Истинность бывает неистинна

Каникулы пролетели слишком быстро, но я успел отдохнуть и забыть об экзотическом цветочке Меле. К тому же на одном из родительских приемов я встретил Виктора, омегу, с которым мы росли бок о бок. Виктор фон Трей — единственный и обожаемый сын Александра и Грегори фон Треев, деловых партнеров отца. Я помнил Виктора мелким и неказистым. Но он вырос и сказочно похорошел. Просто идеал, а не омега. Тонкий, изысканный, с правильным, хоть и немного надменным, лицом, длинными платиновыми волосами, нереальными зелеными глазами. Нормально нам поговорить не удалось. Виктор держался особняком и находился все время рядом с папочкой. А мне захотелось разложить его на ближайшей горизонтальной поверхности. Так хотелось, что я отловил после приема парнишку-официанта и отымел его на кухонном столе. Похотливый сученок стонал и извивался, а я представлял идеальные формы и плавные изгибы тела Виктора и долбил текущую дырку. Спустил я парнишке на лицо, швырнул в него полотенце и посоветовал больше никогда не появляться на моем пути. Университет после каникул еще неделю был полупустой, а те смельчаки, которые смогли оторваться от праздников, передвигались из кабинета в кабинет со скоростью черепах, пили водичку и просили преподов быть потише. Рон еще не приехал, и мне было скучно. Веселил меня только Мел, который почему-то решил, что я его прощу. Всю неделю я играл этим гаденышем, то приближая, то отдаляя его от себя. А в субботу повел в клуб. Омега решил, что у нас все наладилось, и расслабился. В туалете было прохладно. Я вжимал тушку Мела в стену и бесстыдно лапал его затянутый в тесные откровенные шортики зад. Одной рукой я расстегнул ремень, приспустил штаны и вытащил свой возбуждённый член. С силой надавил Мелу на плечи, он рухнул передо мной на колени, сразу схватился своими тонкими пальчиками за моего дружка, а я оперся руками в стену. Мел поводил по стволу вверх-вниз, сжимая кулачок, потом приблизился и лизнул головку. Обвел ее по кругу язычком, губами опустился по члену вниз, поднялся, проделал тот же путь с другой стороны, и наконец, ровно по центру. Задел широким мазком яички, втянул одно в рот, покатал на языке и с пошлым хлюпом выпустил, сразу же занявшись вторым. Омега снова поднялся к головке, чертя влажную линию языком, и наконец, заглотил член, беря неспешный темп и придерживая его рукой, чтобы не допустить некомфортного проникновения. Но меня это не устроило. Я переступил ногами, схватил Мела за голову и сильно толкнулся вперед, прижимая его затылком к стене. Омега затрепыхался, попытался меня оттолкнуть, но я, не обращая внимания, начал двигать тазом с нужной мне скоростью. Сначала Мел мычал и хотел вырваться, но потом смирился и старался только держать рот пошире открытым. Я разогнался прилично и почувствовал, что разрядка уже близка. Вытащил член из жаркого и грязного рта этого изменника, рывком поднял его на ноги, развернул лицом к стене и сдернул узкие шорты. Кажется, даже порвал, но это не имело значения. Мел тек, не обильно, но я и не собирался заботиться о его комфорте и удовольствии. Резко загнал свой немаленький член прямо во влажную дырку, заткнул рот омеги своей ладонью и начал двигаться. Мел выл мне в руку, пробовал даже кусаться, но я шлепнул поганца свободной рукой по заднице, и он притих, подставляясь и прогибаясь в пояснице. Я двигался быстро и агрессивно, шлепаясь о зад омеги своими бедрами. Потом изменил темп, стал выходить почти полностью и толкаться вперед с силой, впечатывая хрупкое тельце в стену. Мел застонал с другой частотой, видимо тоже начал получать удовольствие. И снова я поменял характер толчков, наваливаясь омеге на спину, прижимая к себе и двигая тазом очень мелко. При этом я сжал горло Мела и запустил свой язык ему в ухо. Он завыл от наслаждения, а я горячо зашептал ему: — Ну что, сученок, нравится? Хорошо тебе? Тебе нравится, когда я тебя имею как последнюю блядь? Нравится, когда мой член делает так? — в этот момент я прижался вплотную к заднице омеги и сделал круг бедрами. Мел выл и стонал, пока я продолжал терзать его зад разными способами. Вдруг он взвизгнул тоненько и затрясся в оргазме. Я тут же вышел из него, развернул лицом к себе, опустил на колени и принялся яростно дрочить. Несколько движений рукой, и я выплескиваюсь на лицо этого лживого засранца. Я выдоил из себя все до последней капли и поводил опадающим членом по губам Мела. — Так вот знай, шлюшка, чего ты сейчас лишился, — бросил я напоследок, застегнул штаны и вышел из туалета. Когда Мел появился в зале, он увидел только мою удаляющуюся спину. Уходил я в компании двух милых омежек-ягодок. Меня ждала ночь разврата. *** Приближался день святого Валентина, любимый праздник омег. Университет постепенно заполняли розовые сердечки. Я пока ходил без пары, поэтому был лишен всей этой романтической мерзости. Довольствовался одноразовыми партнерами и ни к чему не обязывающим сексом. Не брезговал находить любовников в многочисленных клубах. Иногда сходился с кем-то из университета. С самого утра праздничного дня омеги не давали мне проходу. Совали в руки открыточки, самые отчаянные вешались на шею. Все как с ума посходили. Впрочем, не всех я послал. Выбрал несколько достойных себя кандидатур. На вечеринке будет с кем зажечь. Прокручивая в голове жаркие ночные сцены, я шел по коридору, направляясь в кафетерий, как вдруг заметил Мика. Он шел пока в конце коридора и меня не видел, потому что снова читал. Я немного сменил траекторию движения и решил поздороваться. Мелкий заметил меня только когда врезался в мою грудь. — Ой! Извините! — отскочил он назад и поднял, наконец, глаза. — Привет, Кевин. Меня осветила его красивая улыбка. — Привет, Мик! — я ответил ему так же лучезарно. — Как твой праздник протекает? — Оу, сегодня праздник? — он недоуменно оглянулся. — Ну ты даешь! — добродушно расхохотался я. — День святого Валентина, как никак! День всех влюбленных! — Ах да, точно! Как я мог забыть! — Ты совсем потонул в своих книжках, ничего вокруг не видишь! Такой шикарный день пропускаешь! — Да уж… Надо же поздравлять любимых! — с этими словами он торжественно поднес книжку к своему лицу и чмокнул ее обложку. — Дорогая и любимая моя напечатанная прелесть! Поздравляю тебя с днем влюбленных и хочу признаться, что безумно тебя люблю! Я снова расхохотался. — Что опять не так? — Мик склонил голову к плечу. — Ты признался в любви книге! — И что в этом такого смешного? Если я люблю книги, почему не сказать об этом открыто? Или ты против такой любви? Ты что, не толерантен?! Он все это говорил очень серьезно, а я от смеха уже почти хрюкал. — Мик, прекрати! Я сейчас помру со смеху! — Я, между прочим, не шутил! — с совершенно серьезной миной заметил Мик. Я аж испугался от такого его тона. Сейчас он скажет еще что-то гневное, может даже влепит мне пощечину и уйдет, а я лишусь такого открытого и веселого собеседника. — Эээ… — ну же, Кевин, где твое красноречие! — Ахахаха! — Мик расхохотался и согнулся пополам. — Ты купился! Реально! Ахахаха! — Ну ты и засранец! Я реально поверил, что обидел тебя! — Н-е-е-т! Ахахаха! Ты бы видел свою рожу! Умора! Отсмеявшись, Мик вытер слезы из уголков глаз и спокойно сказал: — Ладно, мне уже пора. Спасибо, что повеселил, Кевин. Пока! Он дождался моего ответного прощания, обошел меня и двинулся вперед по коридору, снова углубляясь в свою книжку. А я стоял и смотрел ему вслед, не понимая, чем этот мышонок так меня зацепил. После третьей пары мы зашли с Роном в кафетерий. Перерыв был почти час, надо потратить его с пользой. Я просканировал помещение на предмет посадочных мест, нашел свободный столик и отправил Рона его занять, а сам остался в очереди к раздатку. Мое внимание привлекла компания омег во главе с Айси, новым признанным красавчиком. Я, конечно, положил на него глаз, но на сближение пока не шел. Сейчас Айси вместе со своими шестерками подошёл к столику в углу, за которым в одиночестве сидел Мик. Я не слышал, о чем они говорили, но Айси явно что-то предъявлял Мику. На удивление тот слушал спокойно, чуть щурился и перебегал глазами с одного омеги на другого. Видимо Айси хотел получить хоть какую-то ответную реакцию от Мика, но не преуспел в этом и, гневно топнув ножкой, удалился. Свита потянулась за ним, а ко мне подошёл Рон. — Постой за меня, я сейчас, — бросил я другу и пошел к столику Мика. — Чего этот придурок от тебя хотел? — без спроса плюхнулся на соседний стул. — Он высказал свое объективное мнение по поводу моей внешности и моего морального облика. — Чего? — Цитирую: «Ты кем себя возомнил, мышь серая, что заришься на чужих альф? Кевин Смит не твоего полёта птица. Если еще раз увижу, что ты с ним говоришь, всю твою страшную рожу расцарапаю». — Черт, Мик, прости, что так получилось! — За что ты извиняешься? Разве Айси Гудман — твой омега? — Нет! Даже в мыслях не было делать его своим! — Ну так зачем же ты извиняешься? — За его слова. — Я достаточно взрослый и умный человек, чтобы не принимать близко к сердцу слова такого, как Айси Гудман, — Мик мягко улыбался. — Точно? А то вдруг что-то не так! Ты скажи, я разберусь! — С кем? С омегой? Не смеши меня, Кевин Смит. Как ты собрался разбираться с омегой? Волосы ему повыдергаешь? Или глаза будешь выцарапывать? — я промолчал. — Вот! Я сам разберусь, не переживай. Я пытливо вглядывался в лицо Мика. Умный, спокойный, уверенный в себе, но чертовски для меня не сексуальный. Так жаль. А еще и не пах ничем. И это немного напрягало. Все моё естество говорило, что Мик омега. Моего альфу к нему тянуло. А нос, глаза и мозг говорили, что передо мной пустышка-бета. Асексуальная, бесплодная, не заслуживающая внимания особь. — Кевин, ты завис, — пощелкал Мик пальцами у меня перед носом. — Твоя очередь уже подошла. Иди скорей. — Ладно, если ты говоришь, что все в порядке, то я не буду лезть. Но возьми мою визитку. И звони, если что. — Хорошо, — Мик аккуратно взял визитку и спрятал в карман толстовки. Это движение мне показалось почему-то очень знакомым. Но вспомнить мне не дал Рон, который уже дошёл до раздатка и звал меня.