Аутопсия

"Номер 0501-3 и Номер 2102-8, немедленно пройдите в Главный Офис! Повторяю: Номер 0501-3 и Номер 2102-8, немедленно пройдите в Главный Офис!" В небольшой прозрачной оборудованной для курения комнате стояла пятнадцатилетняя девушка в кадетской форме с вышивкой "0501-3" на левом плече. В ее дрожащих руках дотлевала неясно какая по счёту сигарета. На правой стороне лица была оставлена заметная, но неглубокая царапина, а под глазом медленно, но стремительно, проявлялся фингал. Темно-каштановые волосы, постриженные ежиком, но уже порядком отросшие, были слегка растрепанными и немного влажными, по причине недавней перепалки с сокурсником, который намеренно облил девушку водой, тем самым бросая вызов и начиная драку. В комнату вошёл рыжеволосый парень, волосы которого были немногим короче волос самой девушки. Он держал руки, сжатые в кулаки, в карманах. На его лице тоже были видны следы недавней драки: огромный синяк на левой скуле и порванная губа.       — Ты оглохла, идиотка?! — эхом разнеслось по небольшой комнатушке. Однако в ответ ничего не последовало. — Я с тобой говорю, Тринадцатая,— он подошёл к девушке и схватил ее за плечо, однако в ту же секунду получил сильный удар локтем в солнечное сплетение, который заставил его согнуться.       — Тебе мало, что ли, придурок? — повысила голос она и, взяв его за грудки, дернула в свою сторону. Сигарета выпала из её рук, а в глазах появились нотки ненависти и раздраженности. Однако парень был таким же своенравным, как и его противник. Он нанес удар в шею, заставляя оппонента схватиться за место удара и едва ли не упасть на холодный пол. Девушке еле удалось устоять на ногах, она оперлась о стенку и с вызовом в глазах посмотрела на поправляющего свою форму курсанта.       — Если мы не явимся через три минуты, то оба отхватим, — произнес он, пытаясь прийти в себя, после сильного удара в грудь.       — И так прилетит, болван, — донеслось в ответ, — нас зовут, чтоб отчитать за то, что мы устроили в столовой.       — Надеюсь, тебя, наконец, распылят, — грубо произнес рыжеволосый, — пошевеливайся, невменяемая...       — Вымри, — бросила девушка вслед уходящему парню. Она простояла там буквально еще полминуты, чтобы не идти к Главному Офису вместе с Двадцать Восьмым, после чего всё же вышла из помещения. Уже подходя к кабинету, она чувствовала, что как только она ступит за порог кабинета, что-то пойдет не так.       — 0501-3, проходи, садись. — Сказал внушительно выглядящий усатый мужчина с проседью. Двадцать Восьмой уже сидел в кресле перед столом Директора. — Итак, позвольте спросить, что за цирк вы устроили? — низким и очень громким голосом спросил он. — Кто начал драку?       — Она/Он, — синхронно выкрикнули кадеты.       — Это был ты! — Тринадцатая встала с места, подошла к парню и ткнула ему пальцем в грудь. — Нечего врать.       — А я говорю, что ты! — он поднялся и схватил девушку за запястье, сильно его сжимая.       — Так, угомонились оба, — крикнул мужчина, заставляя кадетов занять свои места, — вы что себе позволяете? — В кабинете повисла пауза.       — Он социально-непригодный элемент. Его нужно изолировать от общества, — произнесла девушка, гневно смотря в сторону парня.       — Заткнись, — выплюнул он, — мразь... Тринадцатая скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла.       — Придурок, — прошептала она.       — В любом случае, я вас позвал сюда не для того, чтоб вынести приговор о наказании, — прокашлявшись, сказал Директор, — спешу оповестить, что вы двое, несмотря на то, что состоите в разных взводах, теперь будете работать в качестве СОзОВ. На лицах обоих можно было отчетливо прочесть высшую степень непонимания, они переглянулись, но, поняв, что сделали это синхронно, фыркнули и вновь перевели взгляд на Директора.       — Во-первых, — начала Тринадцатая, — по какой причине Организации потребовался седьмой по счёту Специализированный Отряд по Выполнению заданий Особой Важности, — она смотрела прямо в глаза Директора, чего многие делать не решались, — а во-вторых, я сдохнуть предпочту, чем буду с ним в команде работать.       — Аналогично, — подал голос парень, — лучше пожизненно в карцер... — Директор вздохнул. — С этой поехавшей работать будет только психиатр, но не я...       — За языком следи, малявка! — выкрикнула девушка.       — Заткнись, старуха!       — Я скормлю тебя правительственным псам! — бросила она, уже готовясь вступить в бой. Однако назревающую драку прервал Директор: "Отставить, кадеты! Оба на три дня в изолятор! — он достал платок и приложил ко лбу. — Увести номер 0501-3 и номер 2102-8!"

3171 г.

Как и любая военная организация, Аметист едва ли интересовался вопросами расхождения мнений среди членов Седьмого Отряда СОзОВ. Не имело никакого значения, кто из его участников чего хотел или не хотел. Приказ оставался приказом. Его было необходимо выполнять. Первая тренировочная миссия. Ашхабад. Линия огня.       — Надо было придерживаться моего плана, дура, — послышался раздражённый голос юноши, — если бы у тебя было больше одной извилины, мы бы не оказались в такой ситуации. Раздались выстрелы. Противник стрелял на поражение, рассчитывая задеть хоть кого-нибудь. Из-за тумана видимость была не то, что ограниченной. Она была нулевой.       — Если бы у тебя был хороший план, то мы бы его и придерживались, олух, — послышалось в ответ, — ты же захотел отправить нас на верную смерть. Двадцать восьмой каррикатурно посмеялся.       — Зато теперь, благодаря тебе, мы точно выживем, — он отклонил голову назад и с заметной силой ударил своим лбом в лоб напарницы, — мы загнаны в угол, стратег ты тупорылый. Девушка ответила таким же ударом. Лоб в лоб.       — Тебе пора научиться составлять планы, идиотина, — она готова была в любой момент сорваться на крик.       — А не слишком ли много на себя взяла? — Двадцать Восьмой повысил голос первым.       — Закрой пасть! Ты вообще нихуя на себя взять не можешь, — в следующий же миг Двадцать Восьмой принял удар в челюсть кулаком — губа была разбита. Это было началом конца. Юноша навалился всем телом на Тринадцатую и началась потасовка. Прямо на линии огня. Прямо во время боя.       — Не советую сегодня спать, — нанося удар локтем в ребро, промолвил парень, — иначе уже не проснёшься.       — Благодаря тебе, мы можем заснуть навсегда уже сейчас, — Тринадцатая с силой сжала челюсть сослуживца и попыталась сбросить его с себя. Как ни странно, эта фраза как будто бы привела в чувство обоих. Они отстранились друг от друга, все еще держа зрительный контакт. Двадцать Восьмой не выдержал первым и отвёл взгляд.       — Поквитаемся, когда вернёмся нераспылёнными, — сказала девушка. На секунду будто бы всё замерло. Не было слышно ни звука.       — Сколько патронов? — шёпотом спросила Тринадцатая.       — Два, — мрачно бросил сокурсник.       — Ты безнадёжен, — не удержалась она, но парень лишь фыркнул в ответ, решая не продолжать, — возьми, — сказала девушка и протянув своё оружие, забрала чужой пистолет, — у меня шесть.       — И что мне с ним делать? — ядовито спросил он. — Отсюда нет выхода. Нужно ждать помощи. Высунемся — смерть.       — Там есть малый промежуток, — она кивнула в сторону вражеской оборонительной линии, — я поползу. Ты прикрываешь, понял? — после этих слов девушка дёрнула засов пистолета, отправляя один из двух патронов в патронник.        — Ты ебло? — вопросительно посмотрел на нее парень. — Тебя пристрелят как только ты вылезешь из-за этих мешков, — парень несколько раз стукнул кулаком по мешкам с песком, за которыми они всё это время прятались.       — Альтернативы? — спросила она, а Двадцать Восьмой заметно поник. — Так я и думала, — после этих слов Тринадцатая взяла в зубы пистолет и, сделав салют двумя пальцами, покинула укрытие. Туман сыграл на руку, но ранения в плечо и в икру избежать не удалось. Огонь на поражение всегда действенная мера, но только не случаях, когда противник смертник. Добравшись до вражеской баррикады, солдат под номером Тринадцать, прислонившись спиной к мешкам и задрав голову наверх, начал выжидать, задержав дыхание. Двадцать Восьмой дал два выстрела и, спустя несколько мгновений, когда показалось дуло вражеского автомата, Тринадцатая ловким движением руки схватила его и, резко потянув вниз, заставила противника уронить оружие. Нельзя было терять ни секунды. Первый — выстрел в голову. Второй — шея. Третий, даже не успев направить пистолет на противника, свалился на землю с перерезанным горлом. "Их было больше, — пронеслось в голове у Тринадцатой за миг до того, как пуля прилетела в область грудной клетки." Бронежилет стерпел, а вот рёбра — вряд ли. Судорожно пытаясь понять, откуда раздался предыдущий выстрел, она легла на землю. Ещё серия выстрелов. Справа. Вот только от осознания стороны ничего не менялось. Из положения лёжа дать отпор было невозможно. Безысходность ситуации давила своей фатальностью. Единственным вариантом было смириться. Внезапно раздался голос.       — Тринадцатая, ты с хуя ли разлеглась? — Четвёртый. Нулевой эвакуационный взвод. Миссию курировал он. — Тренировка окончена. Вы не прошли. Девушка поднялась, но не в силах удержать равновесие, повалилась на мешки с песком, нелепо о них облокачиваясь.       — Солдат Двадцать Восемь там, — Тринадцатая кивнула в противоположную от Четвёртого сторону.       — Я знаю. Интересно, что он там забыл, — куратор потёр переносицу, — детишки, вы забыли, что мы на войне? — Четвёртый подошёл и, взяв её за грудки, притянул ближе к своему лицу и ощутимо встряхнул. — Мы тренируемся, чтобы выиграть войну, а в вас обоих ни грамма серьёзного отношения, — Четвёртый раздражённо цокнул, — вы что за клоунаду устроили? Директор в ярости. — Четвёртый отпустил девушку, но через мгновение ударил её магазином пистолета в бровь, не сильно, но отрезвляюще, — чтоб больше такого не было, как понял, солдат?        — Так точно. — чётко ответила Тринадцатая.

***

Тренировочная миссия была с позором провалена. Процесс выполнения не пришёлся по душе никому — ни Четвёртому, который, во время потасовки на тренировке настолько вытаращил глаза, что, казалось, они навсегда в таком положении и останутся, ни Директору, который после тренировки едва ли мог унять дрожь в челюсти от переполняющей его ярости. Солдата 0501-3 и солдата 2102-8 в тот же день закрыли в изоляторах на неделю за несоотвествующие уставу "методы выполнения военного долга". Однако на обоих из них это не возымело никакого эффекта. Как только срок заточения подошёл к концу и оба вернулись в кампус, противостояние продолжилось. Это был вечер. Это была успешная миссия в Миттенвальде. Миссия, на которой Тринадцатой и Двадцать Восьмого не было, но которую отмечали оба взвода.       — Водочки? — лидер первого взвода, уже изрядно подвыпивший, подошёл к Тринадцатой и протянул ей стакан. — Для прямой походчки, — девушка молча опрокинула залпом, — как изолятор?       — По тебе скучает, — отозвалась Тринадцатая, — что за вопрос? Дерьмово.       — Зато дали жару в Ашгабаде, — засмеялся Десятый.       — Откуда? — изменившись во взгляде, спросила она. Десятый рассмеялся сильнее прежнего. За то время, пока Тринадцатая находилась в одиночной камере, новость о том, что произошло на Ашгабадской тренировочной миссии облетела оба взвода, представители которых принимали участие в выполнении задания, и даже долетела до тех, кто к этому не имел никакого отношения.       — О, там драка начинается! — слишком воодушевленно вскрикнул он, уже забыв, о чём шёл разговор до этого. Тринадцатая сильно дёрнула его за руку, вынуждая парня на миг потерять равновесие и наклониться к ней.       — Откуда? — повторила вопрос она гораздо более настойчиво.       — Не кипятись! Все неделю только об этом и говорили, — пожал плечами сослуживец, — после того, как Двадцать Восьмой в красках описал твои...       — Ясно, — бросила она, поднимаясь, — не продолжай, — Тринадцатая взяла из рук лидера стакан и осушила его, — в этот раз не уйдёт. Поднялся шум. Драка, начавшаяся до этого, закончилась слишком быстро.       — И-и-и побеждает... Двадцать Восемь! — выкрикнул самопровозглашённый ведущий. Тринадцатая нервно встряхнулась. — Кто бросит вызов? — продолжил ведущий, а толпа подхватила и начала скандировать: "Кто? Кто? Кто? Кто?" Девушка вышла в центр.       — Ну я, — с оскалом произнесла она. Двадцать Восьмой прыснул со смеху.       — У тебя что рёбра за неделю срослись? — вытирая выступившие от смеха слёзы, спросил он.       — У тебя сейчас жопа срастётся, — не думая ни секунды бросила она, — тебя после драки даже однополчане не узнают. Солдаты вокруг воодушевились и заулюлюкали. Двое сцепились. Остервенело. В каждом движении прослеживалась ненависть оппонентов друг к другу. По началу у Тринадцатой было неоспоримое преимущество. Она двигалась точнее и быстрее Двадцать Восьмого. Однако потом, не до конца восстановившиеся рёбра начали ныть и напоминать о себе. Прямой удар локтем в челюсть. Губа Двадцать Восьмого, только-только успевшая зажить, вновь начала кровоточить.       — Побеждает Тринадцать! — закричал кто-то из стоявших вокруг солдат.       — Ни за что! — крикнул в ответ Двадцать Восьмой и с еще большим рвением двинулся в атаку, нанося удар в печень напарнику злополучной миссии. У Тринадцатой потемнело в глазах, она успела поставить блок и закрыться от последующей серии ударов. Двадцать Восьмой схватил ее за горло.       — Просто смирись, что я сильнее, — сказал он, сдавливает шею девушки.       — Лучше б мне в утреннюю кашу насрали, — усмехнулась она и ударила его локтем в диафрагму. После того, как Двадцать Восьмой ослабил хват и закашлялся, в попытках прийти в себя, девушка повалила его на землю и нанесла серию ударов кулаками под дых. Сослуживец начал терять сознание и, наверное, вовсе отправился бы к праотцам, если бы не слегка припозднившиеся из-за действия алкоголя лидеры. Они оттащили бесноватую Тринадцатую под руки.       — Нарушение правила первой крови, — цокнул Десятый, — шокер или перец? Девушка, повисшая в руках предводителей взводов издала кашель, больше похожий на хрип.       — Этого того стоило, — тихо произнесла она, — шокер.

3172 г.

      — Двадцать Восьмой? — раздался голос лидера второго взвода. — Тебя снова расцветили? Глядя на парня, напрашивался вывод о том, что его пропустили через мясорубку: размазанная по лицу кровь, четыре царапины от ногтей на щеке, синяк под глазом, сбитые в кровь костяшки.       — Я столкнулся с этой психопаткой из первого взвода, — вздохнул парень, — в спортзале.       — Победил? — вопросительно посмотрел на него лидер.       — Нет, — как отрезал Двадцать Восьмой, — но выбил зуб. Двадцатый издал обречённый стон.       — Зачем? — риторически спросил предводитель. Рыжий растрепал волосы и сел на койку.       — Я когда её вижу, — начал он, — хочу свернуть ей шею. Номер Двадцать поперхнулся. Только он хотел открыть рот, чтобы сказать, что это дурость, как из коридора раздался шум. Такой, будто что-то влетело в стену. Лидер второго взвода приоткрыл дверь и выглянул наружу. Эвакуационный взвод. Седьмой и Четвёртый.       — Всё потому что ты гандон, — спокойно сказал Седьмой, — ума меньше, чем у кадетов.       — Эти кадеты некомпетентны, — так же спокойно отозвался Четвёртый.       — Это решать директору, а не тебе, — пожал плечами сослуживец, — полномочия превышать нельзя.       — Я только дал ей подзатыльник, — возмутился Четвёртый.       — Она потеряла сознание! — парировал Седьмой. Они резко смолкли и спустя миг оба синхронно повернули головы в сторону приоткрывшейся раннее двери.       — Ай, крышка, — выпалил Двадцатый и поспешил спрятаться но не успел. Четвёртый в мгновение ока оказался перед дверью и резко её дёрнул на себя, вынуждая обоих в буквальном смысле вывалиться из комнаты.       — О, как! — воскликнул Седьмой. — Двадцать Восемь, тебя что на станок накрутило? Рыжий встал и недовольно цокнул.       — Ставлю десять сигарет, что это Тринадцатая, — со смешком произнес Четвёртый.       — Завали, — только и выдавил из себя Двадцать Восьмой. Его переполняла ярость. Бессмысленная, беспощадная и всепоглощающая. Он стоял, спрятав руки в карманы, под обсуждение членами эвакуационного отряда их с Тринадцатой "заслуг". Четвёртый был радикально уверен в том, что по исполнении восемнадцати лет, эти двое будут ликвидированы, поскольку никто в здравом уме не допустит их до настоящего боя. Седьмой, наоборот, говорил о том, что потенциал огромный, и что избавляться от таких солдат было бы расточительством со стороны Организации. Градус повышался, Двадцать Восьмой недовольно вставлял свои пять копеек между репликами старших и так же недовольно хмыкал на их подколы в ответ.       — Вспомнишь солнце, — прошептал Седьмой, слыша приближающиеся со спины шаги. Он обернулся, чтобы горячо поприветствовать знакомую, но его лицо в эту же секунду вытянулось, — и эта тоже как раскраска. Тринадцатая и Двадцать Восьмой столкнулись взглядами.       — Не попадайся мне на глаза, — сказала девушка, — в следующий раз добью. Парень цыкнул и отвернулся.       — Лучше бы с таким рвением на японский ходила, — прошептал он.       — Пизда тебе, — бросила она и ринулась вперёд, наблюдая за тем, как Двадцать Восьмой встаёт в боевую стойку. Миллисекунда. Оба скрученные лежат на полу.        — Дети, вы чего..? — начал Четвёртый, вжимая Двадцать Воьсмого в пол. — Что вы снова не поделили?       — Если так сильно друг друга ненавидите, решайте это по протоколу в соответствующих обстоятельствах, — подхватил Седьмой, заламывая руки Тринадцатой и поднимая её с пола, — а не когда заблагорассудиться.       — Кто бы говорил... — послышался голос лидера второго взвода, о котором, кажется, вообще все забыли. Одного взгляда Четвёртого было достаточно, чтоб Двадцатый выпалил: "Понял." — и скрылся в комнате.       — Что с ними делать? — озадаченно спросил Седьмой.       — По шее, — ответил собеседник, — но сначала в медпункт.

***

Столовая. Вокруг много кадетов и солдат. До начала тренировки чуть больше часа.       — Тут свободно? — прозвучал над ухом уже знакомый голос.       — Для тебя — нет, — последовало в ответ. Однако высказывание было проигнорировано и парень опустился рядом с девушкой на стул. Она схватила вилку со стола и крепко сжала её в руки.       — Выдохни, — сказал рыжеволосый, отпивая уже холодный и отвратительный на вкус кофе, — я устал тебя ненавидеть... Девушка подняла взгляд и на ее лице застыла гримаса удивления.       — Ты опять нарвался? — спросила девушка, осматривая "ранения" своего сокурсника. — Кто на этот раз?       — Отвали, — грубо выплюнул он.       — Какой ты агрессивный, — вздохнула она, — почему нельзя быть проще? Такое ощущение, будто это я тебя разукрасила. Рыжеволосый поджал губы и опустил взгляд на свой поднос. В душе зародилось неприятное чувство от того, что он вновь пытается спровоцировать недавнего противника. Почему-то слова сами вылетали из его рта, а он даже не успевал подумать, что собирается сказать.       — Извини, — прошептал он, — я злюсь... — он спрятал руки в карманы. — Меня числом задавили... Тринадцатая нахмурила брови.       — Да, некрасиво, — сделав наигранно задумчивое выражение лица, протянула она, — планируешь возвращать должок? — спросила она.       — Да, но позже, — ответил он, смотря на мутный кофе в чашке, — один их всех не потяну... Тринадцатая ненадолго умолкла.       — Могу помочь, — как бы невзначай предложила она.       — Ч-чего? — недоумевающе посмотрел на нее парень.       — Ну я могу сходить с тобой, — она посмотрела в глаза парню, — за подобную подлость им не помешало бы пара тройка профилактических пиздюлей, — сказала она, — вдвоём точно справимся. Лицо Двадцать Восьмого даже вытянулось.       — С каких это пор ты мне помогаешь? — спросил он. Она пожала плечами.       — Мне просто не нравится, когда ты отхватываешь от кого-то, кроме меня, — пожала плечами она. Повисла пауза. Это были первые мгновения, когда эти двое не бранились и не пытались задеть или причинить вред друг другу. Они просто молчали.       — Почему ты не ешь? — внезапно нарушил тишину парень, будто забыв про этот неловкий диалог.       — Тебе есть дело? — вопросом на вопрос ответила девушка.       — Твоя правда, — пожал плечами Двадцать Восьмой, — мне все равно. Оставшееся время оба сидели в тишине до тех пор, пока темноволосая не встала.       — Надо же, тебя даже можно терпеть, когда молчишь, — усмехнувшись, произнесла Тринадцатая.       — Иди уже, — пренебрежительно парировал он.

3173 г.

Вновь "курилка". Девушке семнадцать. Её отношения с Двадцать Восьмым медленно, но верно налаживались. Они уже много раз помогали друг другу на совместных миссиях, а также часто прикрывали друг друга на тренировках и практиках, когда кто-то перебирал с алкоголем и не мог толком ровно стоять. Она облокотилась спиной о стенку и снова убивала себя смолами и никотином. Ей было необходимо продумать и проанализировать план, который нужно было реализовать уже послезавтра.       — Опять? — прозвучал голос Двадцать Восьмого. — Ты скоро сдохнешь.       — Очень на это надеюсь, — ответила девушка.       — Ладно, я сюда не нотации пришёл читать, — сказал парень, становясь рядом, — не угостишь сигареткой?       — Держи, — она протянула ему пачку и достала зажигалку, — и как давно ты берешь с меня пример?       — Несколько месяцев, — ответил он, поджигая сигарету и возвращая зажигалку владельцу, — а вообще тебя это ебать не должно. Девушка засмеялась.       — Надо было всё-так тебя убить за те два прошлых года, пока мы друг друга ненавидели. — сказала она, убрав зажигалку.       — Ты меня раздражаешь, — честно ответил рыжеволосый, — но только с тобой, по большому счёту, я чувствую себя комфортно.       — Вот это честь, — девушка наигранно поклонилась, — спасибо нахуй... Парень подавил смешок.       — Я хочу сегодня ночью выйти, — начал Двадцать Восьмой, — пойдешь со мной?       — Если нас поймают, то мы получим по шее, — спокойно произнесла она, — ты это понимаешь?       — Более чем, — сказал он, — так что ты в деле?       — Конечно, еще спрашиваешь, — улыбнулась она.

3174 г.

      — Ну что, кто следующий? — произнес парень с номером "2305-4", оглядывая небольшую группу собравшихся на "регулярное мероприятие" солдатов.       — Я! Я иду, — выкрикнула Тринадцатая, выходя вперед.       — Пей, — девушке протянули стакан с крепким пивом, — и выбирай противника.       — Двадцать Восьмой, — громко сказала она, осушив сосуд.       — Ура! Я иду пиздиться! — выкрикнул парень. — Пустите, бляди! Он вышел вперед, ему тоже дали стакан алкоголя, после чего началась потасовка. Впрочем, она быстро закончилась.       — Победил... — Пятьдесят Четвертый остановился. — Н-никто? Вы серьезно? Сейчас оба будете дисквалифицированы пожизненно, — обиженно произнес он, — вы как умудрились друг друга синхронно "поцарапать"?       — Блять. Тринадцатая, в следующий раз я выиграю! — сказал рыжеволосый, игнорируя слова "судьи".       — Конечно-конечно, — передразнила его девушка, — вот только для этого тебе придётся споить меня в дрова, а это, спешу огорчить, очень проблематично...       — Тебе всего восемнадцать, алкашня! — возмутился Двадцать Восьмой.       — Ладно-ладно, не злись, — вздохнула она, — иди я тебя обниму...

***

      — У тебя совсем беда с башкой? — кричала девушка на своего сокурсника, лежавшего под капельницей в лазарете. — Ты на кой чёрт под пули бросаешься? Двадцать Восьмой был в сознании, но его физическое состояние оставляло желать лучшего.       — И это моя благодарность? — недовольно буркнул он.       — С каждым годом мозгов только меньше становится! — не унималась она.       — Я тебя защитить пытался, ебанутая, — даже как-то обиженно произнес раненый.       — Я не просила тебя об этом, — вздохнула она и опустилась на стул, — мелкий, как только ты поправишься, я сверну тебе шею. — Сказала она.       — Иди отсюда с такими угрозами, — засмеялся парень.       — Мне не смешно, — мотнула головой Тринадцатая, — чтоб больше не было такого. За собой следи во время выполнения миссий. — Она приложила два пальца ко лбу. — Если кто-то узнает о том, что ты проявил сентиментальность, то тебя на несколько дней запрут в той тюрьме. С ума сошёл? Однако парень вновь лишь посмеялся.       — Успокойся, Тринадцатая, — спокойно произнес парень, — всё будет нормально.       — Хотелось бы верить, — девушка откинулась на спинку стула, — я останусь сегодня с тобой.       — Не боишься, что кто-то прознает, что ты с раненым так много времени проводишь? — спросил он, — вдруг подумают, что у нас роман...       — Не подумают, — ответила она, — большинство надзирателей до сих пор уверены, что мы смерти друг другу желаем, — пожала плечами девушка, — так что ложись спать.       — А ты?       — А я посижу за столом и почитаю что-нибудь о двадцатом или двадцать первом веке...

3177 г.

      — Ну что, ты готова? — спрашивает Двадцать Восьмой у своего напарника, обмениваясь с ним заученным набором жестов, то есть рукопожатием.       — Более чем, — с уверенностью отвечает девушка, — эта миссия обещает быть сложной. Мы отправляемся в логово правительственных псов. Этим двоим по двадцать одному году. Они даже не задумываются о том, что это их последняя совместная миссия. Именно в этот день, одиннадцатого сентября три тысяча сто семьдесят седьмого года, Двадцать Восьмой навсегда покинет ту реальность, в которой прожил всю свою сознательную жизнь. Вот только об этом Тринадцатая и не догадывается. Об этом, собственно, не догадывается никто. Никто и предположить не мог, что один из лучших солдатов, в лице Двадцать Восьмого, покинет организацию вот таким образом. И только единицы, свидетели событий, произошедших на миссии в Шанхае, знали, что Двадцать Восьмой героически пал, защищая того, кто в действительности был ему дорог.