Почему ты, а не я? (Влад/Лале)
12 декабря 2020 г., 19:12
1447 год. Османская империя.
Лале сидела в своей комнате, изучая книгу, которую ей одолжил учитель. В ней рассказывалось о других странах, их культуре, правителях, и прочем. Она провела за чтением не меньше часа, и, так как на дворе был вечер, глаза ее потихоньку начали закрываться.
Девушка поднялась, закрыла книгу, и, немного подумав, начала готовиться ко сну. Но не успела она распустить волосы, как дверь в ее покои распахнулась, и на пороге Лале увидела запыхавшуюся Шахи-хатун. Женщина тяжело дышала, глаза ее были полны слез, а руки тряслись.
— Лале-Хатун... ваш дядя... Султан-Мурад... — она замолчала, опуская глаза, и, сотрясаясь всем телом, осела на пол.
Девушке этого было достаточно, чтобы понять — ее дядя при смерти. Не заботясь о своём внешнем виде и о том, что к Султану не ходят в столь простых одеждах, которые сейчас были на ней, Лале со всех ног бросилась в покои дяди.
Султан Мурад лежал в постели, бледный, будто мертвец. Но мертвые не дышат. А его грудь все еще вздымалась, хотя вдохи были слабыми и частыми.
Справа от него Лале увидела Влада. Сначала она не поняла, что он здесь делает, но потом пазлы встали на места. За последний год Влад стал Султану почти родным сыном. Он видел в нем превосходного правителя. Спокойного, холодного, рассудительного. И сейчас у Басараба было именно такое лицо. С холодным спокойствием. Увидев вбежавшую девушку, он лишь кивнул ей и снова перевел взгляд на умирающего Султана.
— Лале... — слабо произнес Мурад II, пытаясь движением руки подозвать ее к себе.
Девушка несмело приблизилась к дяде и села возле него на колени.
— Моя девочка... прости... я... — слова давались ему с трудом. Каждый раз мужчина делал паузу, чтобы вдохнуть. Влад и Лале молчали. — После моей смерти... престол займет... Мехмед... — девушка поднесла руку ко рту, пытаясь приглушить вырвавшийся стон, а на лице парня промелькнула ярость. Султан же начал дышать реже, взгляд его затуманился. Он последний раз взглянул на Лале, и прошептал, так, что услышала она одна, — Бегите...
А потом последние капли жизни испарились из его глаз.
Лале уронила голову на руки, ее плечи затряслись. Влад с минуту молча смотрел на нее, а потом подошёл, помог подняться и крепко прижал к своей груди. И только когда девушка начала успокаиваться, он взял ее лицо в руки, и, заглянув в глаза, сказал одно-единственное слово, изменившее всю их жизнь:
— Уходим.
***
1448 год. Валахия. — Господин, османы идут на нас войной. — Собрать армию. Немедленно. Мы дадим им отпор, — голос Влада был полон холодной решимости, а его приказ не терпел возражений. — Так точно, повелитель, — его советник поклонился и спешно удалился из покоев. — Влад... — Лале, сидевшая неподалёку и слышавшая этот короткий разговор, подошла к своему возлюбленному и нежно обняла его. — Прошу, не говори, что... — Я поведу армию, Лале, — отрезал он. — Нет! — вскричала девушка, падая перед ним на колени. — Умоляю, не оставляй меня! — Лале... — ее имя было единственным, что он смог выговорить. Мужчина сел рядом с ней и прижал к себе, прямо как год назад, в покоях ее дяди, когда она прощалась с ним навсегда. В этом был некий символизм... Покои правителя. Сам правитель. И Лале, которая плакала, стоя на коленях. — Прошу, не оставляй меня... — шептала девушка, все сильнее прижимаясь к его груди. — Прошу, Влад... — Я должен, Лале. Как любой другой хороший правитель. Я обязан идти в первых рядах, быть примером для солдат, — ответил он, гладя ее по волосам. — А как же я? — А ты у меня сильная, ты справишься, — мужчина вытер ее слезы большими пальцами и осторожно поцеловал. Было в этом поцелуе что-то горькое и печальное. — Пообещай, что вернешься! — потребовала девушка. — Пообещай, Влад! — Клянусь. Он поднялся и вышел из комнаты, оставив Лале в одиночестве. Вечером армия Валахии под предводительством Влада двинулась к границам родной страны.***
Шел ожесточенный бой. Всюду слышался звон железа, воодушевленные крики солдат и стоны умирающих. Басарабу было плевать. Он рубил мечом, не задумываясь. Его движения были отточены, а глаза смотрели все также холодно и пусто. Он искал среди солдат Мехмеда, который и начал эту войну. Но его здесь не было, и Влад прекрасно это понимал. Такой, как он не пойдет на поле боя. Один из османов замахнулся на него мечом. Он выбил меч из его рук. Другой попытался выстрелить из арбалета. Промазал. И единственный, кто смог ранить правителя Валахии, был рыжеволосый парень лет девятнадцати. Он тут же лишился головы. И он был единственным, на кого Влад взглянул. Взглянул, и увидел рыжие волосы, забрызганные кровью, да золотисто-коричневые глаза, что так и не успели закрыться. Мужчина узнал в мертвеце, — который стал таким по его вине, — своего друга. Аслана. Они не виделись после того, как он вступил в элитную армию, но Влад и подумать не мог, что он будет в рядах этих проклятых османов... Правитель Валахии, не в силах больше сдерживать ярость внутри, взревел, поднимая голову к небу. Он проклинал войну. Проклинал османов. Мехмеда. Себя. Влад потерял контроль над собой. Он больше не думал о том, что происходит вокруг. Его мысли заполнила ненависть. — Девочка моя прекрасная, уйми же эту боль, — прошептал он, вспоминая о своей милой Лале. В этот момент, — момент слабости, горя и ярости, — он был уязвим. И враг этим воспользовался. Копье пронзило сердце Влада, и он упал. Прямо рядом со сраженным его рукой Асланом. Поняв, что их правитель мертв, валахийцы лишились всякой надежды на победу. Силы будто бы разом покинули их, и теперь османам ничего не мешало подойти прямо к замку.***
— Госпожа, они почти у ворот! — донёс Лале слуга. — Их ведет султан. — Мехмед? — испуганно спросила девушка. Слуга кивнул. — А где Влад? — Я не смею предполагать. Что прикажете делать? — Защищайте замок. А меня оставь. Когда он покинул покои, Лале юркнула в угол их с Владом комнаты и достала из-под кровати шкатулочку. А из нее — стеклянную колбу с какой-то жидкостью. Тяжело вздохнув, она зажала ее в кулаке. В другую руку она взяла кинжал, спрятав его часть в рукаве.***
Лале просидела неподвижно почти час, а затем дверь с громким ударом распахнулась, и она услышала до боли знакомый голос: — Ну здравствуй, мой сладкий лукум. Этот дикарь тебя не обижал? — Мехмед рассмеялся, медленно приближаясь к девушке. — Ну же, поговори со мной, Лале. — Где Влад? — тихим, яростным шепотом спросила она. — Умер, — коротко отрезал Мехмед. — О, не удивляйся, дорогая кузина. Будь он жив, нас бы здесь не было. Не так ли? Он подошёл совсем близко и наклонился к ней, с силой хватая за запястье и поворачивая к себе. — Теперь ты будешь моей, — властно заявил он. — Нет, — выдохнула Лале и ударила его кинжалом по шее. На нее брызнула кровь, но, казалось, девушка не обращала на это внимания. Когда хватка Мехмеда ослабла, она выдернула свою руку из его руки, осторожно открыла бутылек, который был зажат в ней, и, не задумываясь, выпила. Люди султана все равно нашли бы ее, и, увидев, что она сделала, убили бы. Так пусть лучше ее погубит яд, чем меч кого-то из ее народа. — Прости меня, Влад... — прошептала она, закрывая глаза. *** Басараб очнулся посреди поля, в окружении множества мертвых солдат. Первым, что он увидел, была голова его друга. Воспоминания волной обрушились на мужчину, оставив в голове лишь один вопрос: — "Почему я жив?", — но следующая мысль была более важной. — "Лале!" Мужчина быстро вскочил на ноги, обломал наконечник копья, чтобы вынуть его из груди, и, сделав это, даже не успел поразиться тому, как быстро затянулась рана. Увидев по близости лошадь, он рванулся к ней, и, вскочив в седло, погнал ее в замок. Вся дорога была усеяна трупами. Как и двор замка. И его коридоры. Но все они были ничем по сравнению с теми двумя, что он обнаружил в своих покоях. Мехмед лежал на полу, в луже собственной крови. Кто-то перерезал ему горло. А Лале, — его милая, маленькая Лале, — бездыханно лежала рядом. В одной ее руке был окровавленный кинжал, а в другой — пустой бутылек. Влад подошёл к телу девушки и прижал его к себе. — Прости, моя девочка... прости... — шептал он, а горькие слезы катились по его щекам. — Почему ты, а не я?
