Истинность бывает неистинна

Криси похож на картинку. На яркую, цветную картинку из модного глянцевого журнала. Он неприлично красив: личико сердечком, нежная белая кожа, блондинистые волосы и бездонные синие глаза в обрамлении густых длинных ресниц. А как он одевается! Чертенок знает, что ему к лицу, и пользуется этим, соблазняя всех альф университета. Фигурка у Криси ладная, попка подтянутая, ножки длинные и стройные, и в целом он похож на трепетную лань. Со стороны он выглядит как сама невинность, но на деле тот еще развратник. И я активно пользуюсь его благосклонностью, зажимая Криса в различных удобных и неудобных для этого местах. Меня съедает похоть и животное желание, когда я сжимаю своего омежку в руках, вдыхая его сладкий карамельный запах. И вот сейчас я отловил Криси в коридоре и потащил за собой. Он не сопротивлялся, а лишь глупо хихикал. Я втолкнул моего малыша в какую-то дверь, прижал к стене и навалился сверху. Но нам помешал настойчивый кашель: — Кхм-кхм! Молодые люди, вы дверью не ошиблись? — А? — я развернулся всем корпусом и встретился взглядом с нашим суровым библиотекарем-бетой. — Я говорю, что вы спутали библиотеку с кладовкой, — библиотекарь сложил на груди руки. Криси отпихнул меня, прошипел в лицо «Придурок» и умчался, хлопнув дверью. А где-то в глубине библиотеки раздался мелодичный смех. — Соблюдайте тишину! — снова вклинился библиотекарь, а меня вдруг потянуло к этому смеху. Не обращая внимания на бету, я прошел вдоль стеллажей и в третьем ряду увидел парнишку. Он выглядел невзрачно, синие потертые джинсы, черная толстовка, русые волосы, карие глаза. Незнакомец держал в руках увесистую книгу и перелистывал странички. С первого взгляда было непонятно кто это — омега или бета, на альфу точно не похож. Я остановился в нескольких шагах, привалился к стеллажу и поинтересовался у него: — И что ты нашел смешного? — Что, простите? — он поднял голову, поглядел на меня, чуть прищурившись. — Над кем смеешься? — О, вы приняли мой смех на свой счет? — А что, это не так? — рыкнул я, теряя терпение. Этого еще не хватало, чтобы какой-то наглый бета надо мной смеялся! Парнишка ничем не пах, поэтому я и решил, что он бета. — Ни в коем случае! В мире полно смешных вещей. Не спорю, что ваша ситуация вышла вполне комичной, но зачем же мне смеяться над неприятностями других людей? Его речь немного выбила меня из колеи: — Какими еще неприятностями? — Ну как какими?! Которые красноречиво оттопыривают ширинку ваших штанов, мистер Смит. Я непроизвольно опустил глаза на свой пах и увидел те самые «неприятности». Ах мелкий наглец! — Это очень неприятно, — тем временем продолжил парнишка. — Отрываться от любимого времяпрепровождения. И выразительно поднял бровь. А мне в лицо вдруг бросилась краска. Я стыдливо прикрылся руками и стал отступать. Когда дошел до конца ряда, быстро развернулся и спешным шагом покинул библиотеку. В спину мне прилетело: — Удачи вам, мистер Смит. *** Мысли в голове текли неспешно. Я снова нашел Криси, довел-таки его до нужной кладовки и хорошенечко трахнул. Омега облизывался как сытый кот, а когда я пообещал свозить его на ужин в «Палерно», дорогущий ресторан авторской кухни, так вообще запрыгнул на меня, душа в объятьях и практически облизывая мое лицо, и пришлось идти на второй заход. Из-за нашей страсти я пропустил вторую пару, но на последнюю зачем-то пришел, хотя и не слушал ничего, что говорил преподаватель. Я пялился в окно, и мой взгляд выцепил одинокую хрупкую фигурку в черной толстовке. Точно, это же тот бета из библиотеки! Я почему-то разволновался и смотрел парнишке в спину, пока он не скрылся из виду. В памяти всплыло, что он называл меня по фамилии. Значит, знает кто я. Хотя меня трудно не знать, я личность известная. Капитан футбольной команды, наследник богатых родителей, выгодный жених, да и просто красавчик. Уверенный в себе, достаточно хладнокровный тип, а вот от встречи с этим мышонком переполошился. Надо разузнать о нем. *** Три месяца учебы пролетели незаметно. Декабрь выдался снежным и достаточно холодным. Я сидел в университетском кафетерии в компании моего друга Рона и двух омежек. Место надоевшего мне Криси занял Мелвин, черноволосый и темноглазый смуглый красавчик. Мел услаждал мой взор как экзотическая райская птичка. Пах он подобающе — корица и ваниль. Убойное сочетание, оседающее на языке и забивающее все остальные рецепторы. И сейчас он вместе со своим дружком Райли щебетал, не закрывая рот. Я умел абстрагироваться от внешних раздражителей и лениво обводил кафетерий взглядом. В углу заметил знакомую фигурку. Бета из библиотеки. Тогда, в сентябре, поддавшись неизвестному порыву, я выяснил, что мальца зовут Микаэль Зонг. Он мой ровесник, и учится на филологическом. Дальше этой информации дело не продвинулось, к парнишке я охладел, хотя стал изредка замечать его в коридорах университета. Он всегда был один. А сейчас сидел в компании какого-то альфы. Меня это почему-то задело. Парочка выглядела гармонично, они о чем-то увлеченно беседовали, и Микаэль изредка смеялся. Альфа смотрел на него ласково и слушал внимательно. Из раздумий меня вывел мелодичный голосок Мелвина: — Кевин! Да очнись ты! — Что? — я оторвался от рассматривания парочки и скользнул взглядом по смазливому личику Мела. От одного взгляда на него мой член в штанах зашевелился. Захотелось притянуть омежку к себе и грубо поцеловать. Краешком сознания я отметил, что никогда не смотрел на Мела или какого-то другого своего любовника так нежно и внимательно, как этот незнакомый альфа смотрит на Микаэля. Додумать мне опять не дал Мел: — Я говорю, что отмечать Рождество в родительском доме глупо и скучно! Надо тусоваться, пока есть возможность! Рон громко фыркнул, не отрываясь от телефона. Он не любил моих спутников, считая их всех непроходимыми тупицами. Я был с ним согласен. Но что поделать? Трахаться-то с кем-то надо? Не богатый же внутренний мир мне ебать. — Ронни, а ты совсем-совсем по клубам не ходишь? — кокетливо проворковал Райли, наматывая прядку волос на пальчик. Похоже, малыш решил соблазнить моего друга. Ну-ну, удачи тебе, птенчик. Рон — кремень. Ждет своего истинного и на смазливые мордочки и текущие дырки не зарится. Как вообще он держится? За четырнадцать лет нашей дружбы ни разу не видел Рона в компании с омегой. — Ну почему же не хожу, — поправляя тонкую золотую оправу очков, отзывается Рон. — Хожу. Когда надо вот эту пьяную задницу домой дотащить. И прикрыть его грязные делишки. Я тепло улыбнулся другу. В этом он весь. Язвительный, саркастичный ублюдок, который, тем не менее, за меня горой. Как и я за него. — Это какие еще «грязные делишки»? — надув губы, вопрошает Мел. — Никакие, — рассеянно бросаю ему в ответ, а сам опять перевожу взгляд на Мика. Они с альфой поднимаются, собирают за собой пустые стаканчики и кое-какой мусор и идут на выход. Уже за дверями, с моего места это прекрасно видно, они останавливаются, обмениваются прощальными фразами и расходятся. Ни объятия, ни поцелуя, никакого контакта на прощание. Ничего не понимаю. Альфа так смотрел на своего спутника, словно это любовь всей его жизни, а на прощание даже не чмокнул Мика хотя бы в щечку. Странно. *** Последний экзамен в этом году. Как назло препод — своенравный козел, и назначает его на двадцать четвертое декабря, сочельник. Все студенты отрываются на ежегодной вечеринке, а наша многострадальная группа киснет в стенах университета почти до восьми вечера. Рон в числе первых получил свой высший балл и сразу умотал к родственникам. У них какие-то семейные проблемы, и весь конец декабря друг ходил чернее тучи и рычал на окружающих. Даже мне досталось. А вот меня преподаватель держал до последнего. Не потому, что я отстающий или прогуливал, просто один раз усомнился в способе подачи нам учебного материала и нажил злобного врага. И вот мы уже битый час спорим о математических моделях в экономике. Все-таки я оказался сильнее в аргументах и получил свою выстраданную пятерку. А теперь прочь из этого места! В клубе меня ждут море алкоголя и табун сексуальных омежек. Если Мел подвернется под руку, можно будет сбросить напряжение после экзамена и зажать его в туалете. А может разложить в одной из вип-комнат. С этими веселыми мыслями я спешил на выход. Путь мой лежал мимо библиотеки, и университет был темный и пустынный. Поэтому меня привлекла полоска света, выбивающаяся из приоткрытой двери читального зала. Повинуясь какому-то странному любопытству, я скользнул внутрь. Верхний свет горел в «предбаннике», в основном зале был полумрак, разгоняемый только мягким светом настольной лампы. За дальним от двери столом сидел Микаэль и читал какую-то очередную увесистую книгу, лежащую в этот раз на столе. Он меня не заметил, и я некоторое время разглядывал парнишку. Он нисколько не изменился. Та же одежда, что и в первую нашу встречу, та же хрупкость. Волосы только немного отросли и падали на глаза. Меня снова потянуло к нему. — Интересно? — выпалил я прежде, чем успел подумать. Мик вздрогнул, не ожидая увидеть постороннего в библиотеке, и прищурился в мою сторону. Похоже, парень неважно видит. Потом видимо узнал меня и улыбнулся легкой красивой улыбкой: — Да, интересно. — Что ты тут делаешь? — я подошел поближе, зацепил стул и устроился напротив Микаэля. — Читаю. Чем же еще можно заниматься в библиотеке, мистер Смит. Я разглядывал его улыбающуюся мордашку. Мик довольно симпатичен, но совершенно не в моем вкусе. Я люблю ярких, а тут глазу не за что зацепиться. Тем не менее, он притягивал. — Сейчас сочельник, мистер Зонг. Время вечеринок. Зачем торчать в библиотеке, если можно отрываться в каком-нибудь приятном месте? Мик совсем не удивился, что я знаю его имя. Он тряхнул головой, отгоняя от лица непослушные вихры, и снова улыбнулся: — Я отрываюсь, мистер Смит. На свой лад. Шумные вечеринки не для меня. Я предпочитаю интеллектуальный отдых. — Что же вы такое увлекательное читаете, мистер Зонг? — Древние цивилизации. Том номер три. Великие Моголы. — Боже, неужели выпивка и танцы проигрывают древним захватчикам Индии? — Я бы сказал, что великие захватчики выигрывают у сомнительного качества выпивки и потных танцев под громкую музыку. Я расхохотался над этой тонкой шуткой. Забавный малыш. — Ну, а почему вы читаете здесь, в библиотеке? — А где же мне читать? — Да хотя бы дома. В уютном кресле, с чашкой горячего шоколада и под светом рождественской гирлянды. Разве так не удобнее? — Безусловно, — в голосе Микаэля скользнула какая-то эмоция, но я не успел ее ухватить. — Вот только мистер Максвелл запрещает выносить эту книгу из читального зала. А узнать чем там дело кончилось у Акбара Великого очень хочется. — Мистер Максвелл не разрешает выносить книги, но свободно дает вам ключи? — У нас некоторая договорённость с ним. Договоренность. Меня снова кольнуло, как тогда в кафетерии при виде незнакомого альфы. Кстати, я больше ни разу его не видел. Какая договоренность у библиотекаря может быть со студентом. Видимо заметив работу мысли на моем лице, Микаэль снова улыбнулся и заметил: — Мистер Максвелл дает мне ключи в любое время, а я за это мою здесь полы, ремонтирую испорченные книги, заполняю формуляры и иногда подменяю библиотекаря в вечерние часы. Мне стало стыдно, что я подумал о Мике в негативном ключе. — Извините, — неловко пробормотал я. — Ничего страшного, мистер Смит. Я не обижаюсь. — Кевин. Ты можешь звать меня Кевин. — Хорошо, Кевин. Тогда я Микаэль. Можно просто Мик, — и протянул мне руку для пожатия. Я с удовольствием скрепил наше официальное знакомство, отмечая, что ладошка у Мика маленькая и мягкая, но холодная. Мик тут же отнял руку и спрятал ее в карман толстовки. В библиотеке было прохладно. Я уже хотел было предложить Мику перебраться в кафе для дальнейшей беседы, но мой телефон зазвонил. — Соблюдайте тишину! — скорчив смешную рожицу и подражая интонации Максвелла, проговорил Мик и рассмеялся своим приятным мелодичным смехом. Я улыбнулся в ответ и вытянул телефон из кармана. Звонил Мел. — Кеви, котик! Ну где же ты? Тут так без тебя скучно! — слащавый голосок ударил прямо в мозг. — У меня экзамен был, — скользя взглядом по макушке Мика, который опять уткнулся в книгу, ответил я. — Но сейчас же он закончился! Даже Дэвид уже здесь! — Дэвид мой одногруппник, и он в открытую ухлестывает за Мелом. Видимо они уже встретились, и если я не потороплюсь, то моя райская птичка от меня упорхнет. — Скоро буду, — коротко бросил я и отключился. — Мик, — я наткнулся на внимательный взгляд карих глаз и на секунду стушевался, — извини, мне пора. Может тебя куда-нибудь подвезти? — О, нет, спасибо! Мой вечер в приятной компании еще не закончен. — Поздно уже. Как ты до дома доберешься? — я волновался за парнишку. — Доберусь, — беспечно отмахнулся он в ответ. — Давай я хотя бы вызову тебе такси. — Не стоит так обо мне беспокоиться. Спасибо, Кевин, я справлюсь сам, — такой категоричный отказ Мик сопроводил мягкой улыбкой. А я кусал губы и смотрел на него, не понимая чувств, которые роились у меня в душе. — Тебя, кажется, ждут. И могут не дождаться, — вот ведь мелкий наглец! — Ладно. Я поеду. Но вот мой номер, — я протянул визитку. — Обязательно напиши мне, когда доберешься до дома. — О, обязательно, — Мик аккуратно взял визитку и спрятал в карман. — Ну, пока! Счастливого Рождества, — я помахал на прощание рукой и быстро выскочил за дверь. — Пока. И тебе тоже счастливого. Мик не написал, но я даже и не вспомнил про него. Потому что события ночи разворачивались стремительно. В клубе я застал своего омегу сидящим на коленях у Дэвида и увлеченно исследующим чужой рот. При виде меня парочка расцепилась, Мел испуганно ойкнул, вскочил с чужих коленей и рванулся ко мне, но я отстранил его от себя. Посмотрел внимательно на омегу, на одногруппника, хмыкнул, пожелал удачи и отчалил в бар накачиваться алкоголем. Никакого разочарования или обиды я не почувствовал. Не Мел первый, не он же последний. Таких сучек сегодня в клубе полно. Щелкну пальцами, и набегут табуном. Ночь я провел с милым мальчиком в его квартире, а утром, превознемогая головную боль, собрался меньше, чем за три минуты и покинул своего одноразового любовника. Оставил ему на тумбочке несколько купюр. По средней расценке мальчиков по вызову. Пары на Рождество я лишился, лучший друг был далеко, ничего в городе меня не держало, поэтому я быстро собрал кое-какие вещички и отправился в отчий дом. Давно обещался родителям их навестить, а Рождество — чем не повод.