Будь паинькой

      Прошёл наверное год с того дня, как мы с ним виделись. Сейчас его заменяет какой-то скучный парень...       Да может этот заменяющий и скучный, но грубый... Он уже в первую неделю, смог сломить во мне парня... А за этот год, я вообще перестал уважать себя. У меня появились суицидальные наклонности. Всё, лишь бы подальше от него.       Я узнал обо всём, что пытался донести мне Рома... Почему я не поверил ему?       Но теперь уже поздно. Сегодня меня изобьют снова, изобьют и заставят унижаться... Кажется тот засранец отъимел меня везде.       Теперь я плачу, как девчонка по ночам... Мечтая, чтобы если и унижаться, то перед Ромой...       Я не помнил, как оказался в том же подвале, в который меня привёл Рома в первые дни заключения. Помню, перед сном, я убедился, что дверь в мою камеру не заперта и ушёл...       Тут пусто. Теперь, везде пусто. Без него. Я не видел его уже достаточно давно. Никогда не думал, что мне будет настолько сильно нужен кто-то. Только, если ради выгоды... Но это другая нужда. И пусть только, ко мне кто-то подойдёт и скажет: «— Это любо-о-овь!», убью...       Я лег на пол и стал думать.       Внезапно, кто-то вошёл в комнату и подошёл ко мне сзади. Мягко проводя по плечу, тот добрался до воротника.       — Расстёгивай пуговицы, — уже родной голос ударил мне прямо в ухо, и тот потянул воротник вниз.       И я молниеносно расстегнул все пуговицы на куртке. Он медленно оголил плечо и стал проводить языком... От предплечья и до щеки.       — Сладенький... — прошептал он в ухо и уложил меня на лопатки, — Ты мой, ясно?... — после он вцепился в мои губы, как кошка в добычу и прижал к стене.       Этот поцелуй, как будто сломал все границы. Одежда мигом слетела с нас.       Его голос, его руки... Это он... Он пришёл. Больше не будет тех пыток? Хочу чтобы он остался... Пусть, он будет таким же грубым... Но это будет мой Рома...       — Сладенький... — прижимался он ко мне уже после всего.       — Значит теперь я сладенький?       — А чем тебе не нравится?       — Н-не чем... Просто уточнил... — покраснел я.       — У тебя так много шрамов... Расскажешь, как они появились?       — Не думаю, что тебе захочется услышать, как они появились...       — Это он сделал?       — Э... Да он... И его друзья... — я решил встать и со стыдом стал собирать свою одежду.       — Что ты делаешь?       — Собираюсь... Если меня не обнаружат в камере... Он снова устроит... — я не выдержал и сжался в клубок.       — Эй-эй... Не надо плакать. Что они могли с тобой сделать, что ты при его упоминании становишься таким. Где мой Саша?       — П-прости. Ты тогда был прав. Они как будто голодные звери... От них нельзя было отбиться... Было страшно, больно... Очень больно, особенно сердцу.       — Это ты меня прости... Я так боялся влюбиться, что сам отдал тебя им в руки... Если бы я знал... Прости, что сделал тебя таким... Я не хотел.       Он сел рядом и тоже стал одеваться.       — Я завтра пишу докладную, о том, как ты вёл себя весь год. Если повезёт, тебя могут выпустить уже на этой неделе. Могут, конечно, накинуть пару месяцев исправительных работ, а так... Ты, считай, свободен.       — Зачем ты всё это делаешь? Я и так, тебя простил...       — Я это делаю ради тебя, а не просто, чтобы ты меня простил... Я бы пришёл раньше, но если бы пришёл, меня бы заподозрили, а если бы заподозрили, они бы пытали уже нас обоих, а потом, убили бы тебя. Я не хотел, чтобы тебя убили... А когда ты будешь свободен, мне не будет повода переживать за тебя.       — Ты обо мне подумал? Как я буду жить, если тебя не будет рядом?       — А... Ты... Ты действительно так хочешь?       — Я бы сбежал или умер, если бы не ты. Я верил, что в один день ты придёшь... И пусть всё продолжалось бы, главное чтобы ты был рядом.       — Ладно... Я что-нибудь придумаю. Сначала тебя надо освободить.       Как он и предполагал, после того, как он написал докладную, меня отпустили. Решив, что так будет лучше, он уволился, на следующий день. А после суда, мне приспичило спросить.       — Почему я? Я ведь убийца... Мог бы найти кого-то в кафе... — он громко рассмеялся, чем вызвал у меня недомогание, — Что я такого сказал? Я серьёзно.       — Да таких, как я, в кафе не пускают. Да и мне ты понравился с первого взгляда. Когда мне назначили тебя наблюдать, я не читал твоё досье, но приходилось притворяться, что я такой строгий и так далее... Стоп. Ты думаешь, я такой милый-пушистый?       — А что? Нет?       — Эх, ты... В тюремном отделении самые жестокие люди, которые сами не без грехов. Но я скажу только то, что я тоже в прошлом убийца. А подробности ты не узнаешь, никогда.       — Ну-у.... Ладно. Нет, так нет...       После мы поехали к нему.       Поверить не могу, что только год назад, я ничего не ожидал от тюрьмы. Да плохо кормят, ни с кем не разговариваешь и так на протяжении какого-то времени. Переживу. А тут, такие пытки... А потом ещё я встретил Рому... Да-м... Тот год был «насыщенным», я скажу... Но слава богу всё кончилось... Ну всё плохое. Теперь, мой день начинается со слов:       — Сладенький мой, пора на работу.