Rattle my whole cage, remind me why I can't be fostered

Это было похоже на больное наваждание. Джулиан чувствовал, как животный ужас ползет по спине, ледяными костяшками постукивает по выпирающим позвонкам. Каждый раз, как доктор дрожащими пальцами расстёгивал рубашку и пытался через плечо разглядеть свою спину, ожидая увидеть синяки на выступающих костях, он не видел ничего. И это пугало больше, чем не проходящая паранойя. Он был повсюду. Наблюдал, ощупывая холодным взглядом, появлялся внезапно и резко, оставляя после себя удушающий шлейф духов. Граф Люцио, казалось, знал о нём абсолютно всё - прощупал и перебрал каждую деталь длинными белыми пальцами. Джулиану всегда казалось, что эти самые пальцы украдкой слишком сильно сжимают его жалкую маленькую жизнь, заставляя доктора буквально биться головой о стену в приступе бессильной паники. И - как назло - Надя умоляет его заняться этим чёртовски страшным человеком, будто не видит мешков под глазами доктора Деворака и безумный отблеск в зрачках. Будто не слышит в голосе усталую, вынужденную покорность. Граф пока ещё выглядит свежо: кожа выглядит молодой и упругой, улыбка не потеряла прежней бахвалистой самоуверенности. Однако Джулиан подмечает острым врачебным чутьём - что-то не так. Белки глаз сделались устало-желтоватыми, руки слегка подрагивают, вены налились синюшной венозной кровью и вспухли, переплетая тело плотной болезненной сеткой. Это не делало Люцио больным. Это делало его ещё страшнее. Будто внутреннее чудовище постепенно разрушало внешнюю идеальную оболочку, прорываясь наружу. Каждый раз, как доктор оставался наедине со своим пациентом, в воздухе царило напряжённое молчание. Обычно граф любил поболтать, отпускал ехидные комментарии по поводу внешнего вида Джулиана или его методов работы. Однако, в последнее время он молчал. И смотрел. Как голодная громадная собака смотрит на кусок мяса. Повязка постепенно тонула в пиале с раствором, пока Джулиан, почти не дыша, водил платком по разгорячённому лбу графа. Он старался не смотреть в страшные покрасневшие глаза, и дрожал каждой клеточкой тела от непривычной атмосферы. Свершилось. Доктор чувствовал, как Люцио будто собрался перед большим прыжком и едва сдерживал в себе нечто неистовое. - Нодди совсем из ума выжила, - Джулиан вздрогнул, когда эти слова прорезали воздух, натягивая невидимую струну, - пусть даже не думает отменить мой маскарад. Ты убедишь её. Граф резко схватил руку доктора своей, и вены на ней опасно вздулись, запульсировали. Джулиан затрепыхался инстинктивно, выронил платок, из горла вырвался жалкий, задушенный вздох. - Вы знаете, у меня нет на неё достаточного влияния... - Ложь, - Люцио притянул Джулиана ближе, почти касаясь носом его щеки, - думаешь, я не вижу, как вы спелись? Думаешь, я не узнаю, о чем вы сплетничаете наедине с моей женой? Джулс, ты умный парень, так почему бы тебе не направить этот ум в правильнок русло? Вкрадчивый шёпот вызывал дикую тошноту. Ноги Джулиана подкосились, а горло будто сковала невидимая цепь, и выходил только слабый хрип. - Я хозяин. Ты должен выполнить приказ, - холодные металлические пальцы впились в беззащитный затылок, дёрнув вниз. Джулиан рухнул на колени, трагически изламывая брови от того, как больно хрустнули суставы. Было поздно лицемерить. Люцио всё уже прочитал на его лице, выцепил информацию из каждого движения ресниц. - Монстр, - сквозь зубы прошипел Джулиан, наконец поднимая затравленный, безумный от паники взгляд на графа. Губы Люцио растянулись в холодном оскале. - Ты выбрал сторону, Джулс. На доктора словно вылили тазик холодной воды, несколько капель пота стекло по спине, пропитывая тонкую рубашку. Конечности занемели. Люцио, лениво поглядывая на него из-под ресниц, сжал сильнее рыжие завитки в руке, и внезапно ткнул доктора носом в свой пах, живой рукой расстёгивая пояс штанов. - Тебе придется поработать, чтобы избежать печальной участи. И не вздумай использовать зубки, иначе я велю сделать из них ожерелье и подарю Нодди на годовщину свадьбы. Мы же этого не хотим, м? Только сейчас конечности Джулиан будто пришёл в себя. Туман развеялся, и доктор попытался вырваться, однако с пронзительным всхлипом был оттянут за волосы обратно. - Соси, Джулс. Разве делать хозяину хорошо не входит в твои обязанности? Член, истекающий смазкой, мазнул по щеке Джулиана, и он судорожно зажмурился, содрогаясь всем телом. Язык будто занемел, и тело машинально подчинилось приказу. Головка ткнулась в губы, и Джулиан почувствовал, как поверх размазанной по щекам смазки потекли горячие слёзы. Это стало последней каплей. Внутри будто что-то сломалось, ухнуло вниз и осталось валяться там, на полу. Доктор приоткрыл губы медленно, ревнодушно, стеклянный взгляд бездумно мазнул по ехидному лицу графа. Люцио сразу же толкнулся на всю длину, с наслаждением выдыхая сквозь приоткрытый рот. Джулиан сжал побелевшие дрожащие пальцы на бёдрах, когда горло отозвалось острой болью, а челюсть противно заныла, принимая в себя графское достоинство. - Знай свое место, - между тем тягуче и тошнотворно сладко шипел откуда-то сверху Люцио, словно покрывая всю эту грязь приторной глазурью. Туман снова сгущался где-то под крышкой черепной коробки, застилая глаза, и Джулиан спустя пару минут почувствовал, будто он заполнил собой все органы чувств, оседая на языке животной горечью, стекая по стенкам горла прямо внутрь. Дальше была пустота. Сквозь болезненный жар и мелкую дрожь Джулиан явно ощутил, как реальность закручивается в бесконечную карусель, и рука в волосах разжимается, заставляя его упасть на холодный пол. - Завтра я жду результатов, - каждая буква отпечаталась на внутренней стороне ушей позорным клеймом. Размеренные шаги стали последним, что Джулиан услышал, прежде чем полностью погрузиться в бессознательный горячечный бред.