Призрак Хогвартса

— Северус! Услышал я голос Дамблдора, зовущего меня по имени на весь коридор, и остановился. Адские колокола, что этот старый дурак хочет на этот раз? Ненавижу, когда он так делает… Медленно, неохотно, но я повернулся и встретился с ним лицом к лицу. — Директор, — я немного наклонил голову и увидел широкую усмешку на его лице. Это может означать только одно — беду. — Северус, вы знаете, сегодня Хэллоуин, и я должен сделать важное заявление. Поэтому я настаиваю на присутствии каждого преподавателя. Я также знаю, что обычно вы любите находиться во время празднеств в своих покоях, но на этот раз я не одобрю, если вы соизволите пропустить мероприятие, — он покачал головой и пригрозил мне пальцем так, словно я ученик, получивший выговор. Чертов старый козел! Я НЕ ребёнок, чтобы со мной нянчиться. Этот дурак, наверное, позабыл, что я, мать вашу, Пожиратель Смерти! В ответ я лишь нахмурился, а он продолжил издеваться, подражая мне. Его глаза мерцали, но я знал, что он просто смеется надо мной. Мне оставалось только состроить гримасу — закрыть глаза и выплюнуть ответ, будто у меня рот полон кислоты: — Как пожелаете, Директор. Я буду присутствовать на вечере вместе с остальными столько, сколько потребуется. Тогда до скорого, хорошего вам дня. Я развернулся и начал уже идти, как услышал его смешки позади меня. Пока я продолжал путь к подземельям, я насчитал парочку третьекурсников с Пуффендуя. Видимо, мой раздражённый вид был суровее, чем обычно, так что одна девочка упала в обморок от страха, когда я прошел мимо. Ее напарник с трудом удержал ее, и я развернулся. Палочка сразу оказалась в руке, нужно было применить оживляющее заклинание, но глупый мальчишка преградил мне путь, блокируя её тело. — Ты, идиот! Уйди с дороги! — он содрогнулся, вытаращился на меня и, кажется, не мог произнести ни слова трясущимися губами. В тоже время девочка припала к стене, сползая вниз. Я убирал палочку и посмотрел на мальчика, вконец раздражённый. — Очень хорошо. Думаю, я должен тебя оставить, чтобы выяснить, сможешь ли ты правильно применить Энервейт. Раз ты так неохотно позволяешь мне помочь, — я повернулся на каблуках, а потом резко обернулся. — Минус десять очков Пуффендую за некомпетентность. Мальчик нервно сглотнул, почувствовав себя пострадавшим, но свободным. Я с отвращением отступил от них на шаг и снова помчался по коридору. Черт, глупые дети. Во имя Мерлина, что этот тупица думал, я собирался сделать? Я вздохнул, желая, чтобы эти слабоумные не воображали, что я один из миньонов Волдеморта! Он погиб! Ещё летом, когда закончилась Битва за Хогвартс, стало понятно, что я двойной агент, причём на стороне Света. Вместе с другими членами Ордена, защищавших их и меня, я помог гребанному Поттеру и его дружкам покончить с Волдемортом. Они правильно предположили, что шок от моего предательства отвлечёт его достаточно, что и позволит Поттеру — и остальным из Золотого Трио — применить непростительное заклятие. Только благодаря быстрой реакции Мракоборцев, Авада Кедавра Волдеморта была отражена и перенаправлена на него вместе с заклинанием Поттера. Это, вместе с яростными намерениями Гарри, брошенными на Лорда, не оставили ему ни единого шанса на спасение от самого сильного атакующего заклинания всех времён. Когда это произошло, никто не пошевелился. Дымящиеся останки Волдеморта шипели. Мы все смотрели на это, наполовину ожидая, что он воскреснет, как феникс, из пепла. Но после нескольких минут, когда ничего не происходило, кроме ветра, поднимающего пепел, мы спустились на землю с осознанием, что все закончилось. Члены Ордена и другие волшебники и волшебницы начали некое подобие празднования. Золотое Трио было осаждено благодарными людьми. Даже члены Ордена кружились, обнимая друг друга, смеясь и плача, потому что они были свободны от этого ужасного, смертельного напряжения. Я вспомнил, как все поздравляли и благодарили Поттера и его друзей. Как всегда, я был один на противоположной ото всех стороне. Я глубоко вздохнул, понимая, что всё, что я делал на протяжении многих лет, того стоило. Я был свободен. Я посмотрел вниз на своё предплечье и увидел исчезающую Темную Метку. Даже после этого она оставила полупрозрачный отпечаток. Тогда я узнал, что у меня осталось больше шрамов, чем я ожидал. Я оглянулся на ликующую группу и заметил лишь одного человека, смотревшего в мою сторону. Гермиона Грейнджер улыбалась и плакала и, когда она поймала мой взгляд, то медленно кивнула и сказала одними губами «Спасибо». Меня застали врасплох. Мое место всегда было среди неблагодарных. Дамблдор был единственным, кто оказался благодарным мне за то, что я сделал. Она заметила мой засученный рукав и меня, держащегося за своё запястье. Нахмурившись, она кивнула, указывая на это. Я снова посмотрел на свою руку с Темной Меткой, окончательно ставшей лишь бледным шрамом, а потом поднял глаза на Грейнджер. Она направилась в мою сторону, обеспокоенная. Я лишь выставил свою руку, чтобы она видела, что Метка исчезла. Её глаза расширились от шока, быстро перешедшего в волнение. Она подняла на меня взгляд изумления и улыбнулась. Я застыл на месте, без уверенности что делать или хотя бы как себя чувствовать по поводу новообретенной свободы. Казалось, что меня просто отвязали от пристани и отпустили в свободное плавание. У меня больше не было цели. И возможно какая-то часть моей темноты вдруг стала видимой, и девушка поспешила ко мне с озадаченностью на лице. — Профессор Снейп, вы в порядке? Поранило ли вас заклятием? Мракоборцы что-то упустили? А ваша Метка и правда сошла? Как такое могло произойти? Значит ли это, что Волдеморт исчез навсегда? Может он опять вернуться? Он перестал существовать? Не хотите ли пойти праздновать с нами? Эм, сэр? Вы правда в порядке? Стоит ли мне позвать Дамблдора или мадам Помфри? Ее непрекращающиеся вопросы закружились у меня в голове. Я с трудом находил ответы даже на самые простые из них. Но ее вопросительный тон пробудил что-то в моем оцепеневшем сознании. Гермиона Грейнджер, невыносимая всезнайка, травила меня своими вопросами. Удивительно, что она в придачу не размахивала руками у меня перед лицом. Я ощутил привычный всплеск раздражения, напоминавший, что я хоть что-то чувствовал. Мой взгляд сфокусировался на ее озабоченном лице и взволнованных глазах, бегающих с моей руки на лицо и обратно. Я почувствовал, как мои губы растянулись в привычной насмешке и раздраженно сказал, растягивая слова: — Мисс Грейнджер, даже в самом разгаре Финальной Битвы против Темного Лорда, вы успеваете задавать кучу вопросов. Прекратите щебетать. Конечно же, я в порядке. И у вас больше нет причин, чтобы беспокоить меня. Прошу, не позволяйте вашему ненужному беспокойству о моем существовании помешать вам насладиться замечательной жизнью с Золотым Трио. Я пренебрежительно склонил голову в сторону группы, ободряющей и подбрасывающей Поттера и Уизли на своих плечах, затем раскатал рукав и расправил одежду. Я увидел боль в ее глазах, но ровно до того как привычная неприязнь вернулась. Она отбросила свои непослушные волосы и задрала подбородок, все ещё злая из-за сказанного мною. — Простите за беспокойство, Профессор. В самом деле, простите меня за то, что я посмела даже побеспокоиться о том, ранены ли вы. Я привыкла заботиться о каждом, кто помог победить Волдеморта, включая вас, верите вы или нет! — она топнула ногой, руки на бёдрах. — Но теперь я вижу, что была неправа. Не волнуйтесь, мне не стоит дольше обременять вас благодарностью за ваш бесценный вклад в эту победу. — С этими словами, она, сверкнув глазами, развернулась и убежала назад, быстро теряясь в толпе. Бесценный вклад в эту победу? Забочусь о каждом… включая вас? Ещё немного шатаясь, я приготовился трансгрессировать в Хогсмид, вернуться в мои подземелья, отчаянно нуждаясь в чём-то комфортном и знакомом. Прежде чем я отправился, чья-то рука легла ко мне на плечо. Я инстинктивно потянулся за палочкой, но потом услышал мягкий смех. Я обернулся на Дамблдора, лучезарно улыбающегося со слезами на глазах. — Мой дорогой, дорогой мальчик. Собрались уходить, не так ли? — Да, Директор. Как вы знаете, такие празднования не для меня, и я не думаю, что мое присутствие необходимо или желанно. Дамблдор легонько покачал головой, и обхватил меня обеими руками за плечи. — Северус, я надеялся, что теперь, когда вы свободны от власти Темного Лорда, вы могли бы начать новую жизнь вместе с нами. Больше нет необходимости держать себя отдельно от остального мира. Вы больше не в опасной позиции, где один неверный шаг равен катастрофе. Подумайте над этим, Северус! Вы победили! — Вы имеете ввиду, мы победили. Орден победил. Сторона Света победила. Не я. Печально улыбнувшись, Дамблдор вздохнул: — Нет, Северус. Это ваша победа. Вы достигли чего хотели. Вы противостояли Темной Стороне. Вы защитили нас от того, что продолжало держать вас отрезанными от остальных все эти годы. Ваша сила, дисциплина и благородство характера помогли вам выиграть сражение против мирового зла. Считайте победу вашей заслугой. Это же шанс начать все с чистого листа! Не ищите укрытия в темных одиноких подземельях. Ну же, присоединитесь к нам; позвольте себе жизнь, которой вам не хватало все эти годы войны. Я ощутил, как его пальцы сильнее сжали мои плечи. Сила его желаний была почти недосягаемой. Кто-то может сказать, что его умение заставить других делать то, что ему нужно, было околомагическим. Я тщательно взвесил его слова и вновь повернулся к толпе. Могу ли я просто подойти и проникнуть в их круг? Возможно, это момент для нового начала… В ту же секунду, девушка немного выпала из толпы и повернулась, чтобы посмотреть на нас. Это была Гермиона Грейнджер, и она зажглась улыбкой, когда увидела Дамблдора. Потом поймала мой взгляд и ее лицо изменилось. Она холодно уставилась на меня. Я привыкла заботиться о каждом, кто помог победить Волдеморта, включая вас, верите вы или нет! Итак, после того взгляда, я в это не верю. Глупая девочка, ты знаешь что нужно говорить, но я сомневаюсь, что ты на самом деле имела это ввиду. Не сворачивай с пути, продолжай врать людям, Мисс Грейнджер; но чем меньше ты говоришь, тем сложнее тебя уличить в этом. Я ощутил, как унижение и ненависть растеклись внутри, заполняя все пространство, что до этого было пустым и онемевшим. Я не собираюсь подходить к этим людям и искать внимания, как комнатная собачка! Они никогда не примут меня. С самого начала это было понятно, даже ещё до того, как я перешёл на Темную Сторону. Почему мне стоит над этим думать, даже если бы они меня радушно приняли? Нет, я не буду унижаться перед ними и молить о внимании. Я не делал этого раньше и тем более сейчас в этом нет надобности. Я выпрямился в полный рост и, держа спину ровно, снова посмотрел на Дамблдора. — Спасибо вам, Директор, но я не достаточно глуп, чтобы пойти туда, где меня не жалуют. Если эти люди хотели бы видеть меня частью своей компании, а вы, кажется, в это верите, то они бы уже позвали меня. Как вы видите, не я их герой, а Поттер. Это не то, чего вы так долго желали? Я ведь просто исполнял свой долг перед Орденом. Вы знаете Пророчество. Мы бы до сих пор находились под террором Волдеморта, если бы победа не предназначалась мальчишке. Сейчас же, когда это все закончилось, я хотел бы вернуться в свои покои. Желательно, один. Разумеется, не стесняйтесь передать мои поздравления Чудо-Мальчику и его отряду. Я уверен, что они предпочтут услышать это от вас, а не от меня. Сейчас я оставляю вас праздновать. Теперь, когда у меня есть время, мне нужно посетить пару мест до начала нового учебного года. Хорошего вам дня, Директор. — Северус, перестаньте. У вас просто тщательно поддерживаемый страх и ненависть к вам среди этих людей. Вы на самом деле верите, что у кого-нибудь хватит смелости приблизиться к вам по поводу присоединения к общему кутежу? Непроизвольно, перед моими глазами пронеслась Гермиона Грейнджер. Она ведь подошла ко мне, спрашивая, присоединюсь ли я к ним. Она даже была обеспокоена моим состоянием. Я помню волнение в ее глазах, и как оно превратилось в ледяную ненависть, когда я оскорбил ее. Дамблдор прав. Это мое дело. Но я отказываюсь пробиваться к свету и уюту, на котором он так настаивает. Меня тошнит от этого. И в глубине души я признаю, что я не хочу, чтобы все видели насколько мне просто хочется быть таким же беззаботным как остальные, я не хочу, чтобы все знали, как больно быть отвергнутым. — Будь как будет, сэр. Я помню себя членом Ордена, и ко мне никогда не относились, как к части группы даже под тем предлогом. Для меня кристально ясно, что моя компания будет противной для некоторых и, как минимум, вызовет смущение у остальных. Нет, мне комфортнее вернуться к себе. И я уверен, им будет тоже, если я выберу это. Не беспокойтесь. Я в полном порядке. Наслаждайтесь праздником. С этими словами я трансгрессировал, Дамблдор не успел ничего сказать. Мысли оккупировали мое сознание вплоть до того момента, пока я не обнаружил себя, захлопывающего дверь в мой кабинет Зельеварения. Я подошел к столу и сел, глядя на стопку непроверенных эссе. Вот что я должен был делать сегодня вечером, а не быть вынужденным высиживать ещё одно нескончаемое пиршество со всеми этими неряшливыми, шумными и некомпетентными тупицами. Я взял пергамент с самого верха стопки и пододвинул к себе поближе перо. Пробежавшись глазами по странице, я тяжело выходнул и обмакнул перо в баночку с красными чернилами. Жалко, убого. Абсолютно жалкое зрелище. Я нацарапал «неудовлетворительно» в верху страницы и бросил ее в кучку таких же ужасных попыток. Моя работа продолжалась еще долго, и уже настало время пира. Я не позволил бы себе опоздание, или Дамблдор сделает меня ещё более жалким. Раздраженно бросив перо, я вышел из комнаты и направился к Большому Залу. Как обычно он был роскошно украшен. В воздухе витало предвкушение, и ученики сновали туда-сюда, разговаривая и смеясь. Весь преподавательский состав был уже на месте, все, кроме Дамблдора. Я закатил глаза. Он любит шумные появления. Я занял своё место, стараясь ни на кого не смотреть. Глаза в пол, мысленно уговаривая Дамблдора поторопиться, чтобы мы могли поскорее с этим покончить. Все большее количество студентов наполняло зал, включая вездесущее Золотое Трио. Со времён Битвы за Хогвартс ученики находились в таком хорошем расположении духа. Им не нужно было больше волноваться о том, что может сделать с их семьями Волдеморт. В целом весь волшебный мир стал существовать более беззаботно, возвращаясь к делам, которые были отложены, чтобы сконцентрировать все силы на избавление мира от Лорда и его легиона. Ходили слухи о Маггловских достижениях, и ученики из семей неволшебников стали набирать новую популярность. Я начинал ерзать на месте, положение усугубляла ситуация с задержкой. Все столы уже были забиты под завязку, и ученики то и дело поворачивались к учительскому столу, гадая, где Дамблдор. Наконец он появился, волна шума прокатилась по залу. Его глаза бегали из стороны в сторону, и стало понятно, что он не с пустыми руками. Я прищурился, неуверенный в том, что вижу перед собой. Дамблдор держал в руках табуретку с четырьмя ножками и Распределяющую шляпу, используемую для церемонии распределения! Что это, черт возьми, значит? Удивленное бормотание рябью прошлось по столу преподавателей. У Дамблдора на устах заиграла самодовольная ухмылка, а его глаза заморгали в два раза быстрее. Этот старик может начать прыгать от восторга просто от того, что он приготовил сюрприз. Дамблдор поставил табуретку перед учительским столом и водрузил Шляпу сверху. Когда он выпрямился, Зал накрыла тишина, полная ожиданий. Сияя перед всеми, он вскинул руки: — Добро пожаловать на Хэллоуинский фестиваль. Как вы все знаете, у меня сегодня есть очень важное и интересное объявление. И я уверен, что вам не терпится узнать, почему я принёс с собой Распределяющую Шляпу, — он сделал паузу, посмеиваясь. — С победой над Темным Лордом наше Министерство Магии нашло время, чтобы уделить внимание и другим занятиям. Одна из тем, которая начала набирать популярность за последние несколько месяцев после войны, это взаимоотношения между Магглами и Волшебниками. Многие из вас, кто родом из семей неволшебников, могли заметить всплеск интереса к вам за пределами магического мира, — на этих словах студенты начали поворачиваться и высматривать ребят из семей Магглов. Некоторые из них в свою очередь улыбались, они выглядели гордыми и довольными. Я посмотрел на Золотое Трио, Гарри и Гермиона загадочно друг другу улыбались. Уизли как олух, кем он и являлся, что-то бормотал, полностью не понимая происходящего. — Отдел международного магического сотрудничества также объявил, что волшебные сообщества по всему миру стали отставать от Магглов в некоторых сферах, — по всему залу прокатилась волна возмущений, отвергающих его импликацию. Дамблдор выдержал паузу, позволяя взрыву утихнуть. Его улыбка стала ещё более ехидной, и полная смысла пауза разрослась, прежде чем он продолжил. — Магия — это одновременно и наука, и искусство, но вот уже некоторое время мир волшебников отстаёт от Магглов в плане последнего. И под этим я подразумеваю Изящные Искусства. Музыка, пение, рисование, поэзия, скульптура, танцы… Это те вещи, для которых не было места в нашем мире, потому что многие из нас используют магию всего навсего для достижения целей, получая конечный продукт, сделанный без любви. Министерство решило, что настало время внедрения искусства, начиная с тех, кому будет легче к этому привыкнуть, с молодежи. Поэтому с превеликим удовольствием я объявляю вам новый вид внутришкольных соревнований. Так же, как и три года назад на Турнире Трёх Волшебников, мы будем соревноваться с Дурмстрангом и Шармбатоном. Впрочем, у каждого факультета и каждого профессора есть возможность вместе с учениками принять участие в этом. Сущий ад… По мере того, как до меня доходило, что это все может значит, я почувствовал узел, завязывающийся в груди. Непонятным образом, но у меня появилось предчувствие, что Дамблдор затащит меня в любом случае, независимо от того, что будет происходить. Смотря на Директора, я старался дышать глубже и сохранять спокойствие. Он посмотрел на преподавателей, вскинув бровь в изумлении от количества различных реакций. Некоторые и вправду выглядели довольными, что заставило меня заново усомниться в их интеллекте. Другие варьировались от вежливого удивления до неуверенных предложений. Я встретился глазами с Дамблдором и попытался применить все навыки Легилименции, чтобы донести до него, насколько я не заинтересован в проекте. Он наклонил голову в мою сторону и, все ещё улыбаясь, свёл вместе брови в насмешливой угрюмости и повернулся обратно. Ученики болтали о преподавателях, которые тоже примут участие, но тут же замолкли, когда Дамблдор обратился к ним. — Новый турнир это постановка мюзикла! Некоторые студенты были рады, другие же осадили их кучей вопросов. Я увидел Гермиону Грейнджер, которая взволнованно объясняла что-то Поттеру и Уизли, а также другим гриффиндорцам рядом в ней. — Шармбатону достался подходящий им мюзикл «Отверженные», Дурмстрангу поручили поставить «Звуки музыки», а Хогвартс получил задание по «Призраку Оперы». Сегодня проведем кастинг, репетиции будут проходить регулярно, даже в время праздников, чтобы успеть к выступлению на весенних каникулах. Поэтому, если вы войдёте в состав актерской группы, то вы должны понимать, что придётся остаться в Хогвартсе на Рождество и Пасху. Министерство приняло решение допустить к кастингу всех учащихся, начиная с четвёртого года обучения. Некоторые младшекурсники завыли в знак протеста, но их быстро угомонили. — Так, теперь я уверен, что вы до сих пор удивляетесь зачем же тут Распределяющая Шляпа, — многие согласно закивали. — В целях нахождения подходящего человека для каждой роли — из соображений, что я никогда не был постановщиком, и не мне стоит решать, — он засмеялся из-за своего откровенного признания, — я переложил ответственность за это дело на Шляпу. По началу празднования каждого из вас пригласят, чтобы определить лучших кандидатов на роли в постановке. Я уже снабдил ее списком ролей, включая описания персонажей, что поможет ей в выборе. И для тех, кто думает, что может избежать этой участи потому что вам, как говорится, медведь на ухо наступил, то у нас есть для вас заклинание, которое даст вам подходящий для роли голос. — И он бросил строгий, но подбадривающий взгляд, встреченный смехом, хотя и с небольшим оттенком истерики. Кишки внутри стянулись в тугой узел, страх накрыл покрывалом. Ну это же абсурд! Мы в школе чародейства и волшебства, а не в кружке пения и танцев! Неплохо бы иметь дар прорицания, чтобы заранее знать об этом и утопиться. Я осмотрел студентов, и многие из них действительно были рады и взволнованы. Конечно, большинство из них были показушниками и хвастунами, но в целом я не удивился. Они бездельники, и будут делать все что угодно, кроме их работы. Некоторые маленькие ученики куксились. Сопляки! Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как они надуют губы, когда узнают, как это все отразится на их поведении в моем классе. Я уже мог сказать, что будет много потерь очков, потому что знал, что это приведёт студентов в бешенство. Чертов Альбус! Все, к чему это приведёт, это суматоха. Я мрачно на всех смотрел, злясь на эту помеху тому, что, как я представлял, будет спокойным годом. — Итак, я должен напомнить вам, что Хогвартс обычно выкладывается лишь на четверть своих возможностей, и я очень бы хотел увидеть ваши старания для победы в Музыкальном Турнире Трёх Волшебников! Главный приз — это замечательный трофей, который отлично подойдёт к другим наградам в Трофейном Зале, а также школа получит пять тысяч галлеонов на создание департамента Изящных Искусств и учебного плана по этому предмету, который, начиная со следующего года, будет обязательным для окончания школы по всему миру. Если мы не выиграем денежный приз, то Хогвартсу придётся увеличить плату за обучение, чтобы хватило средств на создание департамента, и мы с вами знаем, что ваши семьи предпочтут, чтобы вы победили, чем опустошат свои карманы, — с этими словами Дамблдор сложил руки на груди и бросил серьезный взгляд поверх очков на студентов. Многие из них обменялись встревоженными взглядами, особенно маленькие, которым предстоит длинное обучение, но они не могут повлиять на исход Турнира. — Конечно, у меня есть все основания верить в ваш успех. И я уже с нетерпением планирую великолепное пиршество по случаю вашей победы на этом состязании, — он слабо улыбнулся, заводя руки за спину. — Теперь, чтобы не затягивать, давайте начнём мероприятие. Когда придёт ваша очередь, просто подойдите к табуретке и наденьте Шляпу. Очередь преподавателей будет последней, после всех студентов. Список не будет оглашен до утра субботы, он будет размещён на входе в Большой Зал. Наша еда уже на подходе, и я желаю вам удачи, — нет, подождите — я думаю правильнее будет: сломай ногу. Еда появилась на столе, заманчивая и вкусная, но я даже не смог пошевелиться, чтобы наполнить свою тарелку. Дамблдор ерзал на стуле, бормоча что-то себе под нос. Он протянул руку за тарелкой лимонных тарталеток и предложил их мне. Я лишь с упреком посмотрел на него. — Директор, я не могу поверить, что вы на самом деле согласились на эту…до смешного нелепую аферу! — прошипел я, не повышая голос, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Ну же, Северус, это веселье по приятному поводу. Вы же согласны, что наше искусство меркнет на фоне маггловского. Вы же сами утверждаете, что в нашем мире нет никого даже приблизительно настолько же запоминающегося, как тот драматург… Как его там зовут? Шейк пирс? — Шекспир, — грубо прервал я его. — Да-да, Шекспир. Интересные имена у этих Магглов. Как давно он жил? Уже прошли века. Но подумай как-нибудь над этим, Северус; наш мир застопорился, и теперь, когда у нас больше нет страха Темного Лорда, мы можем стать лучше. Мы, волшебники, делаем одни и те же вещи веками, пока Магглы развиваются и улучшают мир вокруг себя. Вы только посмотрите на их успехи в медицине и… что там за слово? Тех-лох-ах… Хммм, тех-на-лог… — его губы растянулись в тонкую линию, и, хмурясь, он легкомысленно помахал рукой, — Ой, ну вы знаете, эти девайсы, которые они придумали взамен магии для выполнения разных вещей. — Но, Альбус, — взмолился я, — что за на название у постановки, на которую мы подписались? «Призрак Оперы»? Чувствуется мелодрама в этом названии. Это смешно! Пародия! Это не достойно звездного имени Хогвартса, — я серьезно пытался убедить его в безрассудности идеи, но он повернулся на меня с холодным взглядом, и я вздрогнул. — Северус, не заставляйте меня ругаться с Министерством. На этот раз я с ними полностью согласен и надеюсь на полную отдачу от каждого здесь, в Хогвартсе, чтобы этот шаг в наше будущее стал успешным. Я услышал особое внимание в его речи и понял, что я в безысходном положении. Его взгляд был твёрдым и бескомпромиссным, и я почувствовал, что у меня нет выбора, кроме как преклониться перед его волей. Закрывая на это глаза, я просто улыбнулся, склонил голову и сказал: — Конечно, Директор. Вы получите мое полное содействие в этом, как и во всем остальном. Он медленно мне кивнул, и я разорвал зрительный контакт и отвернулся. Я усталым взглядом прошелся по комнате. Все ученики Пуффендуя и кучка Когтевранцев уже прошли кастинг с участием Распределяющей Шляпы. Нахмурив брови, я наконец набрал себе немного еды, оставшейся на тарелках, и заставил себя поесть. Я смотрел на то, как все набивают свои рты, при этом громко и раздражающе обсуждая предстоящее развитие событий. Через некоторое время я съел столько, сколько смог, и теперь угрюмо ждал своей очереди, прекрасно понимая, что не имею возможности покинуть зал, пока сам не пройду кастинг. Я со злостью осмотрел Большой Зал. Драко Малфой разговаривал со своими дружками с самодовольной гримасой на лице. Я представил, как сильны его ожидания попасть в актёрский состав и последующее хвастовство, что Нарцисса заставила Дамблдора отдать ее сыну лучшую роль, так как этого не сделала шляпа. Я улыбнулся его самонадеянности. Эта семья всегда ставила себя выше других. Мой взгляд упал на стол Гриффиндорцев. Гермиона Грейнджер с воодушевлением что-то рассказывала сидящим рядом, пока Уизли и Поттер пристально ее слушали. Ее глаза горели, а на губах Поттера играла улыбка. Я знал, что он был единственным, кто захочет участвовать в этом представлении. Он уже привык быть в центре внимания. Я почувствовал, как портится мое настроение, когда я вспомнил Поттера и его последователей. Вдруг Гермиона остановилась и обернулась, взглянув на меня, будто почувствовала мой взгляд. Ее лицо замерло в непонимании, глаза потухли, исчезла улыбка. Успокоившись, она перестала говорить. Порывисто, она посмотрела мне в глаза, холодно и решительно. Поттер и Уизли заметили это и тоже заострили взгляд на мне. Что-то поразило меня в ее стальном взгляде, что я опасливо сузил глаза. Мы смотрели друг на друга, и никто не хотел отводить взгляд, пока она не отвернулась, потому что какой-то студент дернул ее за плечо. Теперь настала ее очередь с Распределяющей Шляпой. Она быстро извинилась перед тем студентом, встала с надменным видом и прошла вниз по проходу между столами. Подходя, она ещё раз бросила на меня взгляд. Я видел ее решимость, и меня это слегка позабавило. У этого маленького глупого книжного червя кишка тонка, чтобы тягаться с Северусом Снейпом. Она поднялась на помост и не отвела взгляд пока ей не пришлось отвернуться, чтобы сесть на табуретку. Она села с прямой спиной и надела Шляпу на голову. Я продолжил смотреть на неё, блуждая взглядом вверх-вниз по ее спине в обтягивающей одежде. Она грациозно встала, кидая на меня высокомерный взгляд и вернулась к столу. Я следил за ее фигурой, и заметил выражение триумфа на ее лице. Чертов Поттер насупился, но встал и прошел между столов к Шляпе. Я ответил ему тем же, даже с большей угрюмостью, и он злобно отвернулся от меня, плюхнулся на стул, натягивая шляпу. Когда он закончил, он не забыл повернуться и кинуть ещё один злобный взгляд в мою сторону. Он бормотал что-то Гермионе, смотря на меня, но она упрямо отказывалась встречаться со мной взглядами ещё раз. Настала очередь Уизли. Он попытался сосредоточиться, но его лицо лишь побелело, а глаза нервно бегали, осматривая комнату. Я улыбнулся, но это выходило неестественно, и я откинулся на спинку стула, скрестил руки, наблюдая за Роном, кое-как справляющемся с табуреткой. Наконец-то, после окончания попыток нескольких студентов, пришла очередь преподавателей. Я чувствовал, как возрастает злость на сложившуюся ситуацию, и я остался на месте, пока все остальные учителя продвигались в сторону Шляпы. Ученики наблюдали за процессом с радостным предвкушением, посмеиваясь и перешептываясь. Я не мог поверить, что Дамблдор смог позволить ученикам наблюдать за преподавателями в столь неловкой ситуации. Макгонагалл взяла инициативу на себя, подавая пример, как маленькая карманная собачка с Гриффиндора. Флитвик шел следующим, нуждаясь в помощи, чтобы залезть на стул, что вызывало забавную реакцию среди учеников. Я бы не смог смириться с отсутствием уважения к моей персоне! Никто даже не посмеет подумать насмехаться надо мной или будет жалеть об этом до конца своих дней! Тем временем все учителя уже прошли, и я понял, что остался лишь я один. Но я не хотел двигаться. Волна ожидания пронеслась по комнате. Дамблдор медленно повернулся ко мне с особым выражением лица. Он кивнул в сторону стула. Я пялился на него, руки зудели от желания задушить его и всех дураков в этом Министерстве. В его глазах виднелось раздражение, но он лишь вежливо кашлянул и снова сделал жест в сторону стула. Глупые студенты все ждали, затаив дыхание, чтобы увидеть меня в этой смехотворной шляпе. Машинально я встал с места. Я слышал перешёптывания и начал глазами искать источник шума. Наступила давящая тишина. Мой взгляд снова упал на Гермиону Грейнджер. Она внимательно следила за моими действиями, лицо сосредоточенное, но во взгляде читалось превосходство. Она? Превосходство? Едва ли! Я встал в полный рост, поправил мантию, шагнул к Шляпе. Я задержал на ней взгляд, убеждая ее, что это не так. Я увидел перемены в ее взгляде, и сел на стул, будто это был трон и принял Шляпу, будто это была корона. Я наблюдал за ней, пока не услышал сбивающий с толку голос Шляпы. Перед глазами всё плыло, когда я погрузился в чертоги Распределяющей Шляпы, что помешало мне продолжить схватку интересов с Грейнджер. «—Ах, Северус Снейп! Сколько воды утекло… Никогда не думала, что я ещё раз встречусь с таким как ты студентом.» «— Но это не мой выбор! Прекрати болтать и заканчивай свои дела!» «Ох, ты не сильно изменился, Северус. Ты всегда предпочитал темную сторону себя. Знаешь, ты превосходный Слизеринец. Но если брать во внимание то, что ты сделал за последние десятки лет, было бы возможно определить тебя и на Гриффиндор.» «Черт возьми! Как ты смеешь оскорблять меня? Я никогда бы не стал чертовым Гриффиндорцем. Это фиаско, просто мусор… Поторопись и закончи свое распределение.» «Ах, да, роли для мюзикла… Дай мне подумать…» Я слышал бормотание Шляпы, до сих пор находясь в темноте ее мыслей. Я знал, что время «в шляпе» проходит для тебя не как для окружающих, но я не мог избавиться от ощущения капли, стекающей вниз по шее все это время. Шляпа издавала слабые звуки, подозрительно смеясь и фыркая, и я слышал громкий стук своего сердца в абсолютной тишине. «Что вообще может отнимать столько времени? Думаю, это понятно, что я не заинтересован в этой постановке. Ты тратишь мое время впустую. Оставь меня в покое!» «Ах, Северус. Давай не будем спешить. Я знаю описание персонажей, и моя обязанность проверить, подходишь ли ты хоть под одно из них. Теперь ответь на вопрос: Что ты делаешь здесь, в Хогвартсе?» «Ты прекрасно знаешь, что я преподаю Зельеварение! Как это вообще связано с…» «Терпение! И где располагается твой кабинет?» «Конечно же в подземельях.» «У тебя есть приятель?» «У меня нет времени на эти глупые дела.» «Так где ты живешь?» «Рядом с подземельями.» «Что это я вижу? Ты носишь метку Темного Лорда?» «Что? — выпалил я, совершенно сбитый с толку, — Как ты можешь такое говорить?» «Ах, Северус, я многое могу о тебе рассказать. Многое, что было лишь зародышем, когда ты впервые попал сюда много лет назад. Ты жил как существо с Темной Стороны, дитя ночи. А сейчас ты перешёл на Сторону Света, в глубине души ты всегда жаждал этого. Как обнадёживает. Я вижу, как ты упиваешься Темнотой в маске и мантии Пожирателя Смерти. Ты грозный волшебник, Северус. Ты оправдал свой потенциал, который я увидела в маленьком тебе, но не в том ключе. У тебя выдающийся дар. В Зельеварении и Темных Искусствах ты чувствуешь себя, как художник в своей среде. Ты художник. И, как у любого творца, твоя судьба трагична. Твоя жизнь печальна, но я вижу, что надежда ещё не погасла.» У меня не было слов. Я не мог поверить, что Шляпа читала меня, как открытую книгу. Я восхищался силой заклинаний, которые Дамблдор наложил на Шляпу. Я не знал, что сказать или о чем думать. Дыхание участилось. «Я вижу настолько глубока рана, Северус. Я знаю, насколько сильно ты стремишься иметь то, что, кажется, есть у всех. Я могу определить насколько ты одинок. Жизнь оставила на тебе шрамы… внутри и снаружи.» Шляпа остановилась, а потом продолжила низким, задумчивым тоном: « Ты, возможно, единственный здесь, кто сыграет эту роль…» Я был возмущен и шокирован, но все же нашел слова: «Ты должно быть шутишь! Это полный фарс. Я не дурак играть кого-то другого…» Шляпа мягко прервала меня: «Но это ты, Северус. Ты играл другого очень долгое время, большую часть взрослой жизни. А теперь, когда война закончена, тебе не придётся этого делать. Но ты прирожденный актёр, после стольких-то лет шпионажа.» Я был шокирован снова. Мои ладони вспотели, а костяшки рук побледнели от того, как сильно я сжимал руки. Я сопротивлялся, насколько это возможно, но внутренний голосок лишь подтверждал сказанное. Я не хотел этого. Я не хотел быть частью этого. Я чувствовал, как внутри все сжималось, ведь я понимал, что у меня не было выбора. Судя по тому, что Шляпа сказала, она обязательно выберет меня для чего-нибудь. Мой голос дрожал и я попросил: «Пожалуйста, не надо…» Это был первый раз, когда я умолял кого-либо. Невероятно, но это пугало больше, чем Волдеморт. Но я не мог это объяснить. Я закрытый человек. На представлении мне многого будет стоить раскрыться перед другими. Попытка показать персонажа может привести меня в те уголки моей души, куда я не хочу попадать. Это было опасно. Я знал только, что меня это пугало, и плохое предчувствие лишь росло. Шляпа вздохнула и ответила: «Это моя обязанность, Северус. Как и твоя. Список участников будет вывешен в субботу утром. Расслабься. Ты так часто обходил страх стороной, тогда почему эти «глупые делишки» тебя так пугают? Правда, Северус, ты преувеличиваешь.» «Да что ты понимаешь? Ты всего лишь нелепая Шляпа! — ответ получился слишком резким.» «Правда, но я Шляпа, которая может залезть тебе в голову и увидеть все твои страхи. Ты очень скрытный человек, но тебя распирает энтузиазм. Ты узнаешь свою роль в субботу. Будь уверен она одна из главных…на меньшее ты и не способен.» Прежде чем я успел ответить, я снова почувствовал головокружение, и вспыхнул свет. Я освободился и продолжил глубоко дышать, пытаясь не терять контроля, и поднял руки, чтобы снять Шляпу с головы. Мне бы не хотелось, чтобы студенты видели, как меня трясло. Я стянул Шляпу и открыл глаза. Я часто заморгал и увидел перед собой море лиц, которые с любопытством наблюдали за мной. Я пялился на них, а потом на Золотое Трио. Поттер и Уизли хмурились, а Грейнджер глядела на меня, не моргая. Я ухмыльнулся. Вскакивая на ноги, я кинул Шляпу на место и повернулся к Дамблдору. Он опять довольно улыбнулся. Я стёр ухмылку с лица, кивнул ему и покинул Большой Зал под гулкие замечания студентов.