Timing

Сяо Синчэнь поспешил уйти с постоялого двора, но куда идти, не знал. Та девчонка, А-Цин, увязалась за ним. - Даочжан! – слишком громко воскликнула она. – Простите, даочжан, я не хотела вас обидеть. Да, обидеть, может, не хотела, а кошелек стянуть вполне могла. Во всяком случае, карманы того любителя цветочков она обчистила ловко. - Не волнуйся, я не сержусь, - отозвался Сяо Синчэнь. Быстро идти он не мог, ходить с таким животом было очень тяжело. А ведь впереди еще несколько месяцев такой жизни, живот будет еще расти, и любое действие будет доставлять еще больше неудобств. Девчонка быстро догнала его и пошла рядом. - Так вы не знакомы с тем другим даочжаном? - Я его знаю, в том и дело, - Сяо Синчэнь вздохнул. Ребенок внутри толкался, и ему пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание. Никогда в своей жизни он так не уставал. Может, разве что, в те дни, когда только-только начинал учиться. - Неужели вы враги? – А-Цин широко раскрыла глаза. – Он ваш соперник, и если вы встретитесь, то будете сражаться не на жизнь, а на смерть?! Или он взял вас силой, сделал вам ребенка, а вы сбежали и скрываетесь от него? Сяо Синчэнь нахмурился и устало сказал: - Ничего подобного, это ты, наверное, начиталась разных книжек. Правда была невероятнее любого романа. Сяо Синчэнь не мог забыть ту лунную ночь, исходящий от Сюэ Яна запах и то, как Сюэ Ян повалил его на мох. - Тот даочжан мой друг, но он не знает, что я в положении, и я пока не хочу, чтобы он знал. А-Цин понимающе вздохнула. - Но, даочжан… вряд ли он случайно здесь оказался, правда? Я уверена, он вас ищет, может даже, догадывается, как вас найти. Сяо Синчэнь остановился, прислушавшись к ней, но смотрел не на нее, а на приближавшегося к ним заклинателя в черных одеждах и с метелкой за поясом. Тихо сказал: - Похоже, ты права. Эта встреча была неизбежна. * Сун Цзычэнь вел его прочь из города, медленно, приноравливаясь к его шагам. Как будто вернулось то время прежних странствий – и только то, как заметно округлился живот Сяо Синчэня, напоминало об ином. Сун Цзычэнь поглядывал на него время от времени, но спросить прямо опасался. А-Цин шла за ними – как она говорила, убедиться, что Сяо Синчэнь в безопасности. Хотя, наверное, ей просто нужно было внимание и возможность выклянчить немного еды, а то и сладенького, если повезет. Они приблизились к берегу реки. Здесь было прохладно, тихо и спокойно. На берегу росли ивы, и их ветви слегка касались воды. Красивое место. Но Сяо Синчэнь не чувствовал покоя. Никогда раньше он бы не подумал, что сможет бояться Сун Цзычэня. - Синчэнь… - тихо начал Сун Цзычэнь, когда они устроились отдохнуть на берегу. – Что с тобой случилось? Я так давно тебя не видел и боялся, что больше и не увижу… Непростой вопрос. Как дать на него ответ? Сяо Синчэнь погладил живот, успокаивая ребенка, который вновь начал беспокойно шевелиться, и размеренно начал рассказывать, под тихий плеск рыбы в воде. - Когда я разыскивал Сюэ Яна, я вошел в пору цветения. И встретил свою истинную пару, того, кто был мне предназначен. Я не мог остаться в Ланлине, потому что беспокоился об истинном и о том, что мог забеременеть в первую же ночь. Сун Цзычэнь нахмурился, как всегда, когда чего-то не понимал. Да, он был строг и к себе, и к другим. - Почему ты ничего не сказал мне сразу? Разве я стал бы за это тебя осуждать? - Моим истинным оказался Сюэ Ян, - признался Сяо Синчэнь, и встретил взгляд друга, полный ужаса. Еще до гибели клана Чан, Сун Цзычэнь смотрел на Сюэ Яна с опаской. – Я ношу под сердцем его ребенка. «Я принадлежу ему душой и телом», - подумал Сяо Синчэнь, но признаваться в этом сейчас было бы слишком. Сун Цзычэнь сразу всё понял. - Ты всех обманул, объявив о его смерти, - холодно сказал он. – Ты лгал мне… ты всем лгал… защищая его? Убийцу? Никогда еще друг не смотрел на него так – будто на что-то мерзкое. - Да, - признал Сяо Синчэнь, пытаясь успокоиться. Во время беременности ему становилось всё труднее сдерживать чувства, все ощущения обострялись, и от того, что рядом нет его пары, это становилось невыносимым. – Я скрыл правду, потому что защищал своего ребенка. Я думал, что уже тогда был в ожидании. Сюэ Ян уничтожил Тигриную печать, и мы уехали вместе, - ему стало немного не по себе, и он склонился плеснуть прохладной воды в лицо. – Пойми, Цзычэнь, клан Цзинь его просто использовал. И меня они бы использовали, если бы узнали. Сун Цзычэнь поджал губы. Он тоже не одобрял многих действий Ланлин Цзинь. В Байсюэ ценили простоту и честь, и осуждали царившие в Ланлине порядки. Но даже признавая это, он не мог полностью смириться с тем, что услышал. - И где же он, твой так называемый истинный? - О нас узнали, - сказал Сяо Синчэнь, сжимая пальцами складки на одеянии. Его все еще трясло от мысли об этом, ему было жаль дома, которого они лишились, и едва начатой новой жизни. – Сюэ Ян был вынужден оставить меня и явиться в Ланлин… использовать все свои таланты. Он не сомневался, что слухи о том, что произошло в Ланлине, дошли и до Сун Цзычэня. Тень, набежавшая на лицо друга, это подтверждала. Он слышал о смерти и разрушениях, которые причинил Старейшина Илина – и, наверное, предполагал, что в некоей мере к этому причастен и Сюэ Ян. - Ты знаешь… - Да, я уже слышал вести из Ланлина, - ответил Сяо Синчэнь. – Я не знаю даже, что предполагать. Пока все говорят лишь о Вэй Усяне. Сун Цзычэнь глянул на А-Цин, которая собирала цветы, но остановилась, прислушиваясь. Он ничего не спрашивал о странной девочке с белыми глазами. Наверное, решил, что Сяо Синчэнь по какой-то своей причуде разрешил ей идти за ними. - Я слышал, Вэй Усяня держат в темнице в Цинхе. Сяо Синчэнь улыбнулся. Это он знал. Именно туда он направлялся. - Я хочу с ним поговорить, - сказал Сяо Синчэнь. – Я знаю, ты злишься на меня, но… - Один ты не пойдешь, - угрюмо сказал Сун Цзычэнь. – В твоем состоянии нельзя. Хоть я тебя сейчас совсем не понимаю, я верю, что ты не способен на подлость или жестокость. Я же очень хорошо тебя знаю. Я помогу тебе добраться… а потом… будущее покажет. Поговаривали, что Вэй Усяня казнят. Если Сюэ Ян с ним, его ждет та же судьба. А может, их обоих уже успели казнить. Сяо Синчэнь был уверен, что в таком случае Сун Цзычэнь не оставит его одного и защитит его и ребенка. - Я когда-то была в Цинхе! – сказала А-Цин, поднимаясь и стряхивая травинки с колен. – Могу вас провести. Еще бы – она надеялась, что ее покормят и защитят. Но Сяо Синчэнь был не против, все же в пути с компанией легче. * Сюэ Яна грубо толкнули, пробудив от сна. В шею впивался тяжелый ошейник, наручник сковывал запястье уцелевшей руки. Холодный металл неприятно сдавливал. Из тюремной камеры его вели в главный зал Нечистой Обители. И вот он оказался перед заклинателями, сидевшими в расположенных на возвышении креслах. Они не просто собирались рассматривать дело: они будут судьями, которые вынесут приговор. В сопровождении охраны вошли и заняли свои места Не Минцзюэ, Лань Сичень и Цзян Ванъинь. Не Хуайсан и Лань Ванцзи стали за креслами старших братьев. Не Минцзюэ коснулся своей сабли, и начал допрос. - Имя? - Сюэ Ян. - Имя в быту и город? – спросил Лань Сичень. - Цзинь Гуанъяо дал мне имя Сюэ Чэнмей, но разве оно мне идет? Оцените, насколько у него отсутствует чувство юмора, - насмешливо ответил Сюэ Ян. Даже само напоминание о прошлом его раздражало. – Так что просто Сюэ Ян. Цзян Ванъинь сидел, скрестив ноги, и хмурился, глядя недовольно, как всегда. - К чему начинать допрос с самого начала? Мы прекрасно знаем, кто такой этот человек. Нам осталось только установить, насколько он причастен к убийству клана Чан, созданию Тигриной печати и заговору с целью свергнуть орден Ланлин Цзинь. Лань Сичень был готов возразить, но Сюэ Ян заговорил первым: - Я признаю свою вину во всем. Присутствующие ошеломленно посмотрели на него. Хотя глава клана Юньмен Цзян, казалось, был только рад, что допрос проходил в нужном ему русле. Ни для кого не было секретом, что именно Цзян Ванъинь сейчас больше всего был бы рад казни Сюэ Яна. Темный путь и так отобрал у главы Цзян многое, а теперь темной энергией был разрушен целый клан. - Я вырос на улице. Меня приняли в ученики клана Цзинь по приказу Цзинь Гуаншаня, чтобы я восстановил Тигриную печать, - сказал Сюэ Ян. Это тоже было известно почти всем заклинателям. – Мне велели испытать оружие, и я это сделал. С помощью печати я истребил клан Чан. - Почему их? Почему именно клан Чан? – Не Минцзюэ наклонился вперед. – Их владения далеко от Ланлин, и между этим кланом и орденом Ланлин Цзинь не было вражды. Какая выгода была бы от того, чтобы их уничтожить? Наоборот, союз был бы выгоднее, земли клана Чан давали богатый урожай. Почему бы не использовать печать, чтобы увеличить свое влияние, отнять владения у близлежащих кланов? - Это была моя личная месть, - спокойно признался Сюэ Ян. – Тогда я еще не знал, насколько сильна печать и скольких она может убить, потому и сделал именно такой выбор. Я сам решил уничтожить клан Чан. Когда я был ребенком, глава клана Чан меня покалечил. Казалось, Лань Сиченя встревожил такой ответ, и даже в ледяной броне Цзян Ванъиня проявилась трещинка. Значит, правду говорили, что у него были не самые радостные детство и юность. Сюэ Ян почувствовал: вот она, та ниточка, за которую можно ухватиться! И продолжил: - Я был сиротой, я вырос на улице. Вместе со многими другими такими же детьми, которых били и унижали, которых использовали в своих целях, если было нужно, а потом без жалости прогоняли. Я даже не буду говорить, что принял то решение в порыве гнева, я нисколько не жалею. Все мы были детьми, которые хотели где-то жить и чтобы нас кто-то любил. - Но почему весь клан? – спросил Лань Сичень. – Разве они все были виноваты? - Для меня, да, - сказал Сюэ Ян. – И разве в правилах клана Лань говорится не о том же? «Если человек видит, как свершается несправедливость, и не делает ничего, чтобы это остановить, он виноват в равной мере», не так ли? - Каковы бы ни были причины твоих поступков, меня больше волнует то, кто стоял за всем случившимся. Цзинь Гуаншань одобрил твои намерения? – держа в руках сложенный веер, Не Хуайсан ступил шаг вперед от кресла брата. – Он считал в порядке вещей ради какой-либо цели уничтожить целый клан? - Да, он это одобрял, и гибель другого клана для него ничего не значила, - признал Сюэ Ян. – По правде говоря, он поначалу ждал от меня большего. Если бы я не предложил клан Чан как цель, он отправил бы меня в Цинхе. В вашей семье он видел главную угрозу своему могуществу, вы были для него главными соперниками. Следующий вопрос был предсказуем. - Почему же он тогда так и не пошел против нас? – спросил Не Хуайсан. - Цзинь Гуанъяо «цветок», и одно время отец планировал сосватать его вашему брату, молодой господин, чтобы таким образом увеличить свое влияние, - казалось, такому ответу никто не был рад, и Сюэ Ян насмешливо добавил: - Какое счастье, что сейчас вы можете этого не опасаться. - Если речь зашла о «цветах», мы должны узнать, как с делом, которое мы рассматриваем, связан Сяо Синчэнь, - спросил Лань Сичэнь. Как же Сюэ Яна злило, когда о его любимом говорил чужой человек! – Он был твоим соучастником и помог тебе сымитировать собственную смерть? Сюэ Ян сжал кулак. - Ты не хочешь об этом говорить? – спросил Не Хуайсан, раскрыв веер. – Вижу, ты изменился в лице и сильно злишься. Пусть Не Хуайсан и не управлял делами ордена Цинхе Не, казалось, он был о многом осведомлен. - Послушай, хоть я и безродный босяк, намеки я тоже умею понимать, - Сюэ Ян оскалился. – Ты угрожаешь моей паре. Но во всем виноват один я. Главы кланов переглянулись – этот ответ они приняли. - Сяо Синчэнь «цветок», так? – спросил Цзян Ванъинь. – Или это ты «цветок»? - Он, - холодно сказал Сюэ Ян. – Он мой спутник на тропе совершенствования и мой муж. - А-Яо сказал мне, что Сяо Синчэнь в положении, это правда? – спросил Лань Сичень, и Сюэ Ян стиснул зубы. «А-Яо, значит. Ну и противно же!». - Да. Мы вместе сбежали, жили вместе. У нас был дом. Сяо Синчэнь забеременел. И как раз тогда нас нашли люди из Ланлин Цзинь. Я уничтожил Тигриную печать, а от меня хотели, чтобы я ее восстановил. Они угрожали Сяо Синчэню и нашему ребенку. - И ты решил вернуть в мир Старейшину Илина, чтобы… - начал Цзян Ванъинь, но Сюэ Ян хрипло рассмеялся. - Нет, я собирался только уничтожить клан Цзинь. Возвращения Старейшины Илина никто не ждал, это был вовсе нежеланный поворот событий. - Почему нежеланный? Ведь вы оба – темные заклинатели! - Цзинь Гуаншань хотел отдать своего незаконного сына, Мо Сюаньюя, в выгодный для клана брак. Парень был еще подростком. Прежде, когда я был приглашенным учеником в Ланлине, я иногда разговаривал с Мо Сюаньюем. Мы снова встретились не так давно, и я узнал, что его сватают за «черного вдовца», за человека, который уже не раз мучил «детей цветов». Мо Сюаньюй покончил с собой, он призвал в свое тело Вэй Усяня, чтобы таким образом отомстить. Мне жаль, что так случилось, мальчишке бы жить и жить… Запала тишина. Всем заклинателям была отвратительна мысль о том, что столь юное «дитя цветов» могли против воли выдать замуж. Как у Цзинь Гуаншаня хватило подлости на такое пойти? От Цзинь Гуанъяо и Вэй Усяня они тоже слышали об этом, и то, что все трое обвиняемых говорили одно и то же, подтверждало самые отвратительные предположения. Выходит, Цзинь Гуаншань нарушил все правила, на которых основывалось общество благородных заклинателей! - Просто вышло так, что наши цели совпали. Цзинь Гуанъяо оказался в таком же положении. Поначалу я думал, что убью его за то, что он помогал отцу, но потом узнал, что Цзинь Гуаншань и его продавал в брачный союз, чтобы наказать… считал его виновным в моем побеге, - закончил Сюэ Ян. – Что произошло дальше, вам уже известно. Я собирался убить всех, кто мог бы угрожать моему мужу и моему ребенку, но лишился контроля над печатью. Ланлин пал. Лань Ванцзи отрубил мне руку. Вэй Усянь смог усмирить темную энергию и, как я слышал, остановил дальнейшее разрушение, - Сюэ Ян перевел взгляд на Цзян Ванъиня и Лань Ванцзи. – Если бы не он, жертв было бы намного больше. В глубине души Сюэ Ян жалел, что его остановили. -Достаточно, - резко сказал Не Минцзюэ и жестом остановил его. – Мы услышали всё, что хотели знать, и должны обсудить все доказательства. К сожалению, из клана Цзинь не осталось никого, кто мог бы сказать слово в свою защиту. Поэтому нам понадобится немало времени, чтобы принять решение. - Почему? – спросил Сюэ Ян. – Вы и так знаете, что я виноват. Я сам во всем признался. Отрубите мне голову, и дело с концом. Мне довольно знать, что Сяо Синчэнь жив. Я сделал всё, что было в моих силах. Заклинатели снова переглянулись. Всё обдумав, Лань Сичень неспешно заговорил: - Сяо Синчэнь – человек чести. Поэтому мы не можем принимать решение, не узнав о причинах его поступков. Если он покинул свой дом, это подтверждает то, что сказал А-Яо: что ему угрожали, на него пытались повлиять. И даже если ты виновен, важно то, в какой степени. - Ты будущий отец, - сказал Не Минцзюэ, поднявшись с места и уже собираясь покинуть зал. – Мы не вправе поспешно выносить приговор, если на другой чаше весов лежит жизнь ребенка. А кажется, он умнее, чем обычно показывает. - Подождите! – воскликнул Сюэ Ян. – Может, Вэй Усянь вам этого не говорил, но он хочет знать, что с его приемным сыном. Лань Сичень удивленно глянул на него, но Лань Ванцзи кивнул. - Я дам ему знать. * Решение объявили через две недели. Ничего хорошего Сюэ Ян не ждал. Его снова вывели из камеры за цепь, закрепленную на ошейнике, и привели во внутренний двор в Нечистой Обители, где собрались представители почти всех кланов. Заклинатели выжидали, будто птицы в пестрых оперениях, кружащие вокруг умирающего зверя. Цзинь Гуанъяо и Вэй Усяня тоже вывели, закованных в цепи. Увидев Сюэ Яна, оглянулись оба – но во взгляде каждого отражались разные чувства. Цзинь Гуанъяо глядел с гневом, болью и злостью. Вэй Усянь тоже был измучен болью, но уже смирился с судьбой. Тяжело было видеть это горестное смирение на лице человека, который когда-то был Мо Сюаньюем. Сюэ Ян подумал: так же ли Мо Сюаньюй выглядел, когда решил пожертвовать душу Старейшине Илина? Плакал ли он? Было ли ему больно? За это Цзинь Гуаншань должен бы был умереть еще миллион раз. Их всех собрали рядом, и всех, кроме Цзинь Гуанъяо, заставили стать на колени. Сюэ Ян в последний раз видел Цзинь Гуанъяо в Ланлине, и теперь увидел, что тот почти полностью лишился правой ноги. Коротко стриженные грязные, спутавшиеся волосы падали на лицо. Красная точка давно стерлась со лба. Теперь ничто не указывало на то, что этот человек когда-то принадлежал к клану Цзинь. Во внутренний двор явились главы великих кланов. - Мы приняли решение, - громко провозгласил Не Минцзюэ. – Опросив многих очевидцев и рассмотрев сохранившиеся письма и документы, мы пришли к выводу, что Цзинь Гуаншань действительно планировал причинить вред другим кланам. Но… нельзя не принять во внимание ваши прежние преступления и вашу вину в случившейся трагедии. Взгляды всех присутствующих были направлены на троих узников. На миг что-то отвлекло Сюэ Яна, чему он не мог дать названия. Странное ощущение, будто всё это уже было. Ему стало не по себе. - Учитывая сказанное, - Лань Сичень глянул на старшего из трех глав кланов, а затем снова обернулся к осужденным, - мы решили не выносить смертный приговор и выбрали другое наказание для всех троих. В толпе приглушенно зашептались. Цзинь Гуанъяо вздохнул с облегчением и, плача, прошептал: - Эргэ… дагэ… Сюэ Ян так и понял, что Цзинь Гуанъяо заранее позаботился о том, чтобы передать названым братьям бумаги, подтверждающие вину Цзинь Гуаншаня. Оттого его и пощадили. Кроме того, казнить «детей цветов» в обществе все-таки было не принято. - Вэй Усянь, суд согласился, что за прежние преступления ты уже расплатился в предыдущей жизни, - продолжил Лань Сичень. – Мы получили доказательство, что в Ланлине ты сделал всё, чтобы не допустить еще более серьезных потерь. Должно быть, за него похлопотал Лань Ванцзи. Никто и слова не сказал о том, что Цзинь Гуаншаня убил именно Вэй Усянь. - Но тебе навсегда запрещено появляться на территории Юньмена, - сказал Цзян Ванъинь, и Вэй Усянь горестно опустил голову. Кажется, он этого ожидал, но всё равно такой запрет причинил ему много боли. Вэй Усянь кивнул, не смея спорить. Как бы там ни было, лучше уж так, чем казнь. - Сюэ Ян, - наконец речь зашла и о нем. – Твои преступления и их причины подтверждены, пусть нам и пришлось много о них поспорить, учитывая тяжесть ущерба. Но мы приняли во внимание то, что на момент первых доказанных проступков ты был несовершеннолетним. Мы учли и то, что в нынешнее время тебе и твоему супругу угрожали. Этот выбор был для нас нелегким, многие были за пожизненное заключение, - сказал Лань Сичень, не скрывая осуждения, - Но и от этой идеи мы решили отказаться. - Вам всем троим запрещено практиковать темные искусства. Если попытка вновь их практиковать будет доказана, вас приговорят к смертной казни. Также вам запрещено владеть мечами любого рода, - сказал Цзян Ванъинь, скрестив руки на груди. – И чтобы, выйдя на свободу, вы не смогли пользоваться оружием, мы решили принять соответствующие меры. Какие еще меры?! - Каждому из вас отрубят мизинец, чтобы вы не могли правильно держать меч. Сюэ Ян хрипло засмеялся. Ярость змеей поднимала голову. У него останется всего четыре пальца! - И чем вы все лучше меня, чтобы кто-то из вас посмел лишить меня пальца? – прорычал Сюэ Ян, не обращая внимания на возмущенную толпу. Да он их всех порвет на части, если кто посмеет к нему приблизиться! Как они смеют?! - Не мы, - ответил Лань Сичень и отступил в сторону. – Наказание осуществит он. У Сюэ Яна забилось сердце и перехватило дыхание, когда он увидел, как во двор входит Сяо Синчэнь, держа в руке сияющий серебром меч.