Дохлый номер, или Оральная фиксация: история одной близости в пяти ночах с эпилогом

Когда Акменра завершил разъяснительную работу с гуннами (насколько Ларри понял — правитель велел им вести себя тихо, пригрозив страшными карами, если они будут шуметь, и Аттила послушно закивал, мол, всё будет сделано), Ларри проследовал в комнату охраны, устроился на диване и раскрыл принесённый из дому ноутбук. Заинтересованный Акменра сел рядом. — Вот, слушай, — сосредоточенно сказал Ларри, — что я ещё в Гугле накопал. И начал читать вслух: «Рот у человека — едва ли не самый важный орган в плане выживания как такового: это и питание как обеспечение этого выживания (еда и питье), и дыхание, и общение (речевая функция): все это поддерживает человеческое выживание, а потому приносит удовольствие и с этими удовольствиями напрямую связано. И тут же все те эротические впечатления, которые приходят через рот как через основную для многих (по вышеперечисленным причинам) эрогенную зону. В том числе и поэтому не просто кому-то может быть приятно неосознанно закусывать губу и так далее, а ещё и кому-то другому приятно за этим наблюдать: фактически человек в открытую видит, как другой человек манипулирует с выраженной эрогенной зоной. Это к тому, почему некоторых может возбуждать наблюдение за этим процессом. А если учесть, что мы тут видим неосознанный эротический призыв ко второму партнёру — так и вообще. Собственно, когда большинство людей смотрит эротику, это же делается обычно вообще ради того или иного возбуждения? Так и здесь: наблюдение за манипуляциями с выраженной эрогенной зоной приводит к ощущениям возбуждения, удовольствия и т.п. То есть вовсе не обязательно у самого человека с таким влечением — оральная фиксация». Ларри завершил чтение, передохнул и победно глянул на Акменра: — Понимаешь? Совсем не обязательно, что у нас с тобой диагноз! Просто нас обоих… ну… возбуждают эти… манипуляции со ртом. Акменра фыркнул, не скрывая веселья: — Как ты сказал? Манипуляции со ртом? Ну да, конечно, это можно и так назвать! Помолчал и добавил негромко: — Помнишь… я тебе вчера сказал: я хочу большего. Тут Ларри вспомнил, что вчера как раз это не успел выяснить: — Так чего большего-то? Акменра посмотрел на него, как на непонятливого ребёнка. Улыбнулся и пояснил: — Я хочу, чтобы мы с тобой стали единым целым. Чтобы сперва ты проник в меня, а потом, если не станешь возражать — я в тебя. Потому что оральный секс — это прекрасно, но полное единение… Ларри, не дослушав этой витиеватой тирады, мысленно хлопнул себя по лбу. И признался: — Представляешь, я сегодня перед работой думал: а не захватить ли мне… всё необходимое на этот случай? И решил — нет, не буду. Потому что — а вдруг я тебя совершенно не так понял, и ничего такого не будет, а я припрусь, как дурак, со смазкой и презервативами, и… Акменра внимательно глянул на него. Потом встал и запер дверь изнутри. А потом спросил: — Так ты сомневался в том, что я этого захочу? Потому что я не успел тебе объяснить? Ну что ж… Давай подумаем, как быть теперь. Он снова сел на диван, прижавшись бедром. Ларри отложил ноутбук подальше и застыл. Дальше-то что? Терпения у Ларри хватило на полминуты, не больше. В следующие полминуты он повернулся, обхватил Акменра и неловко поцеловал в ухо: — Может, тогда до завтра отложим? А про себя подумал: кого ты обманываешь, Ларри Дэйли! У тебя уже стоит так, что ни о каком завтра не может быть и речи. И у Ака тоже наверняка стоит, — Ларри для проверки освободил одну руку, неловко задрал разукрашенное схенти и запустил руку правителю между ног. О да, прогнозы оказались верными: там уже тоже вовсю стояло. Ларри какое-то время подержал там руку, откровенно наслаждаясь тем, как напряжённый член влажной головкой тычется в ладонь. А потом пробормотал: — Я дурак. Прости. Но откладывать до завтра я уже не хочу. Может, мы опять… ртом, как вчера? Тут Акменра очнулся: — Нет уж! Отодвинулся, глянул на Ларри туманными от возбуждения глазами… и снова положил ему на губы два пальца. Два смуглых длинных пальца: средний и указательный. — Оближи. Хорошенько. И пока Ларри, как раньше, добросовестно исполнял просьбу, Акменра срывающимся шёпотом рассказывал: — Ты не бойся, я так всегда делал, когда был живой. В наше время не было… ничего такого специального для этого: да, конечно, масла всякие разные, но никогда не знаешь, где застигнет тебя желание, и будет ли там плошка с маслом? Поэтому я привык обходиться вот так: пальцами и слюной. Кстати, тогда тем более вначале ты войдёшь в меня, потому что я привычен к такому, а ты наверняка нет, и если что-то повредится — то к завтрашнему вечеру все равно заживёт! Ларри от этого шёпота весь трясся и уговаривал себя не кончить вот прямо сейчас, с пальцами во рту. А то конфуз будет. Как хорошо, что и он взял на вооружение метод правителя и тоже частенько дома, перед сном, дрочил в душе! Только фантазии при этом у него уже были куда более предметные, чем в первый раз. — Но уж потом, — выдыхал Акменра, — ты принеси с собой эти ваши… достижения цивилизации. Хочется посмотреть и попробовать, как оно сейчас! И закусил губу. Ларри увидел это — и пропал окончательно. Когда всё закончилось, он без сил рухнул на диван: ему казалось, что всё только что случившееся ему снится. И то, как он, охваченный каким-то непривычным бешеным возбуждением, путался в одеяниях Акменра. И то, как Акменра со смехом сказал «Да не надо ничего снимать, просто заверни кверху» — и встал на четвереньки на диване, прямо во всех своих регалиях. И то, как Ларри действительно завернул ему на голову его тряпки, под которыми, как уже было понятно, ничего не было, и взялся за горячие дрожащие бёдра. И то, как наблюдал за процессом подготовки, когда Акменра, хихикая, проникал в себя теми самыми двумя пальцами, а Ларри удивлялся, насколько же гибким нужно быть, и что, наверное, это действительно опыт: он ведь так и не спросил Ака, занимался тот сексом по слюне с партнёром или один, вот так, пальцами, сам с собой? А когда Акменра недвусмысленно придвинулся ближе, Ларри подумал, что сходит с ума. Но его уже ничего не могло остановить: он видел, что пальцев в плане смазки катастрофически недостаточно, поэтому мысленно вновь послал всё к египетской матери, раздвинул Аку ягодицы и прижался к анусу ртом. Оральная, значитца, фиксация! Влечение ко всему, что связано с зоной языка и губ! Оральный секс, покусывания и поцелуи, да? Вот эту штуку ещё забыли, господа учёные: кажется, это римминг называется, Ларри и об этом в Гугле прочитал, подивился ещё — ну ничего ж себе, как же так можно? А сейчас у него и сомнений не было никаких, что это не только можно, но и нужно. И что какие бы внутренние голоса сейчас ни орали внутри «да ты ненормальный» — он не остановится. Да, он ненормальный. У него диагноз. И точка. Ларри даже думать перестал, сколько прошло времени: благо запас был достаточный, до рассвета было ещё часа четыре точно. И можно было не спешить, и медленно проводить вокруг ануса языком, и вдвигать кончик внутрь, и получать какое-то острое незнакомое удовольствие не столько от собственных ощущений, а ещё и от того, как Акменра дрожит и хрипло вскрикивает, бормоча что-то на своём языке. А потом Ларри отодвинулся, чтобы начать входить, и когда головка скользнула внутрь без особого труда — он замер и прислушался к себе. И к Аку. К тому, как тот сжимает член внутри, как подаётся назад, прося войти глубже. И как здорово в итоге взять Ака за плечи — и войти, войти по самое основание, а потом выйти практически целиком — и войти снова. А потом двигаться все быстрее и быстрее, и даже не замечать, что при этом снова и снова облизываешь губы. Это будет уже неважно. А когда внезапно и резко подкатит разрядка, и Ларри кончит, крепче вцепившись в Ака, а потом одной рукой нырнёт вниз и нащупает, что Ак кончает тоже — вот тогда можно будет рухнуть на диван, и в голове будет только одна мысль: «Главное, чтобы я его не раздавил». Потому что Ак тоже рухнет лицом в потёртую обивку, и будет удовлетворённо стонать, вышёптывая что-то подозрительно похожее на «спасибо». А назавтра Ларри непременно принесёт смазку. Вот Ак удивится, сколько всего интересного изобрели за то время, пока он в саркофаге торчал. Кстати, есть же и съедобные смазки: надо будет тоже принести, раз уж у них такая… оральная фиксация. ЭПИЛОГ — Значит, говоришь, бывает клубничная, вишнёвая и ванильная? — допытывался Акменра, когда они валялись на диване после очередного секса: на этот раз со съедобной смазкой. И раз уж смазка была, теперь настала очередь Ларри ощущать все прелести римминга и проникновения на себе. Надо признаться — в этом всём Акменра тоже оказался достаточно искушён. — Шоколадная есть ещё, — улыбнулся Ларри. — И яблочная. И ананасовая вроде. В общем, не соскучишься! Он откинулся на спину, с дурацкой улыбкой созерцая потолок. Бёдра ныли, и задница немного саднила — видимо, с непривычки. Хотя смазка, конечно, вещь. Великое достижение цивилизации. Ну что ж: сексом они, выходит дело, занимаются вполне успешно. Да и как с Аком можно неуспешно это делать? А вот с другим вопросом… — Слушай, Ак, — медленно проговорил Ларри, не отводя глаз от потолка, — но ты ведь понимаешь, что по большому счёту наши с тобой отношения — это дохлый номер? Акменра приподнялся на локте и заинтересованно глянул Ларри в лицо: — Дохлый? Я бы попросил! И добавил с напускной серьёзностью, наклонившись и задевая ухо Ларри губами: — Ну давай, давай, скажи мне, что это, как всегда, слишком мрачно. Я, честное слово, совершенно не обижусь!