А что же с нами будет дальше?

Месяц… Месяц мы уже вместе, даже немного больше вроде бы. И каждый день мы видимся, часто мы остаемся вместе то у меня, то у Юльки. Мы почти не ругаемся. Только вот из последнего что было — это мы поругались в магазине, потому что не смогли выбрать коврик в мою спальню, хотя, наверное, правильно сказать в нашу спальню. Из новостей, наверное, еще важно то, что мы начали делать у меня ремонт. Ну как ремонт, так слегка освежить квартиру. Поэтому у меня мы оставались реже, обычно ехали ночевать к ней. Как не странно коллеги или не замечали, или решили не задавать лишних вопросов, но никто официально от нас не слышал о наших отношениях. Как мои ощущения? Прекрасно! Я действительно с каждым днем все больше и больше горю этими отношениями, каждый день проведенный с ней, делает меня счастливее. И её тоже, для меня это главное. Как оказалось я умею делать её счастливой. Раз по десять на дню, она говорит мне о своих чувствах. Я же, наверное, это говорю при любой возможности. Наши дни наполнены радостью, нежностью, безумной страстью, а главное они наполнены любовью и это очень чувствуется. Выходные мы берем теперь только вместе, думаю Рогозина таки что-то подозревает. Но мы не особо и скрываем. Сегодня утром день сразу не задался, что у меня, что у Юльки. Она говорила что-то про Ретроградный Меркурий, я понятия не имею что это, но я понимающе кивал ей в ответ. На улице мрак, туман и грязь. Какой здоровый человек захочет в такую погоду выползать из дома, да еще и с пониманием того, что в конторе мы вряд ли будем сидеть. А поедем где-то в какую-то глубинку, ползать по траве и искать улики. Поэтому настроение портилось еще и из-за этого. Но если я еще как-то сохранял самообладание, то Юлька рвала и метала. Я пытался её успокоить, у меня это даже получалось, но увы ненадолго. Спустя пару минут она находила новую причину, по какой начинала злиться. Слава Богу, что этой причиной был не я. Я вообще так себе прикинул, и понял, что вот как раз её причиной может быть тот самый женский календарь. Потому что за месяц нашей регулярной сексуальной жизни этих дней у неё еще не было. Я, конечно, не специалист, и спрашивать мне как-то неудобно было. Но думаю вот-вот прилетит, еще и настроение это её взрывное. Она и так у меня еще тот огонёк, но вот сейчас она костер прям, фейерверк я бы сказал. Пытаясь досмотреть свои сны, укутавшись в одеяло, я лежал в спальне. Но досмотреть не получилось, из кухни я услышал сначала грохот, а потом не совсем цензурную лексику. Судя по тону и уровню шума, я понял, что что-то разбилось, и что-то из Юлькиного любимого. Встав с кровати, я обмотался одеялом и пошёл в сторону кухни. Я осторожно сначала заглянул, проверяя обстановку, а потом уже полностью показался из-за двери. — Юль, что случилось? — Да вот, — она указала рукой на пол, — разбила миску с конфетами. Жалко очень, — она опустила налившиеся слезами глаза, — мне она так нравилась, я её привезла из Минска когда-то. — Да, хорошая моя, — я приобнял её, — не расстраивайся, мы еще таких купим миллион. — Таких в Москве нет, я искала, хотела докупить. — Хочешь, мы в Минск поедем искать, — я нежно коснулся руками её головы, притягивая к себе, — главное, что ты не поранилась, остальное ерунда. Давай я соберу осколки, а ты иди пока в душ. — Кость, я хочу вместе. — Да не, зачем тебе те осколки, у тебя и так день сегодня не совсем удачный, ты точно еще вгонишь себе в руку стекло. — Нет, ты не понял, я хочу, чтобы ты со мной в душ пошёл, — она запустила руки мне под одеяло. — Это дело я могу, — на моем лице появилась хитрющая улыбка, — это дело мы с радостью. Я пропустил её перед собой, а сам же потащился в душ прямо в одеяле, но Юлька быстро мне напомнила парадно-выходную форму для душа. И остановилась перед дверью в ванную комнату, указывая на одеяло, которое было на мне намотано. — Ты в душ в этом собираешься? — она осудительно окинула меня взглядом с ног до головы. — Нет, я сейчас скину это все на пол. — На место иди кинь, оно же чистое, — она тряхнула головой, — было по крайней мере чистое. — Одну минутку, — я рванул в спальню, чтобы оставить ненужные вещи. Когда я вернулся, вода в душе уже шумела, ванная комната понемногу заполнялась паром, на крючке я заметил висевший одиноко халатик Юли. От него веяло прекрасным ароматом. Таким сладким, как сама Юля. Сбросив с себя последнюю вещицу, я приоткрыл створку душа, и тут же ощутил, как капли горячей воды начали падать на мое тело. В ту же секунду я оказался полностью мокрым. В воздухе уже витал запах её геля для душа, этот запах лаванды, он меня всегда так расслабляет. Для утреннего душа не совсем то, что хотелось бы. Но моя интуиция мне подсказывает, что взбодрюсь я сейчас немного другим способом, хотя почему только я, мы взбодримся. Я коснулся её мокрого тела своими грубыми руками и тут же почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях, и ее раздражение испарилось прямо на глазах. Мы принадлежали друг другу, и никто не сможет этому помешать… Только она и я. — Костя, — нежным и в то же время безумно страстным голосом, пролепетала Юля. Она смотрела на меня с непонятной смесью нежности, страсти и желания. Того же желания, которое бурлило во мне. Которое уже месяц бурлит во мне, и, мне кажется, я живу этим желанием, я живу ею. Она как моя батарейка, которая дает мне силы, дабы проснуться утром. Она если так посудить и есть та, ради кого я просыпаюсь. Чуть раскрасневшиеся щеки, то ли от температуры в ванной комнате, то ли просто от того, что ей хорошо, то ли от всего сразу, сияющие глаза, потрясающая улыбка — я просто не мог отвести от нее взгляд. — Я люблю тебя, — шепнула Юля, переводя взгляд на меня. — И я тебя, — ответил я, захватывая её губы в жаркий поцелуй. Я провел пальцами по её телу — скулы, шея, плечи, спина. Она тихо простонала. Я уже прекрасно знал её тело, все его округлости и впадинки, и зрительно, и на ощупь, но, тем не менее, оно не переставало меня восхищать. Мы стоим и смотрим друг другу в глаза, и я вижу в них только бесконечную любовь. Девушка, стоящая передо мной, принадлежит мне и телом, и душой, и я хочу сделать все, чтобы доставить наслаждение и тому, и другому. — Ты моя, — я озвучил свои мысли, осторожно касаясь рукой ее лица. — Твоя, — она кивнула мне в ответ, запуская руки мне на шею. Я притянул её к себе. Наши губы соприкоснулись, сначала слегка, но потом словно пытались слиться воедино. Она принимала все мои ласки — и нежные, и откровенные. Одна её рука гуляла где-то у меня на спине, а вторую она запустила в мои волосы. Мне так захотелось её укусить, и я решил не сдерживать своих желаний, я таки укусил её за шею, и в ответ она делает точно то же самое. Такого я, конечно, не ожидал, но это чертовски возбуждает. Потом мы снова целовались, при этом жадно лаская тела друг друга. Держать в себе тот пыл, который загорелся во мне, я больше не мог. Я подхватил её на руки, прижимая к стене, и вошел в неё, сначала медленно, хотя я знал, как она любит. Да я уже знал все о ней, как, где и что она любит. Но сейчас я чувствовал, что нужно так. Она держалась руками за мою шею и пыталась двигаться со мной в такт. Ей нужно было больше воли, поэтому со временем я опустил её на ноги, при этом повернув спиной к себе. Я опять вошел в неё, из её уст вырвался вскрик, который заставил меня двигаться в разы быстрее. Движение за движением, толчок за толчком, раз, два, три. Я остановился потому, что мне надо было восстановить дыхание, потому что оно не то, что сбилось, оно остановилось. В ванной стало очень жарко, внутри моего тела тоже стало очень жарко. Наше тяжелое дыхание, сопровождающееся обоюдными стонами, шипением воды. Я стал двигать резко, возможно в каких-то моментах даже грубо, но сделать я уже ничего не мог с этим, меня охватила бешеная страсть, ярое желание. Я ощутил, что она растворяется во мне, она отвечала на каждое мое движение. На пике она вновь простонала моё имя, и именно после этого внутри меня взорвался фейерверк, накрывая меня облаком сияющих искр, мир сворачивается в светящуюся ярко-белую точку и разворачивается опять. Я развернул её к себе, она еле стояла на ногах, отчаянно цепляясь за меня в поисках поддержки. Ее трясло — или это меня трясло — или, скорее, мы оба сгорали в обжигающем огне любви и страсти. Устоять на ногах становится все труднее и мне самому. Я, махнув рукой приоткрыл створку душа, запуская хоть немного воздуха к нам. Мы снова сливаемся в поцелуе, наши губы синхронно двигаются, языки танцуют друг с другом. Голова кружится то ли от любви, то ли от недостатка кислорода, ноги подкашиваются, я выключаю воду вслепую, не отрываясь от поцелуя. Потому, что хоть она была и не горячая, но она обжигала в тот момент. Нам все же пришлось оторваться друг от друга, и пытаясь сохранить самообладание всё-таки принять душ, как оно полагается. Вот это дело прошло побыстрее, мыться конечно прекрасно, но не так приятно, как сами знаете что. Спустя несколько минут, я уже помогал Юле укутаться в полотенце, а сам по старой традиции, которую вы уже знаете наизусть, не вытираясь, я намотал на себя кусок белой ткани и приоткрыв перед любимой дверь, мы вышли из ванной. — Как же тут свежо, — выдала Юля, ухватывая свежий воздух своими устами. — Да уж, — согласился я, стряхивая воду с волос. — Знаешь, что, родная моя, а позавтракать мы не успеем, — проговорил я, поглядывая на часы. — Что серьезно? — она повернулась ко мне. — А сколько времени? — Мы, наверное, опоздаем на работу, половина восьмого уже. — Как половина восьмого, Костя, собирайся давай. — Ничего страшного, — я притянул её к себе, — ну опоздаем разок, мы же не так часто это делаем. — Костенька, давай собираться лучше, опоздать мы всегда успеем, — она легонько коснулась губами моего носа, и мне это так нравилось. Она часто так делает, особенно когда знает, что нужно меня уговорить на что-то. Ну как после такого я могу ей отказать. — Ладно. — Вот и хорошо, — она быстренько пошла собираться. На работу мы-таки опоздали, совсем немного, но опоздали. Не мы одни, конечно, мой дорогой товарищ Сергей Михалыч, который застукал нас на стоянке, по всей видимости тоже опоздал. Нам же оно на руку, не очень подозрительно будет то, что мы приехали с Юлькой вдвоем. Потому что вообще не ясно кто с кем приехал сейчас, я с Майским или Юля с Майским. Хотя стоп, не надо Юля с Майским. В общем неважно, кто куда и как приехал. До обеда мы с Майским были на выезде, как не странно никаких вопросов ко мне не было, хотя в тот момент у него вопросов вообще почти не было. Видно было, что вчера человек что-то хорошо отметил. Провозились мы там долго, и прихватив с собой свидетеля по делу, мы рванули в Москву. Юльки я нигде не наблюдал, занята, наверное, где-то была поэтому нам с майором ничего не оставалось, как пойти в зазеркалье и насладиться проведением допроса от профи. Мы с Майским сидели и наблюдали за тем, как Рогозина выводила на чистую воду очередного преступника. В один из моментов распахнулась дверь и к нам именно влетела Соколова, ворвалась я бы даже сказал, лица не ней не было, оно что-то ворчала себе под нос при этом. Я сразу же, как истинный джентльмен вскочил со стула, уступая место любимой. Но она, будто не замечая ни меня никого вокруг продолжала ругаться в сторону телефона. — Нет, ну вот как так можно, я не понимаю, — она закинула телефон в карман. — Юлькин, случилось чего? — Майский кинул взгляд сначала на неё, а потом и на меня. — Чтобы я еще раз, хоть когда-то, да пошли они все к чёрту, — выпалила Юля, поспешно покинув зазеркалье, оставив нас с Серёгой в легком недоумении. — И что это было? — вырвалось у меня изнутри. — Это ты мне скажи, Львович, что это было? — застыл в том же положении Майский. — Самому бы знать, — ответил я, обратно присаживаясь на стул. — Майор, а скажи-ка мне, будь добр, — он повернулся ко мне, — это она? — Что она? — Вы сегодня приехали утром, а позавчера я видел, как вы уезжали вместе. Это она та самая дама сердца, по которой вы так яростно страдали пару недель назад? — Заметно, да? — В целом не очень, если бы я знал вас хуже, то я бы задумался серьезнее, но так как я вас знаю обоих как облупленных, то заметно немного. Да и Валюша меня вот спрашивала знаю ли я что-то, видимо она тоже заметила. — Да она, она, — кивнул я головой в ответ Михалычу. — О, это уже совсем другое дело, поздравляю что ли. — Ага, благодарю вас, коллега. — Тебе, наверное, надо пойти спросить, что случилось, там думаю что-то не в порядке, раз её так метает между кабинетами.  — Хорошо тебе говорить, — я почесал подбородок, — но ты прав, пойду-ка я спрошу, а то потом мне же будет хуже. — Смешной, ты Львович, как это у вас так получилось месяц почти скрывать. — Да мы и не скрывали особо, никто не спрашивал, а мы решили не светить на работе, сам знаешь. — Да уж, интересно девки пляшут, — проговорил Майский, выстукивая при этом какую-то мелодию пальцами по столу. — Иди, Кость, мигнешь мне потом если что. — Только ты это, — я помедлил, — не сильно распространяйся, сам понимаешь же, она явно не в духе, а сейчас еще скажет, что я всем растрепал. — Я Валентине только скажу, пойми и ты меня. — Ох, женщины, — я приподнял руки над головой, — как же с вами хорошо. — И сложно, — без эмоционально выдал Майский. Я, выйдя из зазеркалья, окинул взглядом коридоры, но Юльки и близко нигде не было. Куда она могла подеваться за две минуты. Я прошелся по конторе, но вообще нигде её не обнаружил. Я даже немного стал волноваться, но потом вспомнил, что есть у нас в ФЭС местечко, где мы любим спрятаться от всех, я наверняка знал, что она там. И действительно, я распахнул дверь в комнату, в которой валяются какие-то коробки, и среди тех коробок сидела Юля и всхлипывала себе что-то под нос. Я сразу же кинулся к ней, с тонной вопросов, я не понимал почему она плакала, я не мог смотреть на её слезы, я сразу чувствовал вину, что не уберег её от них. — Юлечка, родная моя, — я припал к ней, — ты чего, что случилось? — Я не могу, меня все так раздражает, чего они все от меня хотят. — Кто они? — Участковый звонил, они потеряли все улики, которые я собрала с места преступления, и что я теперь Рогозиной предоставлю? — Хорошая моя, это уже проблема участкового, не бери все так близко к сердцу. — Не могу, я какая-то стала очень впечатлительная, — проговаривала она, вытирая слезы. — Это я на тебя так действую? — Знаешь, — она усмехнулась, — вообще да, вот с тех пор, как мы с тобой вместе, я стала такая. — Чтобы это не значило, отпускать я тебя не собираюсь. — А кто сказал, что хочу, чтобы ты меня отпускал. — А, ну тогда ладно. — Посиди со мной, немного. — Ну конечно, — я присел на соседнюю коробку, — слушай, ты хоть позавтракала? А то мы с Майским заехали, ухватили по булке, сказать, что наелись конечно нельзя, но желудок немного поутих. — Да нет, как-то не хочется мне кушать, кофе выпила два глотка, так меня вообще тошнить начало. В тот момент я не особо придал этому значение, хотя должен был бы. Мы посидели в каморке еще пару минут, и нам пришлось выйти в люди, так как начальство требовало от нас работы. Ну или хотя бы присутствия в местах, которые на виду у Рогозиной. Мы перешли с Юлькой в буфет и в принципе там продолжали сидеть почти вплотную до конца рабочего дня. Нас никто никуда не звал, пару раз мы продефилировали в лабораторию, Юлька еще бегала зачем-то к Вале, а так в основном нашим кабинетом сегодня был буфет. — Как ты? — я окинул её заботливым взглядом. — Может покушаешь всё-таки? — Не хочу, дома уже покушаю, — задумчиво отвечала она. — Юль, ты странная какая-то, пугаешь меня. — Давай дома поговорим, а то сам знаешь, у стен есть уши, а у наших стен в конторе еще и глаза. — Без проблем, тогда давай собираться, я пока пойду сдам отчеты Рогозиной, а ты иди переодевайся. — Да, — не отрываясь взглядом от чашки, томно ответила Юля. Я повернулся, прежде чем выйти из буфета, но она так и не пошевелилась. Меня конкретно насторожило её поведение, так как она пару минут назад смеялась, а уже сидит серьезней грозы. Я, конечно, знал про женские перепады настроения, но тут какие-то волны слишком высокие. Ну ладно, дома может успокоится, я думаю это работа её стала раздражать. Ну не я же — верно? Хотя я уже не уверен, ладно дома всё узнаем. Дела доделал я быстро и уже спустя пару минут мы с Юлей под руку вышли на стоянку к моей машине. На ней лица буквально не было, изредка она пыталась улыбнуться, но она делала это чтобы не грузить меня. Я сам уже начал волноваться, так как за все время такого еще не было. Она сказала мне не беспокоиться, при это опять натянув улыбку на лицо, уставилась в окно. Дорога заняла у нас почти час, пробки сумасшедшие по городу и это уже стало злить и меня, я поскорее хотел войти домой, хоть и в Юлькину квартиру, но я уже давно считаю её и своим домом, и просто плюхнуться с любимой на кровать и лежать в обнимку, а не стоять посреди Москвы в пробке. Я припарковался возле дома и неспешно мы покинули машину и направились к дому. Войдя в квартиру, я помог ей освободиться от верхней одежды и сам скинул с себя куртку. Она стояла в дверях и улыбаясь сквозь слезы она протянула ко мне руки. — Юля, ну чего ты опять? — я тут же заключил её в объятиях. — Нам поговорить нужно. — Давай. — Не тут же, Костенька, пошли присядем, вернее ты присядешь. — Юля? — я взволновано посмотрел в родные голубые глаза, которые были полны слез. — Пойдем, — она вела меня за руку в гостиную. — Кость, тут такое дело, — она указала рукой на диван, — ты присядь. — Не пугай, родная, пожалуйста, — я уже потерял землю под ногами от волнения. — В общем, я поняла, что со мной такого еще не было, чтобы я так меняла настроение, — она присела возле меня и взяла меня за руку, — у меня конечно было плохое настроение, но так чтобы оно так прыгало как в последние дня два, такого еще не было. — И? — мои брови вскочили над глазами. — Так вот, я думала, в чем может быть дело и пошла к Антоновой, сдала кровь в общем-то вот. — Юлька, говори, я же сейчас седым стану в тридцать три года, тебе нужен седой дед? — Дедом пока рано, но вот папой… — она прервалась. — Не понял, — я почесал голову и продолжал смотреть непонимающим взглядом на любимую. — Я не сомневалась, — она засмеялась, — кровь я сдала, и в общем мы скоро с тобой станем родителями, — она опять запнулась, — ну как скоро, месяцев так через восемь. — В каком смысле? Как это? — Костя, ну ты что, я беременна говорю, как мы там говорили? А? — она взяла меня за руку. — Воспитывать будем, товарищ майор? — Юлька, — я вскочил с дивана и подхватил её на руки, — ты же не шутишь? — Да кто шутит таким. — Юлечка, — я поставил её на ноги и взялся расцеловывать каждый участок её тела. — Я не верю, я просто не верю в то, что сейчас ты говоришь. — Да я сама не поверила, и Валя не поверила, мы два раза переделывали анализы, но сомнений быть не может. Да и поведение моё такое странное, вот в общем все новости. — С ума сойти, — я ухватил голову руками и пытался осознать все до конца. — Так что, товарищ майор, папа по совместительству, воспитывать будем? — Будем, будем, — я примкнул к своей женщине в страстном поцелуе, — обязательно будем. Пока я осознавал все, что произошло Юлька уже где-то убежала в спальню. Но я понимал, что хочу теперь находится с ней рядом каждую секунду, и поэтому я пошагал за ней в спальню. Приоткрыв дверь, я заметил, как она стояла возле зеркала и пыталась что-то высмотреть в своих формах. Это было самое милое зрелище, передо мной стояла вся моя жизнь. Всё то, к чему я так долго шёл, я несомненно надену ей кольцо на палец, и сделаю её самой счастливой. Лисицыны еще покажут этому миру. — Юлька, — я подошел к ней ближе и тоже пытался что-то высмотреть в зеркале. — Да-да, — она поставила мою руку себе на живот. — На чем мы остановились? — поинтересовался я, привлекая ее к себе. — Хотя, кажется, вот на этом… Мы слились в поцелуе. Мир вполне может еще немножко подождать… *** Вот в общем и вся история, которая со мной случилась, но это не конец, история для нас только начинается. Я и подумать не мог, что наш совместный кофе, выльется для меня в такое счастье. Такое безумное, волнующее счастье. Нам предстоит новый этап в нашей жизни, в нашей семье. Непривычное теплое чувство заполняло мое сердце, когда я думал о ней, хотя правильно уже сказать о них.