было не воображение… — Эй, Сабито, ты какой-то грустный… — Я просто… — юноша поставил кружку на стол, — мне опять привиделся Кёджуро. Я не могу так больше… — Да ну тшш, успокойся, у меня успокоительное есть. Танджиро вчера плохо было, я забыл достать из пальто. — Ну ладно, давай… Гию быстро выскочил в прихожую, где уже в последствии нашёл ещё одну упаковку нужных ему таблеток. Парень вернулся на кухню, кидая небольшую банку на стол прямо перед Сабито. — Пей. Не задумываясь, юноша высыпал себе на ладонь несколько таблеток, даже не считая их, проглотил. — Сабито, не налегай. — Да нормально… Накагава снова закрыл глаза, продолжая пить уже подостывший чай. Ему резко стало очень хорошо, тепло. Уголки губ невольно приподнялись, голова немного наклонилась вперёд. Пальцы сжали ткань дзюбана на животе от приятных ощущений. — «К-Кёджуро… Я с уверенностью могу сказать, что я привязался к тебе… Я… Л… Люблю тебя…»