Истинность бывает неистинна

На следующий день муж прилетел ко мне на работу в обеденный перерыв, швырнул на стол какую-то газету и крикнул: — Вот, почитай! — Что это такое? — аккуратно взял я газету в руки. — Это? Это сенсация! Читай быстрее! Под его постоянные крики и понукания я углубился в чтение. Это был какой-то отрывок то ли романа, то ли рассказа. Явно что-то не с начала. Я, наконец, смог уловить суть написанного. Оказалось, что это детективный роман, растянутый на несколько выпусков газеты. Вчитавшись, я к своему изумлению понял, что главный герой списан явно с меня. Он говорил моими фразами, мыслил моими категориями. — Что это? Откуда ты это взял? — Алекс нашел. Ты представляешь! Есть какой-то псих, который пишет детектив в газете и использует тебя вместо главного героя! — Что за бред! — Это не бред! Это сенсация! Алекс наткнулся на него совершенно случайно и не понял, что там про тебя. Ему просто понравился стиль написания. И особую изюминку придает то, что автор печатается в газете. Еще ни разу я не видел такого. Алекс притащил мне целую подборку. Мне стало немного не по себе, а Виктор был в восторге и продолжил восхищаться: — Это настоящая находка! Алекс говорит, что этот писака какая-то загадочная личность. Он присылает черновики в газету по почте, и никто ни разу его не видел. Я планирую заполучить его для нашего осеннего бала, как главную звезду вечера. — Как ты это сделаешь, если его никто не видел? — О! Я знаю несколько верных приемов. Виктор словно помешался на этом писателе. Он пропадал в редакции Таймс, караулил почтовые отправления, знакомился с другими писателями, внедрился в их закрытую тусовку, но никак не мог отыскать неведомого писаку. У него и псевдоним был соответствующий «Guess-what-i-am»*. Пока Виктор сходил с ума, я не торопясь прочитал все публикации. Начались они примерно в январе. Таинственный автор неспешно, подробно описал детектива Кей Си, красавчика и плейбоя, а потом резко стартовал в повествовании. Кей Си преследовал опасного маньяка, убивающего омег. Но только очень красивых. Я узнал Криси, Мелвина, Рафаэля, многих других моих любовников. Чертов Guess очень хорошо меня знал! Может поискать в моем старом окружении? Может это кто-то из университетских друзей? *** Я стал проводить собственное расследование параллельно Виктору. Поднял старые контакты и потихоньку обзванивал бывших приятелей. С кем-то приятно пообщался, с кем-то даже встретился. Мы вспоминали университетские годы, смеялись, делились свежими новостями, но я ни на шаг не приблизился к личности таинственного писателя. Я даже добрался до любовников. Мел и Рафи послали меня сразу, даже не захотев разговаривать. А с Криси мы довольно дружелюбно пообщались. Оказалось, что он замужем и ждет первенца. Живут они с мужем в пригороде, и Криси до неприличия счастлив. Мне даже завидно стало. Самым последним я позвонил Рону и снова попросил у друга встречи. Он немного подумал и согласился, но только на завтрашний день. В полдень следующего дня я сидел в том же ресторанчике, где мы встречались первый раз. Рон снова опаздывал. Расположившись на летней веранде, я потягивал легкий коктейль, когда заметил подъехавший черный мерседес. С пассажирского сиденья выбрался Рон, захлопнул дверь и быстро прошел в ресторан, а машина почти сразу уехала. Через мгновение официант проводил друга к моему столику. Я поднялся, протягивая руку для приветствия, и на меня дохнуло легким свежим ароматом, как на набережной. Запах пропал сразу же, я смог сдержаться и не пошатнулся. Мы сели за столик, Рон тоже заказал коктейль. Он был одет в простые джинсы и майку, значит, может уделить мне побольше времени. Сегодня друг был больше похож на кинозвезду, чем на бетонного магната. Вчера я поискал по сети сведения о Рональде Баркере и нашел довольно много интересного. Оказывается, мой друг смог вытащить семейный бизнес из ямы и пробиться к вершине славы. Его состояние оценивали в несколько сотен миллионов долларов. Он расширил сеть своих заводов, открыв подразделения по стране, и активно выбивался на международный рынок. «Уол Стрит джорнэл» напечатали большую статью о юном, но пробивном миллионере. Журналисты хорошо покопались в прошлом Рона и нашли историю его семьи вплоть до пятого колена. Предки моего друга были какими-то потомственными дворянами, сбежавшими из Шотландии и успевшими перевезти все свои капиталы. В Штатах семейство крепко осело, завело бизнес и жило без забот. Детство Рона прошло в закрытом пансионате для альф. Там-то мы с ним и сошлись. Рон, сдержанный и рассудительный, и я, бесшабашный и отчаянный. Я шалил, Рон меня воспитывал. Вплоть до окончания университета. И если в молодости у него неплохо получалось влиять на меня, но в более зрелые годы я совсем отбился от рук. В статье вскользь говорилось о проблемах в семье. Видимо не все грязное белье удалось вытащить наружу. Автор лишь строил догадки о временном падении империи Баркеров. И связывал их исключительно с папой Рона. Я не заострял на этом внимания, ни папу, ни отца Рона я никогда не видел. Зато много было уделено личной жизни друга. Ему приписывали романы чуть ли не с каждым омегой университета. Наверное, они нас перепутали, ха! Насколько я знал, Рон ни с кем никогда не встречался. Раньше, по крайней мере. Друг изменился за этот год, могли поменяться и его взгляды на жизнь. В конце статьи Рона назвали самым завидным холостяком города и посватали ему в мужья сына мэра. После прочтения этого опуса я долго сидел в кресле и смотрел в одну точку. Мне стало жутко завидно. Рон, мой старинный друг Рон, который почти во всем мне уступал, сейчас выбился далеко вперед, и в обозримом будущем я его не догоню. Сейчас я глядел на такого красивого и расслабленного друга и снова завидовал. — Как дела? — надо же с чего-то начать разговор. — Дела идут, — сегодня Рон был сговорчив и даже улыбнулся в конце, сверкнул белозубой улыбкой. Улыбка гармонично смотрелась с ровным загаром на лице. Волосы Рон растрепал одним легким движением и чуть сощурил глаза на солнце. Он был без очков сегодня, наверное, воспользовался линзами. — Что у тебя на этот раз? — Как будто я не могу встретиться со старым другом просто так! — буркнул я в ответ. — Нет, это же ты, старина Кевин. Выкладывай. Вместо ответа я подал ему свой телефон с фотографией первого выпуска газетного детектива с моим описанием. — Что это? — Рон пробежал глазами по экрану. — Почитай. — Ладно, — он поднес телефон ближе и быстро прочел текст. Я ждал, искоса разглядывая друга. Да, слишком хорош он стал. — Что это такое? Ты решил удариться в графоманство? Или это твой муж переобщался с юными талантами и стал пописывать? — Не смешно. Это действительно нашел Виктор. Притащил газету с этим безобразием ко мне на работу и объявил, что горит желанием найти этого писаку. — Зачем ему это? — изогнув бровь, спросил Рон. — Для осеннего бала. Хочет сделать из автора хэдлайнера вечера. — Ну и как у него успехи? — Виктор почти носом землю роет, но все без толку. — Жаль. А ты что же? Тоже заинтересовался? — Да! Я прочел все, что есть на данный момент. Этот писатель пишет про такие вещи, о которых посторонние знать не могут. Только те, кто был мне близок. Я подумал про бывших одногруппников и тех, с кем общался в университете. — Наверное, это здравая мысль. — Я обзвонил всех, до кого смог добраться. Даже до любовников бывших достучался! — О! Наверное, это было феерично! — Да иди ты, — вяло огрызнулся я в ответ. — Мелвин и Рафаэль даже говорить со мной не стали. Сразу послали на хуй. А с Кристофером мы тепло пообщались. Он оказывается уже счастливый семьянин и будущий папочка. На этих словах я горько улыбнулся. Мысль о том, что мой бывший любовник, который пошло стонал под натиском моего члена и кричал в оргазме мое имя, нашел свое счастье и это не я, болезненно была в подкорку мозга. — Жалеешь? — О чем? — О Криси, о других. О муже. — Не знаю. Не жалею, нет. Завидую. Кристофер нашел свое счастье, по голосу было слышно. И забыл меня. Он даже сначала не понял, кто я такой. — А зачем ты ищешь этого писателя? — Просто посмотреть на него хочу. Понять, что им движет. — Он пишет что-то плохое? — В том-то и дело, что нет. Он из меня чуть ли не героя сделал. Хочу взглянуть на такого своего почитателя. — А я тебе зачем понадобился? — У тебя цепкий ум. Может ты сможешь вспомнить из моего окружения кого-то, кого не вспомнил я. — Ну, перечисляй всех подряд. — У меня список есть, — я протянул Рону список наших бывших одногруппников, просто знакомых из университета и тех, с кем я играл в футбол. Он пробежал глазами по списку раз, другой, третий и периодически уточнял незнакомые имена. — Даже мой цепкий ум не находит потерянных. Может это кто-то одноразовый? Ты их всех вспомнил? — Вряд ли. Это отношения особого рода. Поебался и забыл. Я даже не всегда имя свое называл таким партнерам. — Тогда я сдаюсь. И на всякий случай добавлю, что это не я, — друг в конце даже рассмеялся. *** Виктор совсем отчаялся. Он искал писателя уже три недели и все без толку. Я поддерживал мужа, как мог, даже отдал ему свой список контактов и посоветовал второй раз со всеми поговорить. — Нет, дохлый номер! — Вик взял за правило являться в мой офис в любое время. Он широко открывал дверь, проходил быстрыми шагами до окна и наваливался на подоконник. Его совершенно не волновало есть ли кто-то в кабинете кроме меня. Если я общался с поставщиками или подчиненными, я был вынужден прерываться и отводить мужа в комнату отдыха, смежную с моим кабинетом. Тогда Вик падал на диванчик и патетически глядел в потолок, изредка издавая тяжелые вздохи. Я садился рядом с ним и держал за руку, пока он сам меня не выгонял. Хорошо, что сейчас я был один. Совещание с главами отделов было назначено на вторую половину дня. Пока у меня было свободное время, я просматривал нужную документацию. Виктор расхаживал по кабинету и мешал мне сосредоточиться. — Ты можешь хоть на секунду забыть о своих дурацких бумажках! — взорвался, не выдержав, муж. — Виктор, не кричи, — я отложил бумаги, поработать до начала совещания не удастся, назревал конфликт. — О, я не кричу! Я пока не кричу! Ты еще не слышал, как я кричу! — омега был в гневе. И такой его вид меня чертовски возбуждал. Со всеми его поисками мы совершенно забыли про секс. Он возвращался домой поздно, чаще всего не в духе, принимал душ и заваливался спать. А сейчас он ходил перед моим столом весь всклокоченный, раздраженный, метал молнии и готов был меня просто сожрать. Я ослабил узел на галстуке. — Ты совсем не интересуешься моими делами! Ты закопался в своих чертовых бумажках, накрылся гипсокартоном и притворяешься, что тебя нет! А то, что я один кручусь, как белка в колесе, и разыскиваю твоего поклонника — тебя не интересует! — О! Вики, похоже, кто-то ревнует! — я медленно выбрался из-за стола и подошел к мужу почти вплотную со спины. — Что? — взвизгнул омега, резко развернулся и налетел на мою широкую грудь. Договорить я ему не дал, прижал к себе в тесном объятии и сразу заткнул жестким поцелуем. Виктор ожидаемо не поддался с первого раза. Стал вырываться и лупить мне по спине кулачками. Я дотолкал мужа до стены, перехватил и поднял его руки над головой и надежно зафиксировал. Поцелуй мы не прерывали, он был все такой же жесткий и болючий. Мы кусались, стукались зубами, пытались перехватить друг у друга инициативу. Свободной рукой я с силой провел Вику по боку и задрал одну ногу вверх, устраивая ее на своем бедре. Моя рука скользнула дальше и смяла обтянутую брюками половинку попы. Виктор простонал в поцелуй. Видимо, такое грубое обращение тоже его возбуждало. Я решил не церемониться, отлепил его от стены, толкнул животом на свой стол и сразу стянул брюки с трусами до коленей. От открывшегося вида развратно лежащего на моем столе мужа с оголенной и текущей задницей, мой стояк стал просто каменным. Снятием своей одежды я пренебрег, просто расстегнул ширинку и чуть приспустил брюки, высвобождая член. Я толкнулся сразу резко и на всю глубину. Виктор вскрикнул. Он всегда был громким, и мне это нравилось. Благодарение отцу, стены в офисе были звуконепроницаемые. Поэтому я имел своего омегу как хотел. Толкался резко и грубо, сжимая бедра до синяков, а потом хлестко и с оттягом ударил Вика по заднице. Половинка сразу заалела отпечатком моей ладони, а Виктор как-то странно то ли хрюкнул, то ли всхлипнул и сразу же кончил. Еще некоторое время я таранил его попку, а потом вышел, рухнул в кресло, разместил Вика на полу между моих разведенных коленей и засунул член в рот. Он замычал от такого грубого обращения, хотел отстраниться, но я удержал его за волосы и начал вбиваться внутрь. Он покорился и терпел до конца. Только не сумел принять всю мою сперму, захлебнулся, закашлялся, оттолкнул меня, и часть попала ему на рубашку. Он извернулся и выплюнул в мусорку то, что осталось во рту и, вытирая губы тыльной стороной ладони, зло бросил мне: — Сволочь! — Брось, малыш! Только не говори, что тебе не понравилось! — Нет! — Виктор резко вскочил на ноги, натянул штаны, подхватил свою сумку и вылетел из кабинета. — А вот мне понравилось….