Истинность бывает неистинна

Домой я ехал с корзиной фруктов и бархатной коробочкой из ювелирного магазина. Букет цветов отправил еще днём, до начала совещания. Я конечно говнюк, как говорит Рон, но извиняться умею. Ожидаемо Вик дулся на меня. Когда подъехал к дому, я увидел свет в его кабинете. Отлично! Встречать он меня не вышел. Я разулся, снял носки, подхватил корзину и пошел мириться. Виктор сидел в кресле с высокой спинкой, отвернувшись к окну.  — Вики! — тихо и нежно позвал я — никакой реакции. — Сладкий мой! Виктор фыркнул. Есть, пошло дело.  — Любовь моя! — как я убедителен, даже сам верю!  — Драгоценный мой! — я оставил корзину на входе, обошел стол и опустился перед сидящим с ногами в кресле мужем на корточки. Виктор забавно дул губы и держал руки скрещенными на груди.  — Ну, золотко мое! Посмотри на меня, — муж капризно отвернулся. — Ну, славный мой, волшебный!  — Пф! Я думал, что теперь я шлюшка!  — Родной мой, о чем ты? Что ты такое говоришь!  — Я констатирую факт! — гордо вскинул голову Вик. — Только шлюшек грубо хватают, имеют в рот, а потом спускают туда же, совершенно не считаясь с их мнением!  — Ну что ты такое говоришь, маленький мой! Как ты посмел сравнить себя со шлюшкой! Ты мой маленький любимый муж!  — А что тогда это такое было днем?  — Это было проявление чувств. Мы так давно не были вместе, я соскучился. Ты все носишься со своим писателем, на меня не обращаешь внимания. Это я должен ревновать! Ты забыл своего мужа, солнышко! — я притворно горько посмотрел на вмиг растерявшегося мужа. — А сегодня никто нам не мешал. И ты был такой роскошный в гневе. Такой возбуждающий! Вот я и не сдержался! За время монолога я сумел выудить одну руку Виктора и начал покрывать ее поцелуями.  — Ты так кричал на меня! Это было так горячо! Твои глаза блестели от гнева, волосы растрепались. Ты был похож на бога ярости. А как высоко вздымалась твоя грудь, когда ты громко выдыхал. Вики, ты просто ходячий секс. У меня было одно желание — валить и трахать! И я естественно зашел слишком далеко без твоего согласия, о чем очень сильно пожалел сразу же, как мы закончили! — ни о чем я не жалел, об этом, по крайней мере, точно. — Но пойми меня, я просто не мог сдержать своего внутреннего зверя. Сможешь ли простить мне мою грубость? Счастье мое! Каждое свое слово я сопровождал поцелуем в ладонь. И с наслаждением наблюдал, как краснеет мой супруг. Вроде ничего особо пошлого я не говорил, но к концу речи Виктор был как спелая помидорка. Он простил меня сразу, еще на стадии букета, наверное. А может и раньше, когда в такси остыл и понял, что ему понравилось. Но подуться всем хочется. И вот сейчас он сам меня страстно целует и запутывает пальцы в волосах.  — Подожди, сладкий, — я нахожу силы отстраниться, чтобы снова не разложить его на столе и хорошенечко не выдрать. — Вот, небольшой подарок для тебя, за доставленные неудобства. Из бархатной коробочки я достаю браслет тонкого плетения и надеваю на ручку мужу.  — Боже, Кевин! Как же это красиво! — ахает Виктор и, подняв руку поближе к лицу, разглядывает подарок. Конечно, красиво! И название соответствующее — «Он растает». И стоит очень красиво! Но консультант не обманул, муж действительно растаял. Мы захватили корзину с фруктами, бутылку вина, бокалы, свечи и переместились в джакузи. В перерывах между вином и клубникой я отымел Виктора в джакузи. Очень нежно и томно. А потом в постели. Уже более страстно и жёстко. Виктор подмахивал и получал удовольствие, не возразил даже, когда я сильно шлепнул его по заднице. Видимо, его это заводит. *** Осенний бал, трепетно любимое детище Виктора. С него и началась работа мужниного благотворительного фонда. Целый год Вик искал талантливых, но задвинутых на второй план писателей, художников, музыкантов, актеров. Помогал, поддерживал, выручал деньгами, организовывал выставки и концерты. Последнее время я был постоянно рядом с мужем и видел, как высоко ценит он свой проект. Но чем ближе был праздник, тем печальнее был супруг, потому что так и не нашел таинственного газетного романиста. Раз в неделю стабильно выходило продолжение истории. Там Кей Си ходил вокруг да около предполагаемого маньяка, но никак не мог схватить его за хвост, все время что-то мешало. Сморённый после вечернего воскресного секса я почти не слушал, что говорит Вик, за что получил локтем в бок:  — Ты вообще слушаешь, что я говорю?!  — Да. — Тогда повтори. — Ох… Ты уже извелся, обошел все писательские места в городе, караулил в редакции, но не смог поймать этого неуловимого психа. Правильно?  — Правильно, — надулся муж, отчего стал еще милее. Я не выдержал, дотянулся до него и чмокнул в нос. Вик гневно меня оттолкнул:  — Вместо того, чтобы домогаться меня, лучше бы придумал как писаку этого заманить на бал.  — Дай в Таймсе объявление. Типа, ждем тебя с распростёртыми объятиями. — И ты думаешь, что он клюнет на это?  — А почему бы нет? Он любит играть не по правилам. Значит и такой ход может его зацепить. И если он не дурак, то обязательно придет. Виктор посмотрел на меня другими глазами. Казалось, что все его мировоззрение перевернулось. — Я говорил когда-нибудь тебе, что ты чертовски умен?  — Нет. — Так знай, ты, Кевин Смит, чертовски умен. *** Виктор загорелся предложенной мною идеей и прямо ночью принялся обдумывать план организации своего бала. Он расхаживал по комнате, что-то бормотал под нос и мешал мне спать. Я не выдержал такого обхождения с моим и так коротким сном, поймал его, хорошенечко выдрал и выгнал в кабинет. Виктор напоследок обозвал меня похотливым козлом и ушел. Нисколько не мучаясь чувством вины, я, как был голый, завалился спать. Утром я обнаружил мужа в кабинете, он спал, неудобно свернувшись клубочком в кресле. Пару минут я полюбовался его совершенной красотой, а потом легко поднял на руки и отнес в постель. Больная спина ему на сегодня обеспечена, пусть хоть проснется с комфортом. Виктор позвонил в конце моего рабочего дня. Радостно прокричал в трубку, что дело, похоже, сдвинулось с мертвой точки, и что сегодня он придет поздно. Я побродил по пустой квартире, не нашел для себя никакого занятия и снова отправился на набережную. Был конец августа, и вечера пока стояли теплые. По набережной прогуливались влюбленные парочки и семьи с детьми. Я поймал себя на мысли, что с легкой завистью разглядываю последних. Может нам тоже пора обзавестись мелким? Ночь плавно опускалась на город, а я все гулял. Не хватало мужа под боком, хотелось обнять своего омегу, притянуть к себе и зарыться носом в его волосы. Около одного из уютных ресторанчиков, расположившихся на набережной, я заметил знакомую машину — черную ауди Рона. Я хотел подойти, поздороваться с другом и может быть напроситься за компанию поужинать, но Рон быстро вылез из машины, обошел ее, распахнул пассажирскую дверцу и помог выйти своему спутнику. Это однозначно был омега, хрупкий, тонкий и невысокий. Меня поразило выражение лица моего вечно сурового друга. Рон смотрел на своего спутника с обожанием. Глаза лучились счастьем, и он тепло и радостно улыбался. Таким Рона я никогда не видел. Пока я немного завис в своих размышлениях, друг приобнял свою пару за плечи и повел по дорожке к ресторану. Омега прижался к плечу альфы, и они выглядели очень гармонично и мило. Кто же этот омега? Случайный любовник или муж? Неужели Рон дождался своего истинного? *** Виктор приехал ночью, когда я уже спал, и умчался снова рано утром. Успел только клюнуть меня поцелуем в щеку.  — Тебя хоть ждать вечером? — успел крикнуть я вслед. — Нет. Не знаю. Я позвоню, — дверь хлопнула. Целую неделю Виктор был занят. Мы почти не виделись. Я скучал, одиноко бродил по дому, даже пару раз позвонил Рону, но он трубку не взял. Муж появился в воскресенье поздно вечером. Он был невероятно доволен, но выглядел очень усталым. Я помог Виктору принять ванную. Было приятно нежиться в теплой воде, обнимать мужа со спины и легонько скользить пальцами по его нежной коже.  — Ну как ты? — тихо спросил я.  — Ммм… Сейчас хорошо. Устал, но у меня все получилось. По крайней мере, я так думаю.  — Это очень хорошо. Я так рад за тебя! Расскажешь? — Да. Только завтра. Сейчас я хочу просто спать. Я вытащил Вика из ванной, вытер его насухо, накинул банный халат и отнес в спальню. Муж растянулся на кровати с блаженным выражением лица. — Господи! Как хорошо! — Может быть, ты хочешь поесть? — Нет. Все завтра. Поужинаем вместе? — Да, конечно. Я забрался на постель, Виктор прильнул к моему боку, мурлыкнул, уткнулся в шею и сразу же засопел. Я сжимал его в объятьях, вдыхал запах и чувствовал какое-то странное шевеление в груди. Что это такое? Неужели любовь проснулась? *** Мы договорились встретиться сразу в ресторане. Я приехал пораньше и за столиком дожидался мужа, когда мой нос уловил тонкий свежий, затмевающий разум аромат. Я сразу завертел головой, стремясь разыскать источник запаха. Он без сомнения был мне знаком. Тогда на набережной я чувствовал именно его. А еще на встрече с Роном, когда он приехал на Мерседесе. Тогда его явно кто-то подвез. И сейчас я успел заметить широкую спину моего друга, который выходил из ресторана. Догнать Рона я не успел. А потом пришел Виктор, и мысли об этом странном, чарующем, притягательном и нужном аромате уплыли. Муж выглядел великолепно. Видимо, весь сегодняшний день он провел в салоне красоты. Кожа сияла, волосы блестели, рубашка сидела идеально. Мой восхитительный муж, моя драгоценность. Сначала мы болтали о какой-то ерунде, Виктор не спешил рассказывать о своем бале. Я решил ему подыграть и в одну из пауз спросил:  — Что у тебя с балом? Продвигается? — О, да! — Что уже успел сделать? Вот после этого Вика понесло. Он говорил с жаром, взмахивал руками так, что чуть не опрокинул бокал с вином, раскраснелся и растрепал прическу. Как же он мне нравился таким. Живым, активным, ярким. — Как же я люблю тебя, — вырвалось у меня неосознанно. От такого Вик запнулся на полуслове:  — Что, прости? — Я сказал, что очень тебя люблю, — повторил я уже спокойно и уверенно. — Я… Я тоже тебя люблю, — мой милый муж покраснел. Черт, все-таки, я настоящий говнюк! Я никогда не говорил мужу таких простых, но значимых слов. Надо наверстывать упущенное.  — Поехали домой, — предложил я, встал из-за стола, взял ладошку Виктора в свою и увел из ресторана.